Желание

Посвящаю данную главу Оле. Спасибо за то, что ты всегда рядом, с самых первых работ. Ценю, люблю. Еле открываю глаза, как слепящая вспышка света заставляет меня часто заморгать. Слезящаяся оболочка стала бродить по помещению, в поисках знакомых деталей. Бросаю взгляд на ногу, которая некогда была перебинтована, постель смята, но справа от меня лишь след головы на подушке, на полу лежит едва разорванная синяя блузка и где-то под журнальным столиком виднеется черный бюстгальтер. Непроизвольный мат слетает с моих губ, когда я осознаю, что на часах семь сорок пять утра. Прижимаю колени к груди, затем, оперев лоб об них, стала перебирать события вчерашнего вечера, ночи… – Где тебя черти носят? Тебя не смущает, что помолвка уже на этой неделе? – слышится громкий, звонкий женский голос из аппарата. Значит виновник моих бед состоит в отношениях… Вот это уже интересно. – Тише, милая, – хмурится мужчина, отчего у него появляется неглубокая складка у переносья. – Я буду там в пятницу, будь уверена. Обнимаю, – небрежно бросает он последнюю фразу, затем поспешно нажимает на кнопку сброса. – Девушка? – вопрос застывает в воздухе, отчего в салоне становится слишком мало кислорода для двоих. Собеседник сжимает губы и, повернувшись ко мне, вопрошает: – Не хотите пересесть вперед, Кейт? В висках стучит от вчерашних действий. Стоило мне отказать ему – Клаусу, как он представился – и остаться на заднем сидении, так я была бы в своем Лондоне, а не в триста хер знает каком номере Ритц-Карлтона. Он сжимает мою правую ладонь и ведет меня вперед, к двери мексиканского ресторана. Отчего то мне кажется, что все идет так правильно, моя ладонь в его руке, его уверенный шаг и мой: медленный, хромой на одну ногу, шум машин и недовольные вскрики водителей лишь дополняют атмосферу повседневности. Мы сидим один напротив другого, каждый всматриваясь в четырнадцатый шрифт Helvetica – меню. От сотрясения мозга меня подташнивает, отчего я отодвигаю в сторону меню в твердом переплете и, обращаясь к Клаусу, произношу: – Я буду зеленый чай. – Зеленый чай, воду Voss и миндальный тамаль, – обращается он к светловолосой официантке, которая делала поспешные заметки в блокноте в промежутках поглядывая на моего… На Клауса. Неловкое молчание наполняет пространство между нами, как только я осознаю, что я в надежде продолжения этого вечера где-нибудь у него в квартире, возможно даже, судя по его машине, студенческом общежитии. Почему-то ни лицо, ни силуэт моего жениха не всплывает предо мной, а лишь тугой узел завязывается внизу живота от того, что я представляю… Вашу ж мать. Я как подросток, у которого зашалили гормоны. Что этот город творит со мной… К щекам приливает кровь, руки начинают судорожно подрагивать, а глаза непроизвольно влажнеют. Поворачиваю голову влево, к телефону, что утопал в бокале шампанского. Нервно сглатываю. Прости меня, Эл. Он покусывает мочку моего уха, гладя ладонью по шее, второй изучая мою грудь. Проведя влажную дорожку поцелуев от уха к губам, он шумно выдыхает мне в губы. Еле оторвавшись от сладостных, припухлых губ, я откидываю голову назад, позволив ему продолжить свои ласки. Его приглушенная усмешка должна была заставить меня почувствовать себя униженной, но алкоголь заглушил гордыню, позволяя вернуться мне в свои девятнадцать, когда я была готова отдаться любому, кто оплатит мой ужин. Одиночество ночи – вот чего я боялась тогда. – Я замужем, – произношу я, отталкивая его от себя. Что это такое было только что? – Я женат, – пожимает он плечами, затем снова тянет меня к себе. Он яростно целует меня, будто помечая территорию, показывая всем кто здесь хозяин. Его руки стягивают с меня джинсы, мои же расстегивают его ремень. – Если он узнает, ты… – улыбаюсь я сквозь поцелуй. – Пускай, – не дает он мне закончить и толкает меня на кровать. Встаю с кровати. Нога болит, локоть ноет, о ребре я промолчу. Беру махровый халат и сходу надеваю его на обнаженное тело. Зайдя в ванную, закрываю дверь на ключ. Надежда на то, что мой любовник отошел, чтобы принести мне завтрак в постель все еще живет во мне. Опираюсь руками об раковину и смотрю в свое отражение: растрепанные светлые волосы, растекшаяся тушь, следы засосов по шее, груди. Кручу колесо крана, холодная вода шумно стекает вниз, сажусь на холодный кафель, закрывая лицо ладонями. Я как последняя университетская шлюха, которую поимели в номере отеля, а на утро ушли не попрощавшись. Ненавижу себя за эту Нью-Йоркскую интрижку. Позволив себе размякнуть на двадцать пятом этаже элитного отеля, я вышла на балкон, где обнаружила пачку английского Dunhill и металлическую зажигалку с выгравированной “М” сбоку. Недолго думая, я закурила тяжелые сигареты, выдыхая один клуб дыма вслед за другим. Эта ночь позволила мне осознать кое-что. Нет, не то, что я нуждалась в диком сексе, не то, что игристое шампанское было сводящим с ума, не то, что я люблю этот город, не то, что я нуждаюсь в свободе. Я просто поняла, что люблю Элайджу. Мне бы в Лондон.