Хронос и Деймос

— Чшшш, ну успокойся, малыш. Все будет хорошо, хоть и не сразу. Деймос переместился на старенький диван, по-прежнему обнимая уже беззвучно вздрагивающего Снейпа. — Мы все уладим. Слушай внимательно. В Азкабане к тебе придет Дамблдор и начнет разглагольствовать насчет твоей заблудшей души, второго шанса и раскаяния. Ты должен приложить максимум усилий для того, чтобы он поверил, что ты полностью, совершенно сломлен, что смерть Лили убила тебя, что ты любил ее всю жизнь, и теперь существование потеряло для тебя смысл. Понял меня? Ты уже владеешь поддельной окклюменцией? Северус дернул плечом, что означало, что ему не нравится, когда сомневаются в его способностях. — Отлично. Никто не должен знать, что ты — окклюмент. Создай образ сломленного, утратившего гордость и осторожность, убитого горем, абсолютно неопасного простака, но не переигрывай. Дамблдор вступится за тебя, много чего потребовав взамен. Обеты, обязательства, мелкие услуги — соглашайся. Скорее всего, он постарается, чтобы ты всегда был на виду, значит, заставит занять должность в школе. Ты защитил степень Мастера? Еще одно раздраженное движение. — Молодец. Квалификации тебе хватит с головой. Соглашайся, но вытребуй себе прекрасно оснащенную лабораторию, ингредиенты и разрешение преподавать так, как считаешь нужным. Он согласится. Северус вздохнул. — Согласится, — с нажимом повторил Деймос. — Как строить отношения с директором — решать тебе, но напомню: он очень, очень опасен. Так что постоянная бдительность и ложные мысли. Ты понял меня? Слабый кивок. — Дальше. Пройдет время, и ты заведешь разговор о том, что плохо спишь, тебя мучают кошмары, зелья не помогают. Посетуй, что у тебя не выходит очищать разум, да и окклюменцию по книгам не освоишь. Он примет к сведению и через некоторое время добродушно предложит тебя научить, считая, что убивает сразу трех зайцев: попытается выведать секреты Лорда, накопать на тебя компромат и подготовить к роли будущего шпиона. Северус наконец поднял голову и внимательно посмотрел ему в глаза. — Шпиона? — Не думаешь же ты, что Дамблдор помогает всем и просто так? Он ничего не делает ради процесса, у него всегда есть цель, зачастую настолько далекая, что сразу этого и не поймешь. Северус побледнел: — Лорд вернется, — хоть это был и вопрос, но прозвучал он как утверждение. — Да. — Как? — Он создал крестражи. Губы Снейпа стали такими бледными, что на всем белом, как мел, лице жили только глаза, на самом дне которых плескался первобытный ужас. — Он… бессмертен?! — Практически. — Но… но… лучше сдохнуть… представить страшно, что… О Мерлин. Дамблдор?.. — Пока ничего не знает. И узнать он должен не от тебя, Северус, иначе ты умрешь, понял меня? — Дейм… мне… — Испытывать страх — это нормально, малыш. Это инстинкт самосохранения так работает, помогая выжить. Бояться можно по-разному. Не позволяй страху превратить тебя в ничего не соображающее животное, борись до конца и выиграешь. Северус облизал губы и словно оцепенел. Деймос не мешал ему, не желая давить лишний раз. — Ты из будущего, — вдруг сказал он, и это тоже не было вопросом. — Скажи, Лорд… — В будущем Лорд мертв окончательно и бесповоротно. — А я… — А ты жив и относительно здоров. Северус снова пристально посмотрел на него, страстно желая спросить, но не решаясь, будто не веря, что ответ ему понравится. — Мы… — Мы состоим в магическом браке, и ты порядком потрепал мне нервы в свое время, — усмехнулся Деймос, а Северус вдруг прильнул к нему и сжал так, что чуть не хрустнули ребра. — Спасибо. — Мне-то за что? Северус лишь фыркнул в ответ, а Деймос погладил его по спине и тихо сказал: — Ты выдержишь, слышишь? Ты УЖЕ выдержал. Ты должен. — Я смогу, — уже увереннее пообещал Северус. — Смогу, потому что… — Я буду рядом. Потому что хочу разделить все на двоих, как обещал когда-то у алтарного камня. Все будет хорошо. — Какой я? Ну там, в будущем? — Очень харизматичный, строгий, упрямый, резкий в суждениях, — улыбнулся Деймос, убирая с лица Северуса прядь волос. — А еще надежный, как скала. Ты великолепный боец, упорный, сильный и хитрый. Еще ты красивый. Особенно, если не хмуришься. И волосы у тебя пахнут совершенно так же, как сейчас — хвоей. Иногда ты орешь и швыряешься банками с сушеными тараканами, а иногда уютно сопишь во сне. — Ты… мы любим друг друга? — Конечно. Иначе что нам делать вместе? Северус бледно улыбнулся и положил подбородок ему на плечо. — Теперь я ничего не боюсь, — сказал он тихо. — Ради того, что ты сейчас рассказал, я перетерплю все. — Не надо все, — заверил его Деймос. — Добейся, чтобы Дамблдор доверял тебе, хотя бы номинально. Никому не говори обо мне, пока мы не встретимся по-настоящему, в своем времени, и помни: прошлое неизменно, все что могло произойти, уже произошло, и если я, вернувшись сейчас домой, нырну к тебе под одеяло, то ты все сделал верно тут, в своем настоящем, которое уже является прошлым для меня. Значит, у тебя получилось. — Ты придешь еще? — Конечно. У тебя в жизни столько важных моментов, что ты в один прекрасный день, проснувшись, обнаружишь меня изрядно повзрослевшим. И, конечно, заметишь это, как заметил неотросшие волосы на затылке. Ты же у меня замечательный. Все и всегда замечаешь. Северус еще раз глубоко вздохнул, отгоняя лишние сейчас эмоции, и отстранился. — Авроры будут обыскивать дом? — Разумеется. — Тогда, как знаток всех тонкостей оперативной работы, ты просто обязан мне помочь спрятать кое-что от их бдительного ока. — Что именно? — Кое-какие бумаги и ингредиенты. Как долго я пробуду в Азкабане? — Точно не знаю, ты не любишь об этом говорить. — Ладно. Скоропортящиеся вещества придется выбросить. Поднимайся, некогда предаваться сантиментам, времени мало. Деймоса невероятно обрадовал этот деловой тон и выражение сосредоточенной решительности, написанное на бледном лице. Сейчас Снейп гораздо больше напоминал себя самого, того, из настоящего, трезвомыслящего, расчетливого и собранного. Блэк улыбнулся и последовал в лабораторию за своим мужем, прикидывая в уме, не поспособствовал ли он только что тому, чтобы в Хогвартсе на долгие восемнадцать лет поселился взращенный им же самим монстр, который будет изводить придирками, капать своим ядом в котел и ставить «Тролль» на каждом уроке. Вот уж воистину — каждый сам кузнец своей судьбы. *** Авроры пришли под утро. Надежно скрытый подарком Госпожи, Деймос наблюдал за тем, как на Северуса надевают антимагические браслеты и отбирают палочку. Бледное лицо его выражало лишь отрешенность, покорность судьбе и равнодушие. Блэк зорко следил за тем, чтобы стражи правопорядка не нарушали инструкции, но либо сами авроры оказались на редкость порядочными, либо выполняли чьи-то «особые пожелания», но Северуса не били, не проклинали и не особо оскорбляли словесно. Эпитеты же вроде «гребанный Пожиратель», «чертов адепт тьмы» и «Волдемортов прихвостень» были скорее правдивыми характеристиками, а не оскорблениями как таковыми. Ничего криминального они не нашли, а потому, проверив метку и отобрав палочку, аппарировали в аврорат. Деймос, сжав напоследок худое плечо Северуса, бесшумно вышел из дома, и его тут же утянуло обратно. *** — Уверен, ты справишься. Вернее, справился, — Гарри по обыкновению перед сном завел разговор с Северусом. — Знаешь, в детстве ты всегда казался мне человеком с мифриловым стержнем внутри, который четко знает, чего он хочет и как эффективней всего этого добиться. Я не мог тебя представить растерянным, сомневающимся или испуганным. Ты был константой. Собранный, строгий, готовый всегда и ко всему. Застать тебя врасплох было совершено невозможно. Ты был верен себе до конца, и даже в Хижине, при смерти, помнил о долге. Гарри провел кончиками пальцев по впалой щеке Северуса и улыбнулся. — Скажи мне кто-нибудь тогда, когда ты закрыл нас, троих малолетних идиотов, от оборотня, что ты умеешь бояться — я бы не поверил. Я даже ненавидел тебя, уважая. Бесился оттого, что большая часть твоих злых, пропитанных ядом слов била в яблочко, проникая в мозг, отравляя своей правотой. Ненавидел, признавая твою гениальность. Располосовав Малфоя Сектумсемпрой, я обрадовался, когда увидел тебя, потому что знал — ты справишься, избавишь от роли убийцы, я бы не смог с этим жить. Я вообще только теперь до конца понял, сколько всего ты сделал лично для меня и для гребанного магического мира в целом. Единственное, что меня тревожит — это мысль о том, что я сам толкнул тебя в ту пропасть, из которой теперь вытаскиваю. Я сам — горнило, из которого вышел столь совершенный клинок, кузнец, который тебя выковал, и я же — мальчик, которого этот клинок сделал воином. Время — это змея, кусающая свой хвост. Непостижимое, парадоксальное кольцо, не имеющее причин и следствий, потому что следствие породило причины, а не наоборот. Он закурил, кинув специальное заклинание, рассеивающее дым, и надолго замолчал, вглядываясь в неправильные, но уже знакомые до мельчайших особенностей черты. — Знаешь, я не соврал, говоря, что ты красивый, Северус. Есть удивительно смазливые, но совершенно некрасивые люди, легкие, как цветные фантики маггловских конфет, и такие же бесполезные. Одноразовые. И есть совершенная строгость холодного оружия, хищная и настоящая. Опасная. Представляешь, каково это — касаться отравленного кинжала, постоянно опасаясь, что он оттяпает тебе пальцы? Так и с тобой, Северус. Вечный танец с черной мамбой, которую вырастил практически из яйца. Спи. Завтра будет новый день и очередная твоя выходка, опасная для здоровья и жизни. С таким отпуском, как у меня, и работы не надо. *** — Интересно, что в этот раз? Азкабан? Мне ничего не известно о твоей жизни в относительно мирный период. Что ты делал на протяжении почти десяти лет, пока я не поступил в Хогвартс, и Темный Лорд не явился туда за мной следом, с комфортом расположившись в затылке Квирелла? Гарри присел на корточки у кровати и коснулся длинных темных северусовых волос, к которым его влекло, как магнитом. — Хотя… с тебя сталось бы участвовать в боях без правил, соваться к оборотням в полнолуние и в Запретный Лес в период гона кентавров. Так что работенка мне найдется, да? Ладно, не скучай. Появившийся на грани слома миров двойник сыто улыбнулся и нагло подмигнул. Забавно. *** — Ебический Мерлин! — выругался Деймос, ступив в лужу ярко-красной крови, натекшей из разрезанного запястья. — Ты спятил?! — Нет, — едва-едва слышно ответил бледный до синевы Северус. — Соскучился. — Я что, Люцифер из фильма «Константин», чтобы на твое самоубийство являться?! Еханая твою душу мать! Идиот! — Я тебя тоже, — прошелестел Северус и потерял сознание. — Блядство! — дал емкую характеристику сложившейся ситуации Деймос, наложил на тонкое запястье заживляющее и, подхватив с каменного пола расчетливого самоубийцу, направился с ним в спальню. По общему магическому фону и неповторимому запаху из детства он определил, что находится в Хогвартсе. Видимо, эти несколько комнат и есть те самые загадочные апартаменты декана Слизерина, о которых ходило столько слухов. Вопреки ожиданиям, спал Снейп не в гробу, а на вполне приличной кровати под темно-синим балдахином. Осторожно устроив чертова суицидника среди подушек, Деймос достал аптечку, которую таскал с собой, и влил в него несколько флаконов кроветворного. Алебастрово-белое лицо приобрело нормальный оттенок, дыхание стало глубже, а Блэк тяжело опустился в полном обмундировании на пол возле кровати и закурил. — Ну, Снейп. Так меня на свидание еще никто не приглашал. — Хозяин явится за своим полукровкой, — прошелестел тихий голос с кровати, повторяя слова Кричера. — Ты все-таки пришел. Я знал, потому что иначе бы умер, не было бы никакого брака. И общего будущего — тоже. Деймос промолчал, давя в себе ярость и страх, охватившие душу, когда он увидел своего Северуса, сидящего на голом полу в луже собственной крови. Если подумать — вполне в его духе было попытаться сдохнуть, чтобы получить желаемое. Совершенно невозможный человек. — Ты напугал меня, — ровно сказал Блэк, давя в себе желание задушить паршивца. — Я очень, очень… недоволен. — Ты здесь, — тонкие пальцы коснулись волос и принялись нежно массировать затылок. — Та прядь, что я срезал, так и не отросла, а для меня прошли еще долгих два года. — Я не выбираю, когда прийти. — Почему? Это не хроноворот? Деймос затянулся, пытаясь окончательно обуздать клокотавший в его душе коктейль из ярости, страха и странного удовлетворения — он любим так, как может любить только Снейп, до последнего вздоха, до предсмертного хрипа, до дна. — Нет, — наконец, ответил он. — Не хроноворот. Как бы я рассчитал, в какое точно время мне следует явиться, чтобы в очередной раз встряхнуть тебя за шкирку и вправить мозги? — Я бы тебе сказал. Если ты действительно мой муж. «Резонно. Чертов невыносимо логичный кретин. Надо же было додуматься…» — Ты никогда мне ничего не говорил. — Ты ревнивый? — Очень. — Тогда чему удивляться? — Удивляйся тому, что я сдержался и не придушил тебя. — Поцелуй меня, Дейми. «А еще говорят, что у гриффиндорцев странная логика». — С одним условием, Северус. — Я слушаю. — Ты больше НИКОГДА не станешь пытаться себя убить. Что бы ни случилось. Ты понял? Ты, черт тебя дери, понял?! Деймос вскочил на ноги и угрожающе навис над все еще слабым Снейпом, который тонко счастливо улыбался, не обращая внимания на вспышку ярости. — Понял? — уже тише, в самые губы выдохнул он. — Обещаю, — успел прошептать Северус, и уже через мгновение застонал от жгучего властного поцелуя, буквально выпивающего из него душу.