Попугай

Бильбо остановил лошадку у окна гостиной и спешился. Денек выдался звеняще-ясным и не слишком холодным – в самый раз для того, чтобы прокатиться верхом. Сняв с надежного крючка конец поводка, он потянул неплотно приоткрытую оконную створку на себя и пригнулся, чтобы не получить весомый удар крылом. Торин стрелой устремился в небеса, так что хоббиту пришлось проворно вскочить в седло и пришпорить пони, чтобы попугай мог как следует размять крылья. Угнаться за дивной птицей не могли даже самые шустрые мальчишки, а почтенному сквайру не подобает носиться сломя голову. Бильбо, правда, был единственным сквайром во всем Шире, который умел держаться в седле, да еще и получал от этой «несуразной тряски» удовольствие. Казалось бы, прохлада совершенно не беспокоит попугая, но все же с наступлением зимы Торину пришлось подсократить полеты, а обратно он предпочитал добираться на лошади вместе с Бильбо, весьма ловко цепляясь за жесткое седло и позволяя хоббиту кутать себя в собственную куртку и небольшой плед. У Бэг Энда их ждал сюрприз – из окошка, которое Бильбо только прикрыл, а не запер, торчала кругленькая попка и мохнатые ножки, дрыгающиеся из-под пышной юбки. Лобелия попалась на крючок, буквально! Торин не стал дожидаться, пока Бильбо отцепит незадачливую родственницу, и влетел в гостиную, отметив божественным благословением ее чепчик. Хоббит высвободил хоббитянку и сурово нахмурился: «Ну, и кто из нас взломщик?» Та надула губки и возмущенно сняла запачканный головной убор, но так и не решилась пихнуть попугая, с самым злорадным видом усевшегося на подоконник. – О, боже милостивый! – воскликнула она, глядя за спину родственнику. – Это еще что?! У подъездной дорожки остановилась самая настоящая карета, запряженная гнедой парой. Внешняя отделка была очень простой, никакой позолоты или затейливой резьбы, симпатичные круглые окошки с занавесками, рядом с возницей, тоже полуросликом, сидел донельзя довольный Хэмфаст, которому наконец удалось отработать выплаченную премию. – Прости, Лобелия, дорогая, мне сегодня совсем не до твоих дружеских визитов, – сообщил хоббит и достал ключи из кармана сюртучка, чтобы передать садовнику. – Хэм, дружище, присмотри пока за домом и проверь, чтобы все окна были закрыты. Вредная дамочка топнула ножкой, швырнула испачканную деталь одежды на землю, развернулась на пятках и быстро покинула место неудавшегося проникновения в чужую нору. Бильбо не удержался и пригладил перышки Торина: «Это перебор, конечно, но с Лобелией по-другому нельзя». Гэмджи вынес небольшую сумку с вещами, которую Бильбо собрал еще осенью, пообещал охранять Бэг Энд от Лобелии и пожелал приятно провести время. Возница почтительно поклонился пернатому господину и пригласил располагаться. Специально для Торина одну скамью сняли и на ее место установили удобный насест. – Я думал выбраться в Бри пораньше, но дорогу размыло, и мост на одной из рек снесло, пришлось ждать, когда переправу восстановят, – объяснил Бильбо, усевшись на мягкое сиденье напротив попугая. Тот одобрительно кивнул клювастой головой. Взломщик был уверен, что смена обстановки благотворно повлияет на Торина, привыкшего к постоянным приключениям и странствиям. Конечно же, поездку в комфортной карете в соседний городок навряд ли можно было поставить в один ряд с походом на Эребор или Казад-Дум, но и в Бри было на что посмотреть. – Бонифатий, – обратился к вознице взломщик. – Давайте поедем кружной дорогой через Шир? Я хочу полюбоваться видами. – Как вам будет угодно, мистер Бэггинс, – охотно отозвался хоббит и щелкнул поводьями. *** Бильбо сам не понял, как его сморило, просто за окошком мелькали деревья, а он так уютно устроился, забравшись на сиденье с ногами. А разбудил его пронзительный крик попугая. Выглянув в окно и увидев старых знакомых, взломщик потребовал, чтобы Бонифатий остановил лошадей. Морийцы бросили работу – они как раз заканчивали устанавливать перила. В окрестностях Бри частенько бродили хмельные чудаки, которым могло придти в голову, к примеру, поймать луну, плещущуюся в воде, чтобы притащить домой и подвесить в спальне. А все из-за местной клюквенной настойки – вроде бы пьешь ее и не чувствуешь, а потом сам не заметишь, как на столе окажешься… и это еще в лучшем случае. Бофур и Бомбур буквально светились от счастья, когда представляли ему своего кузена. Бифур оказался славным малым, эльфы уже вылечили его, о страшной ране напоминал только тонкий шрам на лбу. Он был рад познакомиться с взломщиком, о котором так много слышал. Все вместе товарищи отправились в гостиницу, где морийцы снимали обширный номер. После некоторых пререканий насчет огромной птицы и отсутствия курятника Бильбо таки обзавелся спальней, и небольшая компания собралась вместе в общем зале. Любопытство взяло верх над здравым смыслом, и Бильбо пересказал братьям свой разговор с Лобелией в ее день рождения. При этом он готов был поручиться, что все это – лишь гадкие слухи, и на самом деле гномы не делают с женщинами никаких гнусностей. Бифур подтолкнул Бомбура локтем, потом выразительно глянул на Бофура и спросил: «А разве они не?» Те пожали плечами в полной растерянности, а Торин отчего-то спрятал голову под крыло, как будто смутился. – Наверное, это она об одной традиции нашего клана, – нашелся Бофур и залихватски подкрутил ус. – Некоторые считают игру на яшмовой флейте очень грязным занятием, но на самом деле в этом нет ничего страшного. Бильбо мотнул головой и непонимающе уставился на морийцев. Бомбур слегка покраснел, а Бифур фыркнул пеной. С тем же успехом он мог сказать все это на кхуздуле, намек никак не желал доходить. – Ну, это когда подруга сердца представляет, что ты предложил ей вкусный леденец или сосисочку, – совсем залившись краской, объяснил толстяк. Хоббит ахнул и извинился за свои бестактные вопросы. Ему и в голову не могло придти, что кто-то может заставить женщину проделывать такое. С другой стороны, Бофур сказал, что в этом нет ничего ужасного или унизительного. Возможно, морийкам просто нравятся такие утехи? Любит же кто-то суп со щавелем или бараньи бубенцы. Чтобы отвлечься от неудобной темы, Бильбо начал расспрашивать друзей об их жизни после похода, и о том, как вышло, что они устроились на восстановление моста. Однако история оказалась не слишком радостной. Бомбур скис, Бифур громко объявил о застигшей его нужде и встал из-за стола, а Бофур молча приложился к кувшину с пивом, которое заказали на всю компанию. – Да не смогли мы в Синих горах остаться, понимаешь? – спросил он, хмуро глянув на попугая, который встопорщил перья и нервно переминался с лапы на лапу. – Как Бифур поправился, тут же уехали. Хотели раньше, но шанс хороший подвернулся – колдуны остроухие в Белегосте какие-то дела справляли, заодно и кузену нашему помогли. Гном снова припал к кувшину, пил жадно, пачкаясь пеной, но как будто не чувствуя вкуса. Потом грохнул опорожненную посудину об стол так, что она треснула. Кинув в нее мелкую монету, сунул в руки подавалке и проворчал какое-то проклятье на кхуздуле. – Да что случилось? – не выдержал Бильбо. Даже в самой скверной ситуации он не видел друга в таком мрачном расположении духа. Обычно Бофур не унывал и даже в эльфийских застенках ухитрялся белозубо улыбаться и отпускать веселые шуточки. – Принцесса… – пробормотал он, утерев усы, и хмуро уставился на столешницу. – Умом тронулась. Не хочет и слышать, что Торина больше нет с нами. Что бы ей ни говорили, на все один ответ: вы же знаете брата – погуляет и вернется. Считает, что он в Железные холмы подался или еще куда. – А в остальном? – робко спросил Бильбо, прикусив щеку, чтобы не сказать лишнего. – Когда дело не касается брата? – Дис сильная, – развеял его страхи Бофур. – Выглядит счастливой и правит твердой рукой, как всегда бывало в отсутствие братьев. В начале весны планирует собрать всех желающих переселиться назад в Эребор. – А вы поедете? – Бильбо сам ощутил желание напиться, но вместо этого пододвинул попугаю свою кружку. Бофур мотнул головой и сказал довольно жестко: «Одинокая гора – не наш дом, а единственный, кого я мог бы с гордостью назвать своим королем, лежит глубоко в ее недрах. Мы – просто наемники, и нам нечего там делать, если работенка не подвернется». – На самом деле ты так не думаешь, – взломщику стало горько, особенно оттого, что он не мог найти слова утешения и поддержки. – И тебе тоже не живется спокойно в твоей норке, в которую ты так мечтал вернуться, – проницательно отозвался гном. – Иначе ты бы не вызвался приглядывать за питомцем Гендальфа… не приехал бы сюда… – Ты прав, – хоббит потер переносицу, а потом утешительно потрепал сникшего попугая по перьям и забрал свою кружку. – Надеюсь, когда-нибудь все наладится.