Майский поцелуй.

Когда мы встретились с Лехой, он заметил: – Потрясающе выглядишь! Просто цветешь! Я смутилась: – Спасибо… Он поцеловал меня в висок и прошептал: – С каждым днем ты становишься все красивее и красивее! – А потом спросил: – Как успехи? – Хорошо, – ответила я. – А должно быть отлично! Я улыбнулась. Леха обнял меня, я стояла, чуть откинув голову, и смотрела в его смеющиеся глаза. Все-таки он такой хороший, Леха! – У моей девушки все должно быть отлично! – еще раз подчеркнул он. Меня резануло именно это слово – МОЕЙ. Я сразу же подумала: а не слишком ли часто он использует притяжательное местоимение: мой, моя, мое, моей. Не знаю, как кому, а мне не очень хочется быть чьей-то. Я же не вещь, не часть Лехиной личности, не его дело, я не какой-нибудь придаток. Я – это я! – Ты нахмурилась, – заметил Леха, – что-то не так? И тогда я, сбиваясь и путаясь, попыталась объяснить ему то, о чем подумала. Между нами не должно быть недомолвок! – Ты снова все усложняешь. – Именно такого ответа я и ожидала. Сама не знаю, на что я надеялась? И, самое главное, – чего я от него добиваюсь? Леха идеален. Я и мечтать о нем не смела. Да что там, я не думала, что такой парень вообще существует. – Леш, а если у меня не получится идеально, если у меня будет только хорошо, а то и вовсе – не хорошо, ты меня разлюбишь, да? – чуть слышно спросила я. – Ну что ты! – Он прижал меня к себе. – У тебя все получится. Ведь мы с тобой так решили, верно? Мне оставалось кивнуть, что я и сделала. Интересно, когда это МЫ решили? Я не помню! Но я промолчала. Что толку говорить, если все мои слова будут восприняты как попытка «все усложнить». Недоговоренность? Да плевать на нее. В конце концов, пусть будет недоговоренность, все лучше, чем ссора. Я не любила ссориться с Лехой. А ссорились мы часто. Точнее, я ссорилась, из-за всяких пустяков, разумеется. Мне потом всегда бывало ужасно стыдно. Я подолгу плакала, обвиняла себя и Леху. Все валилось из рук, я замыкалась в себе и занималась самопоеданием до тех пор, пока мы не мирились. Вика, наблюдавшая за сменами моего настроения, интересовалась, что со мной происходит? Сначала я ничего не могла рассказать ей, но собеседник был мне просто необходим как воздух. Иначе мой бесконечный спор с самой собой мог довести меня до нервного срыва. Так что я все ей рассказала. Думала, она сочувственно промолчит, как Женька, или будет ехидничать, как Лиза. Но Вика оказалась не такой. Она слушала внимательно, старалась докопаться до сути, думала напряженно и всегда находила совет. И главное, я видела, ей не все равно! Вика все время что-то сочиняла. У нее в сумке всегда имелся дежурный блокнот, куда она записывала идеи для будущих произведений. Она писала везде, даже на уроках. В тот день она тоже строчила в блокноте, на уроках и переменах. Мне было стыдно отрывать ее, потому что я знала, Вика пишет пьесу для нашей театральной студии. Но поговорить хотелось, и мне повезло. На большой перемене Вика взглянула затуманенным взором и спросила: – Как думаешь, возможна дружба между парнем и девушкой? – Конечно! Например, у меня есть друг художник, – с готовностью ответила я. Вика покачала головой. Она сомневалась? – Ты не веришь в дружбу? – переспросила я. – Почему же, верю… Она говорила мне, что мальчишки – они другие. Как инопланетные существа. – Представь, мы думаем по-разному, у нас разные приоритеты, мы как антиподы. Даже цвета мы различаем по-разному. То, что для девочки – белое, парню может казаться черным. Это я так, для примера, не буквально, конечно. Я недоверчиво хмыкнула: – Откуда ты знаешь? – Ой, я же выросла среди пацанов. Так что я теперь большой специалист, – рассмеялась Вика. – Вот для девочки что главное? – Ну, не знаю, смотря какая девочка, – начала я. – Нет, для девочки, во всяком случае для большинства из нас, важнее всего наши эмоции, переживания, чувства. Я подумала, а ведь действительно, что может быть важнее? – А для парня? – продолжила Вика. – Для парня – он сам! – тут же ответила я. – Ну, здоровый эгоизм присущ практически всем людям, – рассмеялась Вика, – а для парня, такого среднестатистического, главное – это его место в стае. – Что?! – удивилась я. – А ты не знала? Они же стайные, и у них очень жесткая иерархия. Четкое распределение ролей. Битва за лидерство, кто главный, а кто подпевала. В разных компаниях ценятся разные качества. Где-то – социальный статус родителей, где-то сила, где-то ум. Да-да. А как ты думала! У лидера всегда самая красивая девушка, а все остальные члены стаи в нее тайно влюблены и мечтают о такой же. Хоть взять, к примеру, рыцарские времена. Подвиги во имя прекрасной дамы и все такое… но прекрасная дама, она, как правило, жена соверена, госпожа, королева. И все рыцари – вассалы у ее ног. Есть глава стаи – вожак, господин, главный и его супруга. А остальные – их вассалы. Все эти понятия о рыцарской чести и преданности – не более чем дань сеньору. Иерархия – вот что главное. И место человека в ней. Кодексы рыцарства вырабатывались веками. И не только в западной культуре. На Востоке, там еще жестче. Там женщина – вообще вещь, военный трофей или выгодная покупка. Я засмеялась: – Нет, Леха не такой. – Конечно, – согласилась Вика, – твой Леха, он волк-одиночка… Хотя я сомневаюсь: спортсмен и одиночка, как-то не вяжется. – Ну да, он очень привязан к тренеру, уважает его, – вспомнила я. – Ага, наверняка цитирует, – добавила Вика. – Этого я не знаю. – Вот готовый образ. Леха всячески старается быть похожим на вожака своей стаи. Если бы ты была знакома с его тренером, то сама бы увидела. – Возможно… – В Викиных словах определенно была доля правды. Да, но если она права, выходит, я совершенно не знаю настоящего Леху, я общаюсь с калькой какого-то незнакомого тренера! Господи, неужели Леха так глуп! Мне стало неприятно. – Скажи, а вот, к примеру, если бы Леха занимался чем-нибудь творческим? Был бы, например, художником? – О! – многозначительно произнесла Вика. – С творческими сложнее, конечно. Художники – они вообще все индивидуалисты. Хотя в юности многие находят себе кумиров. Своих учителей или других художников. Но, естественно, это не так ярко проявляется, как у обычных парней. – Ты хочешь сказать, девчонки не ищут кумиров? – переспросила я. – А как же быть с фанатками всяких там певцов и актеров? –Даш, ну ты даешь! Это же совсем другое! Для парня его кумир – образец для подражания. Для девчонки все эти звезды – идолы, которым она поклоняется, которых обожает! Неужели не понятно?! Я вынуждена была согласиться, но не совсем, как-то у Вики все просто получалось, однозначно. А в жизни никогда не бывает так, чтоб по одному шаблону. Не училась Вика в моей старой школе! Вот уж там бы она насмотрелась! И девчонки сбиваются в группы, и подминают друг друга, и проводят жесткий отбор: своя, чужая. А парни бывают такими рохлями и лузерами, что просто диву даешься! Нет, далеко не все так просто. Возможно, Леха и подражает своему тренеру, но именно потому, что уважает его, чувствует в нем сильного мужчину, способного постоять за себя. Может быть, в детстве Леху обижали, и он начал заниматься борьбой, чтоб стать сильнее, увереннее в себе. Со временем он таким и стал, благодаря своей целеустремленности и железной дисциплине. То есть опять-таки благодаря каким-то своим личностным качествам, заложенным изначально, тренер лишь помог им развиться. А я? Что хорошего есть во мне? Вика говорит, что у меня потрясающе развито воображение, что я очень талантливая, а еще: аккуратная и обязательная. А значит, на меня можно положиться. Ну и что? Ведь только этого мало. Еще она сказала, что я человек независимый и думающий. Приятно, конечно. Но, выходит, моя независимость мне мешает, потому что я не хочу принадлежать Лехе. Собственно говоря, я просто не умею принадлежать. Да, но при этом я-то хочу, чтоб Леха принадлежал только мне! Что-то я совсем запуталась…