Хронос и Деймос

Северус открыл глаза поздним утром в воскресенье. Вокруг было тихо, сквозь неплотно задернутые шторы пробивались солнечные лучи, где-то шумел в кронах деревьев ветер, и было… очень спокойно. «Затишье перед бурей», - невольно подумал он, потягиваясь. - Проснулся? – Деймос появился бесшумно – босой, одетый лишь в простые хлопковые брюки. От него пахло кофе и тем самым парфюмом, который сводил Северуса с ума в пятнадцать. – Душ, завтрак и у нас будут гости. Я договорился о помолвке. Ты не передумал? - Темпус! О, черт! Я проспал сутки! - Я тебя предупреждал. Голова не болит? Северус прислушался к себе. - Нет. Иди сюда, Дейм. Что-то на тебе много всего надето. Блэк оглядел свои штаны и понимающе ухмыльнулся. - Желаете освободить меня от лишней одежды, муж мой? - Будущий, - резонно возразил Северус. – И да, желаю. Давай, Дейми, теряем время. Деймос стянул единственный предмет своего нехитрого туалета и с разбегу бросился на кровать, прижав попытавшегося вывернуться Северуса всем своим немаленьким весом, и принялся его целовать. - Ты не исчез, - выдохнул Северус получасом позже, лениво пресекая попытки любовника высвободиться из его объятий. - Как я могу уйти, не попрощавшись, - Деймос лизнул его влажную солоноватую шею и снова поцеловал. – Не завершив ритуал помолвки, не насытившись тобой. Хотя тебя мне всегда мало. Не представляю, как ты живешь, если ты испытываешь ко мне хотя бы половину тех чувств, что я к тебе… - И не представляй, - лицо Северуса снова приобрело замкнутое выражение. – И мне не напоминай лишний раз. Скажи лучше… ты-то уверен? Все-таки я жду тебя уже достаточно давно, чтобы понимать – ты или никто. - А я, тринадцатилетний, еще немало времени потрачу на то, чтобы понять то же самое. Даже и знать не буду, что счастье всегда было рядом. Северус фыркнул, представив себе постоянно колючего, яростно сверкающего глазами мальчишку вздыхающим при луне и мечтающим о своем самом ненавистном преподавателе. - Дейм, я почему-то не вижу в нем тебя, как ни стараюсь. Он до зубовного скрежета меня раздражает своей… безалаберностью, вызывающей наглостью… - Да ведь я такой же, - улыбнулся Блэк, накручивая на пальцы блестящие пряди. – Просто меня ты любишь, а его нет. И ты тот же, что был в моем детстве. Только тогда я тебя ненавидел, мечтал, что ты упадешь с лестницы, запутавшись в мантии, убьешься насмерть или, на худой конец, сломаешь себе нос, - он чмокнул его в самый кончик того, чему когда-то желал быть сломанным. – А теперь будто кто ошейник на меня надел, а цепочку, от него идущую, к твоей тонкой щиколотке приковал. Будто и не жизнь была у меня до того момента, как я тебя увидел по-настоящему. Трогательного, тонкого… сам, кому хочешь, нос за тебя сломаю и шею сверну. Просто Гарри еще через многое нужно пройти, он как… ингредиенты, лежащие по отдельности, но жизнь сварит из них нужное зелье. Даже лучше, что ты не видишь в нем меня. - В упор не вижу. Всего лишь надоедливый ребенок, которого так и хочется как следует встряхнуть за шкирку. - Судьба сама его потрясет, не переживай. Встаем, или?.. - Или, Дейми, или. - О, черт! – выругался Деймос, еще сорок минут спустя. – Сев, опаздываем, поднимайся. В час придет свидетель, а мы с тобой все никак из кровати не выберемся. Марш в душ! - Я собираюсь заключить помолвку с деспотом! – проворчал Северус, ощущая блаженную негу во всем теле. – Кто хоть придет-то? - Увидишь. Подъем! Видя, что Северус, обняв подушку, снова собирается сладко засопеть, Деймос выпутал его из вороха одеял и подхватил на руки. Тот тут же вывернулся и зашипел: - Обознался? Я тебе не… - Ладно, ладно. Вернусь к себе и буду таскать тебя на руках до одурения. В ванне купать, массаж делать, зацеловывать всего, благо, ты в коме, - Деймос увернулся от метко пущенной в него подушки и поскребся в хлопнувшую перед носом дверь ванной: - Пусти, я тебе спинку потру. - Знаю я, чем твои потирания спинок заканчиваются, Блэк. Хуже всего то, что я, в коме или без нее, мало в чем могу тебе отказать. Так что выметайся. Распорядись насчет завтрака, будь любезен. - У тебя двадцать минут. И не наноси эту гадость на волосы, к зельям после ритуала три дня подходить нельзя, пока магия не стабилизируется. - Ты меня отвлекаешь. - Ухожу, - Деймос фыркнул, натянул брюки, подобрал подушку и позвал: - Критчер! - Хозяин… - Звал своего верного Критчера. Все готово? - Конечно, хозяин, - недовольно проворчал домовик, - разве Критчер хоть раз подвел главу славного рода Блэк? - Ни разу. Ты молодец. Завтрак через двадцать минут. - Да, хозяин Деймос. Критчер осмелится напомнить, что после омовения нельзя касаться нареченного до самой помолвки. И так непорядок, что нареченные в одной постели спали. - Не ворчи. Я помню. *** Деймос и Северус в простых мантиях сидели в гостиной и пили кофе. Свидетель должен был прибыть с минуты на минуту, и Снейп едва заметно нервничал. Рассматривая его, Блэк никак не мог понять, отчего был так слеп раньше, не видя всех этих едва заметных движений, позволяющих читать на бесстрастном лице не хуже, чем в раскрытой книге? Дрожь ресниц, чуть более резкие движения, плотно сжатые губы, глядящие сквозь собеседника глаза - волнуется. Дрогнувшие ноздри, проступившая морщинка между бровями, побелевшие костяшки пальцев – в бешенстве. Порозовевшие губы, чуть опущенные ресницы, пальцы мягко обхватывают чашку или бокал, едва заметно поглаживая округлые бока – думает о чем-то хорошем. Слепота окружающих бесконечна. Как бы ни скрывал Северус эмоции, внимательный человек все равно о них догадается. Оставалось надеяться, что Волдеморт не будет смотреть на своего зельевара влюбленными глазами, иначе войну придется закончить, не начав. Покушаться на самое дорогое Деймос не позволит даже якобы самому сильному магу столетия. Вспыхнул камин, и Люциус Малфой, величественно отряхнув пепел, вышагнул из него. - Приветствую, Деймос… Северус? Снейп поднялся из своего кресла с самым невозмутимым видом, на который только был способен. Если бы он знал заранее, насколько скользкого и опасного свидетеля Блэк выбрал для их помолвки, он бы ни за что не согласился. Слишком много тончайших оттенков едва заметного пренебрежения давали ему почувствовать в Малфой-мэноре, несмотря на все те услуги, что оказывал Северус его хозяевам. Забыть о том, что у него нет ни титула, ни состояния, ему не позволяли ни на миг, не оскорбляя напрямую, но давая понять чуть небрежным кивком, с заминкой поданной рукой, паузой перед тем, как подняться навстречу – он не равный главе славного рода Малфой. И никогда не будет. Что ж, похоже, все изменилось. - Северус, позволь представить тебе нашего уважаемого свидетеля. Лорд Люциус Абрахас Малфой был так очаровательно любезен, что согласился выступить гарантом нерушимости нашего с тобой союза. Люциус, мой будущий супруг - Северус Тобиас Снейп. - Мы знакомы, - чуть иронично отозвался Малфой, снимая перчатку и первым протягивая руку для пожатия. – Хотя, признаться, я не ожидал… ну, да это не мое дело. Поздравляю… вас обоих. Вынужден признать, это будет весьма выгодный во многих отношениях союз, и для меня честь присутствовать при его скреплении. - Спасибо, Люциус, - сухо поблагодарил гостя Деймос. - Раз мы во всем разобрались, предлагаю перейти к главному. Прошу за мной. Северус не произнес ни слова, в самой глубине души странно удовлетворенный оттого, что его Деймос сумел прищучить Малфоя. В том, что это так, сомневаться не приходилось – Свидетель брал на себя множество обязательств перед создающейся парой. Это было хлопотно, а лишних хлопот Люциус не любил, предпочитая перекладывать их на чужие плечи. Что, интересно, предложил ему Блэк, чтобы заполучить столь сильного союзника? Надо будет поинтересоваться при случае. В большом ритуальном зале было жарко. По стенам горели факелы, темно-красные свечи стояли по остриям многолучевой звезды, вычерченной Деймосом заранее, пока Северус сладко спал. По центру магической фигуры возвышался алтарный камень, который у Блэков был непроницаемо черным. - Гранат? – вежливо поинтересовался Люциус, указывая на алтарь. - Алмаз, - недовольно отозвался Деймос. Он терпеть не мог присутствия посторонних в ритуальном зале, но сейчас было без этого не обойтись. Глаза у Люциуса стали неприлично огромными, правда, всего на мгновение. Вопрос был бестактным, но камень был столь велик, что лорд не удержался. Похоже, Блэки – более могущественный род, чем он мог себе представить, и Люциус похвалил себя за верно выбранных союзников. О том, что выбирал не он, а его, Малфой благополучно забыл. Причины всех действий, что идут на пользу роду, не имеют значения. - Вот подробное описание ритуала, - Деймос скинул верхнюю мантию, оставаясь лишь в вышитой красным рубашке с широкими рукавами, свободно спадавшей с его широких плеч до самых щиколоток. Северус последовал его примеру. В отличие от будущего супруга, рубаха которого была в тон родовому камню, его одеяние было белым, очень длинным - из-под него виднелись лишь узкие ступни. Люциус едва заметно приподнял брови. Любому разбирающемуся в родовой магии становилось понятно, что несмотря на то, что более сильным и родовитым из женихов был Деймос, помолвка заключалась между равными, иначе младший был бы обнажен. Отсутствие вышивки на рубахе Северуса было обосновано: у него не было рода, который отдавал бы его, а, значит, он войдет в род супруга и примет его цвета. Малфой тоже разулся и скинул мантию, оставаясь в белоснежной тунике, вышитой голубым. Смотрелся он при этом величественно и почти надменно. Деймос усмехнулся про себя. И тут знаменитые любители подчеркивать свою исключительность отличились: туника, закрывающая одно плечо, вместо более практичной сорочки - Малфои в своем репертуаре. Люциус несколько раз внимательно прочел ритуал и сосредоточенно кивнул, давая понять, что можно начинать. - Кольца в сундучке, - сказал ему Деймос и, аккуратно переступив линии, начертанные на полу, пошел к алтарю. Северус последовал за ним, по-прежнему не проронив ни слова, таков был обычай – принимаемый в род должен хранить молчание с тех пор, как надел рубаху, вплоть до момента, когда нужно будет произносить слова обета. Когда-то в древности это символизировало верность главе рода и чистоту помыслов, обещание хранить доверенные родовые тайны. Теперь же это было просто традицией. Люциус остался за пределами магической фигуры. Он достал палочку и наложил на помещение специальные заклинания, представляющие собой сложную связку из чар конфиденциальности, правды, выявления корыстности и нечистоты помыслов. Выбранный ритуал был сложным, и если все получится как надо, он свяжет помолвленных и Свидетеля особыми узами, делая Малфоя кем-то вроде доверенного лица, к которому можно будет обратиться за помощью. Таких магических помолвок с каждым годом заключалось все меньше, потому что мало кто из магов соглашался на роль вечной жилетки для новобрачных. - Я, Люциус Абрахас Малфой, согласно ранее достигнутым договоренностям, призываю магию в свидетели: творимое происходит по обоюдному согласию сторон, и с условиями союза партнеры ознакомлены. Чары, наложенные Малфоем, низко загудели, подтверждая его слова. Деймос, взяв Северуса за руку, вторую положил на алтарь и заговорил: - Северус Тобиас Снейп, готов ли ты связать свою судьбу со мной, Гарри Джеймсом Орионом Поттер-Блэком, главой двух родов, дабы, что бы ни случилось, быть со мной, в болезни и здравии, богатстве и бедности, в мире и на войне? Быть со мною на одной стороне, защищать и заботиться, самому принимать мою помощь? Делить со мной сладость триумфа и горечь поражений, гнать моих врагов, принимать моих друзей? Учить и учиться самому? Быть милосердным к моим промахам в горькие минуты, а в радостные напоминать, что все проходит? Растить наших детей, будь они таковыми по крови или магии? Жить со мной, любить и уважать меня, сплетая силу, жизнь и магию, чтобы даже смерть не разлучила нас? Алтарь мягко засветился, а свечи запылали еще ярче, будто вместе с главой рода ожидая ответа нареченного. Северус тоже положил ладонь на камень, и под высокими сводами раздался его чуть хриплый голос: - Готов ли ты, Гарри Джеймс Орион Поттер-Блэк, глава двух родов, связать свою судьбу со мной, Северусом Тобиасом Снейпом, дабы, что бы ни случилось, быть со мной? Прощать мне слабости, любить и уважать меня в болезни и здравии, богатстве и бедности, в мире и на войне? Быть со мною на одной стороне, защищать и заботиться, самому принимать мою помощь? Делить со мной сладость триумфа и горечь поражений, гнать моих врагов, принимать моих друзей? Учить и учиться самому? Быть милосердным к моим промахам в горькие минуты, а в радостные напоминать, что все проходит? Растить наших детей, будь они таковыми по крови или магии? Сплести силу, жизнь и магию, чтобы даже смерть не разлучила нас? - Да. И в том клянусь тебе, Северус. - И я тебе клянусь… Гарри. - Свидетельствую! – подтвердил услышанное Малфой, а его магия свилась тонким жгутом и притянула женихов друг к другу. – Пусть кольца эти будут вашим залогом друг другу, - он отлевитировал сундучок в центр магической фигуры, и Деймос торжественно надел серебряный ободок Северусу на палец. Тот чуть поморщился от мгновенной боли, когда тончайшие иголочки, расположенные на его внутренней стороне, впились в кожу, и тоже последовал его примеру. Как только боль в пальце утихла, из алтаря появилась призрачная блестящая лента и связала их запястья, свечи еще раз ослепительно вспыхнули и потухли, а Деймос привлек к себе будущего супруга и поцеловал, стараясь вложить в этот поцелуй все свои чувства. Малфой, не переставая удивляться, смотрел на раскрасневшегося, едва заметно взволнованного Снейпа, отвечающего на поцелуй, и пытался понять, как его вообще можно воспринимать в качестве объекта сексуального интереса? Худой, нескладный, с желтоватой кожей и вечно неухоженными волосами, склочный, вспыльчивый, въедливый. Да еще, если верить Драко, и ненавидевший Поттера в Хогвартсе до зубовного скрежета. Неисповедимы пути странных капризов чистокровных лордов, а воспитанным аристократам не пристало задумываться над чужими причудами… если, конечно, нельзя их использовать. На этой мысли сознание будто заклинило. С одной стороны, Люциус ощущал в Поттер-Блэке равного, сильного и опасного соперника, иметь которого во врагах было бы крайне нежелательно. Но… с другой стороны, тринадцатилетний Поттер этого времени ни о чем не подозревает, а уж с учетом их со Снейпом взаимоотношений… Тут его собственные чары искренности тревожно загудели, и Малфой мысленно чертыхнулся, когда Деймос наконец оторвался от своего Снейпа и нехорошо на него посмотрел. - Даже и не думай, Люциус, - тихо приказал он, а потом тепло, искренне улыбнулся Северусу. – Пойдем, муж мой, отметим это дело. Вы, лорд Малфой, тоже приглашены. - Благодарю, - Люциус натянул мантию и обулся при помощи заклинания. Деймос заботливо обувал шипящего от возмущения Снейпа, усадив его прямо на алтарь, нежно поглаживал узкие ступни, чуть не целовал их, и наблюдавший за этим безобразием Люциус понял, что ни за что не решится ни навредить Северусу, ни даже косо на него взглянуть. Полукровка, ставящий на колени главу двух темных родов, заслуживает уважения, особенно, если учитывать, что сам Поттер-Блэк опаснее черной мамбы, а уж за Снейпа и вовсе голову отвернет. Или проклянет чем-то настолько мерзким, что… Тут Северус поднял голову от склоненного к его ногам темноволосого затылка Деймоса и посмотрел Малфою прямо в глаза. В них, в этих непроницаемо-черных очах, было предупреждение. Не трогать не свое. Люциус медленно кивнул. Ну их к Мордреду, этих двух змеев. Оставалось пожалеть готового вот-вот воскреснуть Волдеморта, понадеявшись, что тот додумается проклясть Снейпа поизобретательнее, потому что в таком случае его ждала долгая и мучительная смерть от рук этого улыбчивого мужчины, бережно заворачивающего свое убогое сокровище в тонкую мантию. И не факт, что ему понадобится для этого волшебная палочка. Такие, как Деймос, по скромному мнению Люциуса, убивали взглядом не хуже василиска и рвали руками не менее споро, чем горные тролли. Нет, все-таки Судьба благоволит Малфоям. Такого врага, как Поттер-Блэк, они себе позволить не могли. Значит, придется дружить. Изо всех сил. Он очаровательно улыбнулся помолвленным и величественно проследовал за ними в кабинет – налаживать «дружбу домами».