Хронос и Деймос

Едва вернувшись в настоящее, Гарри скинул с себя амуницию и отправился в душ. Не одному Северусу нужно было подумать. Стоя под обжигающими струями, он неспеша перебирал в памяти события третьего курса, и пришел к выводу, что его супруг принял решение защитить ненавистного Поттера любой ценой и в то же время воспрепятствовать сбежавшему из Азкабана Блэку стать для мальчишки самым близким человеком. Северус всегда был эгоистом и, видимо, подозревал, что школьный недруг никогда не позволит своему сыну иметь отношения с ненавистным Сопливусом. Единственное, чего можно было ожидать от Бродяги — это забавных историй из детства, в которых Снейпу отводилась далеко не героическая роль. «А может, ты опасался, что Сириус в Азкабане спятил? Что он действительно может убить меня? Ты охранял свое будущее, будущее, где главой рода является Деймос Блэк. Значит, простил мне и ложь, и происхождение. Сколько всего свалилось на тебя, мой бедный, мой терпеливый супруг! Страшно представить себе те годы ожидания, что тебе еще придется пережить, видя меня время от времени, будучи почти бесправным, молча взирающим на то, как я женюсь, делаю карьеру, шляюсь. Как мне воздать за всю ту боль, что я принес тебе? Целой жизни мало, чтобы загладить те шрамы, которыми я щедро наградил твое сердце. Сейчас я, оглядываясь назад, почти жалею, что ты не сгреб меня за шкирку сразу после школы… Но тогда я не стал бы тем, кем являюсь теперь, наверняка ты об этом знал. Ведь ты любишь вовсе не Гарри Поттера, вечно во все лезущего настырного щенка, худого и нескладного очкарика. Если бы не кровь Сириуса, которую мне передали гоблины вместе с завещанием, и не ритуал полного принятия, то быть бы мне до смерти тощим и невысоким. Зрение-то исправить можно, как и худобу, но рост — нет. Ты хотел меня, именно меня, тебя не устраивал мальчишка. Не пройдя закалку в аврорате, я бы собой не стал. Признаю, ты умеешь быть логичным, в отличие от меня самого. Мерлин, как же мне повезло с тобой!» Вернувшись в спальню, Гарри долго всматривался в знакомые до мелочей черты лица, вспоминая, каким красивым оно становилось, когда Северус смотрел на него, думая, что никто не видит. Острые черты смягчались, тонкие губы обретали чувственный абрис, а темные глаза теплели. — Просить у тебя прощения становится моей ежедневной традицией, — тихо сказал Гарри, пропустив сквозь пальцы скользкий шелк любимых волос. — Почему-то мне кажется, что ты давно простил меня, но от этого я не чувствую себя менее виноватым. Ты был прав. Прав в каждом слове, что прокричал мне в лицо. Я перекроил твою жизнь, хотя видит Мерлин, не хотел этого. Не так. Северус привычно молчал. Оставалось надеяться, что очнувшись, он не потребует развода, заявив, что перегорел. Это было бы логично, но… больно. *** Гарри с несколько подзабытым раздражением занял свое место на спешно собранном совещании, касавшемся проведения международного конгресса зельеваров. Кингсли, буквально вырвавший честь принимать столь почетных гостей в Лондоне у французов, тщательно скрывал, что уже и сам не рад своей победе — проблем с организацией данного мероприятия было больше, чем бонусов. Главный с миной «я вас всех, мудаков, предупреждал» молча слушал истеричные доклады глав различных отделов министерства — Международного магического взаимодействия, Прогрессивного зельеварения и даже собственного заместителя — Дина Томаса, отвечавшего за безопасность всего на свете, пока Поттер был в отпуске. — Бардак, — тихо сказал Кингсли. — Поздно говорить, что я был против, верно? — Главный обвел всех тяжелым взглядом. — Нам за полгода нужно с нуля построить более-менее приличный конференц-зал, гостиницу, оснастить все это современными средствами защиты, набрать персонал, освоить новые… — он сжал кулаки и тяжелым взглядом пригвоздил к месту своего заместителя, — стили работы с людьми. Мы живем в каменном веке, господа. И если с охранными чарами и артефактами еще можно что-то сделать, то куда девать ту толпу жрущих, гуляющих любителей котлов и пробирок, желающих в комфорте спать и беспрепятственно проводить научные изыскания, мне лично не известно. — Поздно пить эликсир жизни, если тебе отрубили голову, — подал голос министр. — Мистер Роджерсон, объявите конкурс на лучший архитектурный проект с призовым фондом в пять тысяч галеонов. Назначьте комиссию по рассмотрению возможности строительства нового бизнес-комплекса на Дартмурских болотах. Мистер Томас, позаботьтесь о том, чтобы два десятка человек из спецподразделения в течение полугода освоили начальный курс прогрессивного зельеварения совместно с Отделом Тайн. Мистер Оггюсон, свяжитесь с мистером Снейпом и уговорите его составить перечень необходимого оборудования, ингредиентов… в общем, всего, что нужно на таких мероприятиях. Он единственный из доступных нам сейчас мастеров, посетивших предыдущие двадцать Конгрессов. — Мистер Снейп вне досягаемости, — вмешался Поттер. — Ищите кого-нибудь другого. Кингсли странно на него посмотрел, но Главный проигнорировал явное недоумение, написанное на лицах окружающих. — Хм… не думаю, что он может быть настолько занят, — осторожно начал Оггюсон, начальник лаборатории прогрессивного зельеварения Отдела Тайн. — Он очень нам помог полгода назад, когда наши исследования… — Я сказал — нет, — Главный начал терять терпение. — Заставите меня повторять в третий раз? — Может, мы спросим у самого мистера Снейпа? — невинно поинтересовался Кингсли. Гарри обжег его взглядом, не обещающим ничего хорошего, и процедил: — Мистер Снейп, — он сделал паузу, — вне досягаемости. Я знаю, о чем говорю. Обратитесь к Слизнорту, к Малфою, к кому угодно. Что тут непонятного? — Хорошо, — Кингсли послал ему еще один странный взгляд, но настаивать не стал. — Далее… Еще около двух часов напряженных споров и обсуждений довели Гарри до головной боли. Он чувствовал, что вскипает, как котел, забытый на огне, а потому, когда Кингсли, отпустив всех, заставил его задержаться, он несколько раз шумно выдохнул, безуспешно пытаясь успокоиться. — Что происходит, Поттер? — Шеклболта, много лет проработавшего аврором, не обмануло ни показное спокойствие, ни деланная скука, написанная на лице Главного большими буквами. — Кинг, не лезь не в свое дело. — Что ты сделал со Снейпом? Тебе мало скандала, который разгорелся пять лет назад? Ты чуть с должности не вылетел! Не пора ли это перерасти? — Что именно? — Идиотскую вражду! — рявкнул Кингсли и громыхнул огромным кулачищем по столу. — Не истери, — Гарри закурил и ослабил галстук. — Я все объясню второго числа. Не раньше. — Если ты с ним что-то, — министр задохнулся и выпил воды. — Гарри… что с ним? — Не могу тебе точно ответить. Скажу лишь, что приложу максимум усилий для того, чтобы с ним все было хорошо. Но взвалить на него одного конгресс все равно не позволю. — С каких это пор ты распоряжаешься Снейпом? — Это долгая история. Подожди еще недели две, — с этими словами Поттер прихватил скинутую мантию и отправился в аврорат — его ждал разговор по душам с Дином Томасом, допустившим этот бардак. *** — Дейм, что с тобой? Регулус поднялся навстречу, стоило Гарри переступить каминную решетку. — В аврорате был, не обращай внимания. — Ты всегда оттуда такой возвращаешься? — Не доводи до греха, Рег. До того как я приму душ и пожру, со мной лучше вообще не разговаривать. — Как скажешь, — наследник чуть удивленно смотрел на сжавшего кулаки Деймоса, который выглядел так, будто дрался на кулаках в маггловском пабе: галстук развязан, алая аврорская мантия перекинута через руку, волосы встрепаны, а на лице выражение, которое бывает у серийных убийц, приговоренных к поцелую дементора. — Ничего себе работёнка для благородного лорда, — сказал Рег себе под нос. — Бьет он их там, что ли? — Я все слышу, — отозвался Гарри из коридора. — Кто бы мог подумать, — Регулус, как и все Блэки, любил оставлять последнее слово за собой. — Ты ужинать будешь? — Хозяин Деймос всегда плотно ужинает после заседаний глав отделов, — поведал появившийся Кричер. — Хозяину Регулусу нравится пирог с почками? — Конечно, Кричер, накрывай на двоих. За ужином молчали. Деймос обдумывал что-то свое, и Рег старался ему не мешать, но за чаем он не выдержал: — Да что случилось-то? — Международный конгресс зельеваров случился. — В Британии? — В Лондоне. — О! — восторженно воскликнул Рег. — Маман возила Северуса на его первый доклад в Дрезден, он так волновался, что не спал накануне и стал еще длиннее и тоньше. Это был успех, он в пух и прах порвал маститых ученых, доказав, что процесс корреляции протекающих адсорбционных процессов при принятии нейровоздейстующего яда… — Я ни черта в этом не понимаю, — признался Гарри. — А в каком году была эта конференция? — Сразу после защиты Севом Мастера. Он был горд, как индюк. Корпел над статистическими выборками воздействия… ах, ну да. Прости. В общем, много работал, чтобы не ударить в грязь лицом. — Так что, яды — его специализация? Регулус удивленно посмотрел на него, но ответил: — Судя по библиографии изданных им книг… — Снейп издавал книги? — Дейм, ты меня пугаешь. Ты вообще хоть немного знаешь Северуса? Гарри вытер руки салфеткой, отложил четвертое по счету пирожное и признался: — Похоже, нет. Регулус вздохнул: — Не знаю, что вообще у вас общего, Дейм. Не обижайся. Северус — величайший ученый своего времени, лучший специалист по ядам и темной магии, участник десяти научных обществ… даже премия его имени есть! Он… величина. За последние десять лет он провел массу исследований, читал лекции по всему миру. Вот сейчас вышла его биография, — Рег призвал какой-то научный журнал и развернул его на середине. На глянцевой странице был портрет Северуса. Тот был мрачен, строг и внушителен. Дальше на четырнадцати страницах шла статья, посвященная одному из самых выдающихся зельеваров современности. — Мда. — Не знаю, как он этого всего добился… — Сублимация, — невесело усмехнулся Гарри. — У меня бои без правил, у него наука. От внутренней пустоты и… одиночества. — Ну уж ты-то не был одинок, как мне кажется, — ядовито заметил Рег. Гарри тяжело посмотрел на него, но промолчал. Что тут скажешь? В двадцать лет еще простительно путать секс и любовь, душевную близость, а вот в тридцать уже пора отдавать себе отчет в том, что теплое тело в постели — совсем не то, что… теплый ласковый свет, загорающийся где-то внутри, стоит увидеть Северуса, убедиться, что он живой, настоящий. — Это другое, — коротко оборвал его Гарри. — Где ты это все вычитал? — Так маман подписку на все более-менее известные периодические издания на сто лет вперед оплатила. Вот я и просмотрел прессу за пропущенные годы. Про тебя и про Северуса — в особенности. Оба герои войны, аврор и ученый. Что же у вас так отношения-то не складывались? — Не знаю, Рег. Ни разу после победы и оправдательного процесса я не заинтересовался жизнью своего бывшего профессора. Вспоминал о нем только на официальных мероприятиях, да изредка на его фамилию натыкался, когда отчеты экспертов в особо сложных случаях просматривал. Никаких мыслей, кроме «опять он… небось, своим ядом пол-Англии отравить может», у меня не появлялось. Я полюбил его двадцатилетним, порывистым, страстным, трепетным и отчаянным, наделавшим ошибок, раскаявшимся, одержимым собственными демонами, а потом — расслабленным, безответным, с едва слышным дыханием, почти мертвым. Я знаю его молодым, но совершенно не представляю себе его теперешнего. Регулус задумчиво погладил портрет Северуса в научном журнале и справедливо заметил: — Не думаешь же ты теперь, что он случайно отравился? Или… недоотравился? Гарри подарил ему еще один тяжелый взгляд, допил чай и вышел. Ему еще предстояли разборки с ошеломленным новостями Северусом в прошлом.