Хронос и Деймос

— Иногда я действительно верю, что ты меня слышишь, Северус, — Гарри присел у кровати супруга и привычно запустил руку в его длинные волосы. — Не представляю, что скажу тебе, когда ты придешь в себя. Несмотря на то, что многие считают меня человеком без совести и особых моральных принципов… знай, что я чувствую себя бесконечно виноватым перед тобой. Всем в жизни достался свой кусочек счастья: Рег избежал гибели и войны, Вал умерла с уверенностью, что род будет жить, я… ну, а что я? Женился, развелся, ушел в загул, сделал карьеру, заработал отвратительную репутацию и множество не самых благозвучных кличек. Теперь я думаю, что довольно удачно скрывал пустоту, пожирающую меня изнутри, даже от самого себя. Если бы не ты… я так и жил бы… отработанным материалом. Подсознательно я считал, что выполнил то, для чего родился, убив Волдеморта. Теперь же я думаю, что нет людей, родившихся, чтобы убивать. Все рождаются, чтобы жить. Он помолчал, вглядываясь в безмятежное лицо Северуса, и поднялся. — Я туда и обратно, а ты не скучай. Нет, скучай, как я по тебе скучаю. До скорого. Он стиснул ставший уже родным «Хронос», с интересом взглянул на довольную рожу двойника и оказался в одном из коридоров Хогвартса. Северус строго смотрел на решительно набычившегося Поттера и выглядевших слегка виноватыми Рона и Гермиону. — Не стоит упускать возможность насладиться хорошей погодой, — сказал он с кривой усмешкой, в которой Деймос легко угадал насмешку над попытками малышни скрыть от него свои намерения. — Мы… — заикнулся Гарри. — Вы должны проявлять разумную осторожность, — с намеком произнес Снейп. — У вас такой вид, что можно предположить, будто вы что-то затеваете. А ваш факультет не может позволить себе еще сотню штрафных очков, не так ли? Поттер густо покраснел и отвернулся, а Деймос вспомнил, как болезненно он воспринял бойкот, объявленный ему факультетом за снятые Макгонагалл сто пятьдесят очков, когда та по наводке Малфоя поймала их ночью, хорошо еще, что без Норберта. — Я вас предупреждаю, Поттер, еще одна ночная прогулка по школе — и я лично позабочусь о том, чтобы вас исключили. А сейчас — хорошего вам дня, — холодно выговорил Северус и пошел по коридору в сторону учительской. Деймос догнал его за ближайшим поворотом и, погладив по заднице, шепотом спросил: — Думаешь, поможет? — Не знаю. Вряд ли, — подавив дрожь, ответил Северус. — Поттер удивительно упрямый болван. — Разве не таким должен быть будущий победитель Темного Лорда? — Думается мне, что прежде всего герою Пророчества не стоит быть идиотом и идти в специально для него расставленную ловушку, призванную научить работать в команде, ставить общее благо выше личного и не бояться трудностей. Идти по головам. Не такого Лили хотела бы для своего сына, я уверен в этом. Она была любящей, заботливой и… справедливой. — А апогеем ее справедливости было решение оборвать дружеские отношения с другом детства только потому, что ей показалась неправильной его жизненная стезя. — С чего ты взял? — Что именно? — они прошли учительскую и направились в подземелья. — Что мы перестали дружить? — Может, с того, что на выпускном ты был один, а она — с Поттером, которого ты терпеть не можешь? — Которого я терпеть не мог, — поправил его Северус. — Он мертв, а я нет. Он потерял любимую женщину, его обожаемый Блэк в Азкабане, хотя я на девяносто девять процентов уверен, что тот невиновен, его сыном-сиротой манипулируют, а я преподаю в лучшей школе Европы и у меня самый потрясающий любовник, какого только можно представить. Глупо ненавидеть тех, кто оказался менее удачлив. Их надо жалеть. — Блэка тебе тоже жаль? Северус открыл дверь в свои апартаменты и, чуть подумав, ответил: — Я завидовал ему когда-то. Аристократ до кончиков ногтей даже в измятой мантии и с растрепанными волосами, богатый, красивый, удачливый. А теперь… знаешь, если бы тебя вдруг убили, я бы даже не заметил, что меня посадили в Азкабан, настолько страшным был бы мой персональный ад. Так что да, его мне тоже жаль. Но по-другому. Это жалость к неполноценному глупцу, который не смог сберечь тех богатств, которыми его щедро оделила судьба. — Что-то ты сегодня прямо философ, — Деймос стянул с плеч мантию и обнял чуть напряженного Северуса, который, впрочем, тут же расслабился и уткнулся носом ему в шею. — А ты что-то подозрительно зачастил. Третий раз за год. — Возрождение Волдеморта не за горами, а я за тебя волнуюсь, и «Хронос» это чувствует, наверное. Ты чем-то озабочен. Чем? — Дамблдор притащил в школу один весьма небезопасный артефакт и превратил его охрану в квест для своей будущей марионетки. Мальчишка и так цены себе не сложит, ничего не боится, над троллем в Хеллоуин стоял с таким видом, будто ему должны были тут же отдать кубок школы и поцеловать в зад. Теперь он вбил себе в голову, что я охочусь за этой штукой, чтобы передать ее Темному Лорду и помочь тому возродиться. Идиот малолетний. Да те ловушки, что там понаставлены, рассчитаны на уровень первокурсника. На его, Поттера, уровень. Спаситель, мать его. Тот, кому действительно нужен камень, достанет его без труда. А Альбус посмотрит, каков в деле его будущий герой, и вмешается только в крайнем случае. Северус высвободился, плеснул себе и Деймосу виски. — Чем дольше я знаю Альбуса, — он протянул Блэку его бокал, — тем яснее понимаю, что влип. И дело даже не в моих многочисленных обетах, данных ему, а в том, что пока старый паук жив, Поттеру покоя не будет. А я обещал его матери, что буду защищать то, ради чего она отдала жизнь. — Того, ради кого она отдала жизнь, ты хотел сказать? — Что хотел, то и сказал, как ты любишь повторять. Чтобы быть «кем», а не «чем», надо иметь в голове хотя бы одну извилину. У него же пока только длинный нос и комплекс ответственности, активно лелеемый директором. — Тебе-то что? Поттер одноразовый. Завалит Темного Лорда и все. Северус странно посмотрел на Деймоса и вдруг спросил: — Он выжил? Поттер? — Да. Можешь не беспокоиться. — И остался нормальным? Не верю. Мерлин, что за мир у нас такой, если мы, взрослые маги, не можем избавить детей от необходимости убивать? Это не их война. — На войне нет непричастных, Северус. Поттер умудрился родиться не в то время, не у тех родителей и при неадекватном Лорде. К тому же он крестраж. — Что? — мертвым голосом переспросил Северус. — Что ты сказал? — Ты же помнишь медальон, из-за которого я чуть не выпорол Рега? Так вот эта игрушка не единственная. Северус тяжело опустился в кресло и закрыл глаза ладонью. — Я не буду спрашивать, откуда ты все это знаешь. Ты Блэк, следовательно, Поттер — твоя родня по крови и магии, может, ты загадочным образом в курсе того, о чем не знает сейчас никто. Скажи лишь… Лорд точно мертв? Там, в будущем? — Точно мертв. Его убил Поттер, который перед этим уничтожил все крестражи. — Надо же. А выглядит идиотом. — Он смелый до безрассудства идиот. Удачливый, к тому же. И ему помогали. — Дейм, — Северус смотрел очень серьезно, без обычной мягкости. — Скажи… можно что-нибудь сделать прямо сейчас? Ты же знаешь, что собой представляют… эти предметы? Войну можно завершить, не начиная. Деймос присел на корточки около его кресла и ответил: — Нет, малыш. Закончить не получится, это дело Поттера. Но вот помочь ему нам вполне по силам. Например, у меня будет к тебе просьба. Предупреждаю — сложная, но выполнимая. — Я слушаю. — Дамблдор сейчас еще ничего не знает о крестражах. В моем прошлом именно он начал их поиски, а уже потом передал знания Поттеру. Нам нужно сделать так, чтобы директор осознал, что Волдеморт не умер по вполне конкретной причине. И сделать это можно довольно эффективным способом, отведя лишние подозрения от тебя. Никто не любит излишне осведомленных темных лошадок. — Как же? Ткнуть Альбуса носом в Поттера? Он избавится от мальчишки, пока тот слаб, предпочтет не рисковать. Он и так не дает мне занять должность профессора ЗоТИ, не хочет, чтобы любопытный щенок заинтересовался темными искусствами, как я в свое время. — Нет. Мы поступим проще. Медальон пусть остается на Гриммо, он еще сыграет свою роль, но позже. Перед смертью Волдеморт отдал Люциусу на хранение старый дневник. Он имеет ту же природу, что и медальон. Ты понимаешь, о чем я? — Один из крестражей в Малфой-мэноре?! Люц явно не в курсе, он не стал бы рисковать семьей. — Ты должен сделать так, чтобы Люциус нашел способ переправить дневник в Хогвартс. Дамблдор поймет, что это, как только увидит. — Здесь дети, Деймос! Крестраж — одно из самых отвратительных проявлений… — Если Альбус не задумается о крестражах, бессмертие Волдеморта никуда не денется. Школа и так увязла в этой войне по самую вершину Астрономической башни. — Люц не станет рисковать Драко. — Пусть найдет способ рискнуть кем-нибудь другим. Кроме тебя, само собой. Тебе я запрещаю ввязываться в это дерьмо раньше, чем директор сам просветит тебя, в знак высочайшей милости, ты понял меня? — Запрещаешь? — прошипел Снейп, отставив опустевший бокал. — Да кто тебе дал… Деймос прекратил ссору старым как мир способом — поцелуем. — Дейм, — совсем другим тоном сказал Северус минуту спустя, — ты понимаешь, что мне не семнадцать? Что твоя авторитарность раздражает? Что ты появляешься изредка, и я не могу постоянно на тебя рассчитывать? Что я уже сам могу о себе… — Нет, не понимаю. Ты мой, и я хочу, чтобы это так и оставалось. Ты еще хлебнешь в этой войне, поверь мне. Пока у тебя две задачи: присматривать за Поттером и сделать так, чтобы дневник Лорда попал в Хогвартс. Поверь, это максимум, что можно сделать на данный момент. — Особенно если учесть, что чертов щенок постоянно оказывается в больничном крыле, везде сует свой любопытный нос, не говоря уже о том, что на его жизнь постоянно совершаются покушения. — А Дамблдор что говорит по поводу всего этого? — с любопытством спросил Деймос, призывая с дивана подушку и усаживаясь у ног Северуса. Ему действительно было интересно — с этой стороны историю он не знал. — А ты знаешь, что он сказал, когда Минерва высказала сомнение в том, что сыну Поттеров не место у магглов? «Там он в безопасности». С тех пор ничего не изменилось. — Ну да, Хогвартс — самое безопасное место после Гринготтса, — ухмыльнулся Деймос, вспоминая, как в свое время он обнес оба этих места. Причем школу эта участь постигнет буквально через несколько часов. — Не понимаю твоей иронии. Погоди-ка… — На свете мало по-настоящему невозможных вещей, Северус, — подтвердил его опасения Блэк. Снейп ровно одну минуту позволил себе помедлить, видимо, сопоставляя кое-какие факты, а потом решительно поднялся. — И куда это ты? — Да решил вот, что Поттеру нечего делать в запретном коридоре. — Хм… то есть ты сунешься туда, рискуя нарушить планы директора относительно проверки его марионетки? Боюсь, что тогда вместо приятного вечера в моей компании ты отправишься куда подальше с поручением вселенской важности. — Директора нет в школе. — И весьма удачно. Слишком, я бы сказал, удачно, ведь Хогвартс-экспресс отправляется всего через пару дней, не так ли? Северус застыл, задумчиво проводя кончиками пальцев по губам. — Не мешай мальчику спасать мир, ему этот навык, вбитый с детства, закрепленный на уровне рефлексов, еще понадобится. Директор, если что, подстрахует — не в его интересах наносить будущему герою непоправимый вред. — Ты говоришь страшные вещи, Деймос. — Правда не может быть страшной. Северус снова сел в свое кресло и призвал бутылку с виски. — Квирелл может быть опасен, — привел он последний аргумент. — Тем хуже для него, — усмехнулся Деймос. — Не мешай ребенку убедиться в том, что ты не при делах, да и вообще вторую мировую не ты развязал. Снейп хмыкнул и протянул ему стакан. — И все равно просто так сидеть, зная… — Ловушки рассчитаны на его уровень? Значит он либо справится, либо его вытащит Дамблдор. Не будем больше об этом. Расскажи лучше, как ты тут? — Все так же. Малолетние болваны в этом году еще глупее и неусидчивее, а Поттер — просто король среди них. Отвратительный почерк, сам ленивый, все время списывает у Грейнджер, не давая себе труда даже перефразировать, невнимательный, не может аккуратно выполнить элементарные… — Ну а ты — гений педагогики, да? Небось только и делаешь, что называешь его идиотом? — Леди Вал говорила, что мастерство не терпит нежностей. Хочешь чему-то научить — будь готов к тому, что ученики будут тебя ненавидеть и лишь по прошествии времени, применяя на практике полученные от тебя знания, ощутят благодарность. По своему опыту могу сказать, что она была права. — Вал взяла тебя, когда ты был уже вполне сформировавшейся, талантливой личностью с определенного рода задатками. Те же, кого ты учишь — дети. Им по одиннадцать лет. Северус насмешливо взглянул на него, а потом ответил: — Кто хочет научиться, тот научится. А их любовь мне и даром не нужна. От детской привязанности одни проблемы, тебе ли не знать? — Нет, — очень серьезно ответил Деймос. — Мне твоя привязанность никогда не приносила ничего, кроме удовольствия. — Да ты мазохист? — Не замечал за собой. Просто ты мне далеко не безразличен, а потому я был готов сносить любые твои выходки и терпеть капризы. — Методичное встряхивание за шкирку означает «терпеть капризы»? Тогда я тоже терплю капризы Лонгботтома. А капризы Поттера я бы вообще затерпел до потери сознания. Деймос, рассмеявшись, притянул своего «терпеливого» любовника для поцелуя. К тому времени, как Альбус Дамблдор спешно вызвал Северуса в больничное крыло, чтобы осмотреть находящегося без сознания Гарри Поттера на предмет темных проклятий, тот уже успел скинуть терзавшее его в последние несколько месяцев напряжение, а потому вид перемазанного в странном черном пепле мальчишки, его тонких исцарапанных рук, содранной коленки и треснувших очков не привел его в ужас. Он лишь красноречиво приподнял бровь, с укором взглянул на обеспокоенного, но странно счастливого директора и молча провел простейшую диагностику. — Ничего, — наконец, объявил он, про себя отметив, насколько сильно у мальчишки магическое ядро. — И откуда вы вытащили вашего протеже в четыре утра да в таком виде, позвольте поинтересоваться, Альбус? Старик вздохнул, но счел нужным ответить: — Мальчик решил, что философскому камню что-то угрожает, и мужественно бросился на его защиту, узнав, что меня нет в школе. — И что бы он сделал против взрослого мага, скажите на милость? — О, — глаза Дамблдора загадочно замерцали, — Гарри — мальчик невероятной, самоотверженной храбрости. Профессор Квирелл… его больше нет с нами. Снейп едва удержал пробирку, из которой по каплям отмерял зелье для восстановления магического потенциала. — То есть? — Он был одержим Волдемортом, Северус. Когда Квиринус коснулся Гарри, то магия, активизированная жертвой его матери, испепелила его. Северус с ужасом посмотрел на довольного Дамблдора. — Вы позволили ребенку одиннадцати лет отроду сойтись один на один с монстром, убившим его родителей и самому… стать убийцей? Пусть косвенно, но… Дамблдор утратил свое благодушие и веско обронил: — Гарри, ничего не зная о Пророчестве, подтвердил мои догадки: он в достаточной мере морально устойчив, решителен и упрям, чтобы идти до конца. Он — наш единственный шанс на победу, Северус. Ты обещал мне защищать его. Ради памяти Лили, ради… — Я помню, директор. Но боюсь, даже моих умений не хватит, чтобы защитить его… «от вас», — хотелось сказать Снейпу, но он, вспомнив наставления Деймоса, договорил: — если он сам будет соваться волку в пасть. Дамблдор снова стал улыбчивым, немного обеспокоенным наставником при юном герое: — О, Гарри слегка любопытен, но… — Пока вы потакаете его выходкам… — Закроем эту тему, Северус. Пусть ты не любишь мальчика, но ты обещал мне, помни об этом. — Да, директор. — Вот и славно, мой мальчик. Он уже совсем собрался уходить, но на пороге обернулся: — Ах да. Не планируй ничего на это лето, Северус. Ты будешь нужен мне в замке. — В августе я еду на зельеварческий конгресс в Дрездене, директор. Помнится, вы уже подписали мне разрешение, а я уже дал положительный ответ о своем участии. Дамблдор снова нахмурился, но получить обвинение в деспотичном отношении к подчиненным и «зарывании огромного потенциала мистера Снейпа в землю», как написал ему магистр, не хотел. — Я помню, мой мальчик. Я говорил об остальной части лета. Чувствую, что темные времена наступят для нас гораздо раньше, чем я рассчитывал, а потому мне понадобится любая помощь. — Конечно, директор. Дамблдор вышел, взмахнув широкими рукавами своей лиловой мантии, а Северус в который раз подумал, что Хогвартс напоминает ему заключение в Азкабане, в то время как служба Лорду походила больше на домашний арест, предписывавший лишь время от времени являться пред светлы очи надзирателя.