Пугало

С момента встречи и неразделенной любви прошло уже много времени. Для каждого из наших героев каждый день приносил целую гамму чувств. Идия не теряла надежды на то, что всё равно сумеет завоевать сердце того, кого сама природа по понятным только ей причинам захотела отгородить от женской половины человечества. Ведь этот парень — первый, кто не поддался её чарам и не бросился вместе с ней в пучину страсти. Он единственный, кто оттолкнул её, убив на корню надежду, что они будут вместе. А как всем известно, запретный плод гораздо слаще, чем тот, что можно свободно взять в руки и съесть. Идия была ведьмой, и она была очень упрямой ведьмой, так что, держа данное слово, ежедневно пыталась приворожить парня женскими способами. Каждый божий день она перед началом постановки готовила ароматный чай, и Адам с радостью его выпивал. Чай был непростой, он придавал смелость и уверенность в себе. Нужно это было потому, что Идия, практически месяц наблюдающая за Адамом, видела, что мальчишке очень сложно дается главная роль. Порой он мог забыть слова, и другим актерам приходилось спасать его шкуру. В танцах некоторые движения, которые должны были быть плавными, у него получались очень резкими и грубыми. Нередко он скатывался с катушек и напивался до потери человеческого облика, наркотические средства тоже не стеснялся применять. Через месяц его уже хотели убрать из труппы из-за огромного количества поступающих на него жалоб. Тогда-то Идия и решила Адаму парню более серьезно, нежели просто на сцене спасать его шкуру. Достав давно забытую книгу с рецептами, она нашла нужный, очень простенький, но действенный настой, который нужно принимать один раз в день. Закончив готовить настой, она в тот же день решила проверить его действие. Заранее сделав чай, она добавила в него несколько капель зелья, и после недолгих поисков нашла актера в его гримерке. В совершенно разбитом состоянии. — Привет, Адам, готов к труду и обороне? Парень сидел на старом диванчике и, обхватив голову руками, смотрел невидящим взглядом в стену. — Адам? Парень всполошился и грустно улыбнулся своей коллеге, переведя на неё наполненные слезами глаза. Девушка быстро вошла в комнату и, поставив на трельяж чашку, подошла к парню и, присев на колени, обняла его за шею. Парень, почувствовав, что можно прекратить сдерживаться, стал горько плакать, сотрясаясь всем телом. — Привет, Идия, — чуть успокоившись, хриплым голосом произнес парень. — Адам, любовь моя, что случилось? От слов "любовь моя" парня немного передернуло. Сколько бы Ламберт ни пытался остаться просто друзьями с ведьмой, наконец, он понял, что это пустая трата времени. Он сдался и прекратил попытки объяснить ей, что будущего у них быть не может, и ей нужно прекратить все попытки завоевать его. А попыток этих было великое множество. Единственным выходом из этой ситуации было просто смириться, что тебя кто-то безответно любит. Сам он до безумия любил и был готов умереть за любимого человека только один раз, и после того случая запретил себе любить. Его когда-то разбитое вдребезги сердце до сих пор не получилось склеить. Ведь это так сложно — найти свою любовь, особенно гею, фрику. Адам привык всеми правдами и неправдами отталкивать от себя тех, в ком он видел зарождение любви к нему. С девушками было просто: одно слово "гей", и сразу же она становилась просто другом или врагом. А вот с парнями чуть сложнее, но даже с ними он находил выход из положения. День, когда произошла трагедия, он помнил до мельчайших подробностей. Это был его самый несчастный день рождения. На тот момент он встречался со своим первым парнем почти два месяца. Но по непонятным ему причинам они всегда были в окружении их друзей. Поход в кафе, кино, даже простые прогулки по городу или езда на машине — обязательно в сопровождении друзей. И могли поцеловаться только на пороге дома. От этих поцелуев у Адама сносило крышу, по его телу пробегал электрический разряд, только вот дальше этих поцелуев у них никогда не заходило. Адам не мог понять, почему они не могли просто уединиться, а Даррен лишь отмахивался от его вопросов. — Объясни почему? Ты боишься меня? — терпение Ламберта, наконец, лопнуло, он кипел от злости. — Тише, Адам, нет конечно. Просто в компании веселее, — оттолкнув бедром возлюбленного, Даррен прошел мимо него и направился к бильярдному столу. Адаму приходилось лишь мириться с желанием своего возлюбленного и, кусая губы, возвращаться в смеющуюся компанию. Правда всё же выплыла наружу — в самый неподходящий момент. Ламберт заранее продумал, как он хочет справить своё двадцатилетие. Да только самый любимый на свете человек решил всё испортить, и просто пропал. Он не позвонил с поздравлениями, не предупредил их друзей о том, куда он мог уехать, просто испарился. Адам сбился со счета, пытаясь понять, сколько раз за этот день он пытался дозвониться до любимого. В конце концов, плюнув на всё, он поехал домой к Даррену. Подъехав на такси к дому любимого, он обнаружил, что входная дверь не заперта. Ему пришлось сделать лишь один шаг, чтобы увидеть то, что должно было быть скрытым от лишних глаз. Даррен, обнаженный ниже пояса, с остервенением вбивался в тело другого парня, держа того одной рукой за волосы, а другой поддерживая его живот. Незнакомец кричал, и в его криках не было боли, только удовольствие… — Адам? — от воспоминаний этой красочной картины его отвлекла Идия. — Мне сказали, что если сегодня я облажаюсь, меня выкинут из труппы. Из-за моей игры у нас снизилось посещение... — выпалил на одном дыхании парень. — Не выкинут, ты будешь сегодня блистать, как никогда, — Идия дала всё ещё дымящуюся чашку в руки Адама. Он с толикой иронии посмотрел на брюнетку, но без лишних слов выпил всё содержимое и эротично улыбнулся. В его глазах появился огонь, все слова, которые он никак не мог запомнить, всплыли в его памяти. Теперь, хоть ночью его разбуди, он без труда споет и расскажет всё. Растянутая еще на прошлой репетиции связка на ноге прекратила болеть и больше не беспокоила артиста. Отставив кружку в сторону, он вскочил с места и, схватив в объятия девушку, закружил вокруг себя. — Боже, ты волшебница просто! Это потрясающе! Что это за чай? Я чувствую себя великолепно, словно зайчик-энерджайзер! — он, словно ребенок, расхохотался. — Не стоит благодарности, — девушка не смогла сдержать смех. Пребывая по-прежнему в объятиях любимого, она крепче прижалась к нему, слушая бешено колотящееся сердце. Она до безумия любила такие моменты единения, к сожалению, их было не так уж и много, в основном во время мюзикла. Вот и сейчас он только крепче прижал свою подругу, запутавшись носом в её иссиня-черных волосах, вдыхая их неповторимый аромат. — Спасибо, Идия... — прошептал еле слышно Ламберт. — Нам надо идти, первый звонок прозвучал... Волшебный эликсир оправдал себя, и Адам начал буквально блистать на сцене, затмевая всех вокруг изо дня в день, постепенно собирая толпу фанатов и повышая посещаемость театра. С тех самых пор он уже не мог и в день спектакля обходиться без чая, приготовленного Идией. Но каждый должен знать что, волшебство, каким бы оно ни было, как и популярность, просто так не проходит. Никто не застрахован от так называемой звездной болезни. Тихий мирный Адам, почувствовав в себе уверенность превратился в Казанову, специализирующегося только на мужчинах. Всё началось с того самого осветителя, к которому он присмотрелся ещё в день, когда пришел в театр. Он долго не смел подойти к нему. Но после фееричного выступления Адам собрался с силами и, пригласив осветителя к себе в гримерку, уложил в постель. И с этого момента чуть ли не каждую неделю через него стали проходить все парни, которые не могли устоять перед чарами этого жгучего брюнета. Когда жертвы в театре закончились, Ламберт не захотел останавливаться на достигнутом. И обратил внимание на фанатов, его дожидаться после мюзикла возле черного входа. Он, словно охотник за головами, выплывал из своего укрытия, подходил к толпе и, раздавая автографы, прячась под маской искусителя, улыбаясь всем, искал новую жертву для страстного секса на одну ночь. Кому нужны эти обязательства, встречи, любовь? Никому, а ему и так хорошо живется. Поэтому, находя красивого мальчика, он незаметно писал свой номер телефона и ждал звонка. Обычно ему перезванивали буквально через пятнадцать минут и дрожащим голосом спрашивали: — Адам, это и вправду ты? — Да. Через полчаса на перекрестке. Обычно он вел своих мальчиков в отель, где они без остатка отдавались друг другу, и наутро он оставлял им горячую кружку чая и записку: "Не звони больше. Ночь была классной". Разумеется, никто его не слушал, и после того, как очередной мальчик-на-одну-ночь осмеливался позвонить ему еще раз, он немедленно вносил того в черный список. Приходя снова после выступления, Адам, запомнив их лица, не обращал на них никакого внимания. Бывало, они пытались рыдать, умоляя снова с ними встретиться. Доходило даже до того, что один из поклонников чуть не ударил актера, но тогда в бой вступала Идия. Она колдовала, делая незначительные пакости для молодых людей. Она долго не могла понять, почему внезапно так стали себя вести в последнее время парни. Адам на самом деле был красавцем, но зачем же так буйствовать? Для своего же блага и зная о чувствах Идии, Ламберт не ставил ее в известность, решив пойти по пути Даррена, позабыв, и к чему всё привело тогда, и о практически незаметном шраме на его руке, который остался после открывшейся тайны. С другой стороны, они были просто друзьями, но ему не хотелось терять Идию и показывать себя не с самой лучшей стороны. Но, как он ни старался, ошибку он всё же совершил. Когда ему надоело водить парней в отель, он нашел более простой путь. Зачем тратить деньги, если после того, как вечером все актеры расходятся по домам, в театре остаются только охранники, которые за бутылку спиртного и пакет закуски могут свободно открыть дверь, и все гримерки будут в твоем распоряжении? У всех актеров, исполняющих главные роли, были свои гриммерки. Свою он получил сравнительно недавно, после того, как отдался в руки директору. Адам предпочитал не вспоминать об этом инциденте. На его счастье, больше директор к нему не лез, но зато стал всячески ублажать молодого актера, в том числе и дав наравне с Идией и Хеленой свою гримерную. — Слушай, а давай в гримерку Идии пойдем? — предложил очередной фанат елейным голосом, когда Адам подошел к стойке с ключами. — У меня тоже неплохая гримерка, — актер замер и посмотрел на своего фаната. Это был парень лет двадцати хрупкого сложения. Черная длинная челка скрывала половину лица, открывая лишь правый зеленый глаз. На нижней губе был пирсинг в виде кольца, в ушах — туннели. Одет он был в черные джинсы-дудочки и черную майку с накинутой на неё клетчатой рубашкой, на ногах были кеды. В общем, перед ним стоял типичный эмо-бой. — Нуу давай к Идии. Она тоже клеевая, — заканючил парень. — Ладно, ладно. Хрен с тобой. Пошли. Только, чур, ничего не трогать, иначе она просто нас убьет! —- Да, да конечно, — запрыгал на месте фанат. Гримерная ведьмы была рядом с его. Открыв замок, Ламберт толкнул дверь, впуская в темноту перед собой эмо-боя. Включив свет, они присвистнули. Комната оказалась в два раза больше, чем у Адама. И обставлена она была гораздо лучше. Трельяж буквально ломился от аккуратно расставленной косметики. Рядом с ним стояла вешалка с нарядами, каждый из которых был в своем чехле, защищающем от пыли и моли. Красивая софа расположилась напротив них, рядом с ней был столик на высокой ножке. На столещнице лежало нечто, скрытое наброшенной тканью. Адам, подойдя к столику, сдернул ткань, и увидел стеклянный шар для предсказаний. — Клёво, — эмо-бой ринулся к нему, но, споткнувшись о турецкий ковер, полетел прямо на стол и рукой задел шар. Тот соскользнул вниз и, если бы его вовремя не схватил Адам, то у кого-то возникли бы очень большие проблемы. — Идем отсюда! — поставив на место шар, актер стал выталкивать фаната из комнаты. Увы, сам он выйти так и не успел. Прямо перед его носом с грохотом закрылась дверь, чуть не ударив. - Ты... ТЫ... ТЫ, ШЛЮХА! ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ ЗАЙТИ БЕЗ МОЕГО РАЗРЕШЕНИЯ В ГРИМЕРКУ? Ламберт быстро развернулся и увидел посередине комнаты парящую в воздухе разъяренную хозяйку. Карие глаза метали молнии. — Идия... я... я... Прости. — Прости, говоришь? За что именно? За то, что защищала тебя, как друга, помогла подняться? За то, что вместо того, чтоб быть со мной, ты предпочел всех этих шлюх в твоей постели? Какая же ты грязь, Ламберт, — ведьма резко подлетела к ошарашенному парню и наотмашь ударила его по лицу. Это незамедлительно привело Адама в чувство. — Я тебя об этом не просил. Может, я и шлюха, но это моя ЖИЗНЬ, ИДИЯ! Никто не в праве мне указывать! Спасибо, конечно, тебе за всё, но больше я не нуждаюсь в твоём колдовстве, — он развернулся к ней спиной. Девушка схватила за волосы парня так, что у него от боли брызнули слезы, и притянула к себе. — Я любила тебя всем сердцем. — Мне не нужна любовь, я знать её не хочу. А тебе сразу сказал, кем я являюсь! Ты сама захотела упорно меня добиваться. — Значит, любовь отвергаешь? Ты сам себе приговор подписал. А я плевала на всё, сдерживала себя, клятву не нарушила. А знаешь, что после таких предательств я делала со своими ухажерами? Знаешь?! — парень закричал от боли после того, как ведьма в очередной раз дернула его к себе за волосы. — Ну же, говори, ведьма! — Ведьма... Я проклинаю тебя! Теперь и от этого проклятья тебя только сможет освободить истинная любовь. Неважно, какая. Любовь отца к ребенку или двух любящих сердец. Но до тех пор, пока ты не найдешь её, ты будешь куклой! Дернув ещё раз, она откинула Адама в середину комнаты. При падении он ударился головой о тот столик с шаром. В глазах резко потемнело. После нескольких попыток сфокусировать взгляд он, наконец, разглядел ведьму, которая безостановочно что-то говорила на неизвестном ему языке. — И только после слов, которые ты неизвестно когда услышишь, после слов "Я хотела бы тебе помочь", ты очнешься и будешь обязан начать поиски. До скорой встречи, АДАМ! — она поднесла к его лицу одну из кукол "Фиеро", которые продавались в сувенирной лавке. Нестерпимая боль пронзила Адама и, закричав что было мочи, он отключился.