Ersatz

И вот когда я совсем впал в уныние и отчаялся, в три часа ночи, а может, и не в три, по крайней мере, мне так казалось, где-то у изголовья завибрировал мой мобильный телефон, тот самый, что дал мне Сонмин. Спросонья, едва открыв глаза, я долго не мог ничего не мог понять, щурясь, я посмотрел на экран и весь сон тут же как рукой сняло. Сонмин. Вашу мать. Мне. Звонит. Сонмин. Мне безумно хотелось заорать это, но я боялся, что в столь поздний час мои близкие подобным воплям не обрадуются. Пришлось выражать свою радость несколько тише. Закусив костяшки, я смотрел на экран мобильного, не в силах поверить, что по прошествии стольких недель он все же звонит мне. Я никак не мог нажать на вызов, пальцы от волнения подрагивали, а он с завидным упорством продолжал звонить. Глубоко вдыхая и выдыхая, я досчитал до десяти и, наконец, ответил на звонок. - Ты время видел? – выдохнул я в трубку, опасливо косясь на дверь, я очень хотел, чтобы мой голос звучал как можно злее и раздраженнее, но едва ли у меня это получалось, слишком уж я был рад в тот момент. - Я хочу тебя увидеть, - он говорил тихо, но требовательно, меня так и тянуло прокричать да, - Пожалуйста, Кюхен, сейчас. Разумеется, кроме радости, в тот момент я испытывал целый спектр различных эмоций, но я не стал ломать комедию и строить из себя смертельно обиженного. Я чувствовал, что в тот момент он отчаянно нуждается в моем присутствии, как и я в его. Ну а позлиться, убеждал зачем-то я себя, можно и потом. Что-то в тот момент заставило меня осторожно встать с кровати и тихо подкрасться к окну. Я отдернул занавесь, и сердце, замершее в волнительном предвкушении, сладко екнуло. Перед домом рядом со своей машиной стоял он, и все было как и раньше. С последней встречи он практически никак не изменился, может, только волосы немного отросли. Улыбнувшись, я прислонился горящей от вдруг охватившего меня смущения щекой к прохладной поверхности стекла и согласился на встречу с ним. Пока он не успел ничего сказать, я быстро положил телефон на подоконник и тут же дернул оконные створки. Пару мгновений я колебался, на мне были только пижамные штаны и легкая футболка, а на улице было весьма прохладно, но затем желание обнять его пересилило, и я спрыгнул вниз. Ступать по земле босыми ступнями мне даже понравилось, это было щекотно. - Ну вот, - тихо пробормотал он, крепко-крепко прижимая меня к себе, - я так хотел сделать тебе сюрприз. - Ты серьезно считаешь, что твой звонок поздно ночью или же твое внезапное исчезновение – это недостаточно неожиданно для меня? – я уткнулся носом ему в плечо, поэтому мой голос звучал глухо. – Сонмин, - прошептал я, прикасаясь сухими губами к его шее, - знаешь, я так скучал, - он прижал меня к себе сильнее и рвано выдохнул. - Я тоже, я очень сильно о тебе скучал. Даже сейчас, – он добавил это тише и как будто в сторону. - Но, Мин, - я только сейчас понял, как мне нравится произносить его имя, - я рядом с тобой, здесь, почему ты скучаешь? – отстранившись, я обеспокоенно посмотрел на него. - Это довольно сложно объяснить, - он улыбнулся и, притянув мою голову обратно к своему плечу, поцеловал в макушку, - не обращай внимания, ладно? Лучше обними меня сильнее, согреешься. Что я с радостью и сделал, прижимаясь к нему всем телом и сцепляя руки за его спиной. - Сонмин-а, где ты был? – Сонно пробормотал я, начиная засыпать. - Сейчас это неважно, - он погладил меня по плечу, - ты весь мурашками покрылся, - пробормотал Сонмин. - Не хочу уходить, - я прижался еще сильнее, - так где? - Я потом тебе расскажу, но главное, что я все же вернулся? – он прижался своими губами к моему виску и выдохнул. - Ко мне, - тихо, но твердо сказал я. - Да, к тебе, - я чувствовал, что он улыбается. Когда он увидел, что я еще и без обуви тут же заставил сесть к нему в машину, сразу же включил печку на полную и достал с заднего сидения теплый плед, которым заботливо меня укрыл. «Заботливая мамочка», - мелькнуло у меня в голове, и я хмыкнул. - Ты больше не будешь относиться ко мне как к другу? – вдруг спросил у него я. - Если ты не помнишь, - он на мгновение замер, - как друга меня воспринимал только ты, у меня же сразу на тебя были другие планы. - Это хорошо, - расслабленно выдохнул я, чувствуя приятную истому. – Ты мне точно не скажешь, где был? Он помотал головой и заботливо поцеловал меня в лоб. Мне кажется, что в ту ночь он относился ко мне скорее как к маленькому ребенку, нежели как к возлюбленному, но в тот момент времени мне было слишком хорошо, и я не обижался. Мы проговорили до самого рассвета, хотя это, скорее, говорил он, а я дремал под звуки его голоса. Часов в шесть, он отправил меня домой, заботливо напоминая о школе. А мне так не хотелось его оставлять. Подсознательно я еще боялся, что он снова исчезнет надолго, оставит меня одного. Наверное на мое лице все было написано, потому что он улыбнулся и сказал: - Не бойся, иди. Уж я-то тебя теперь не оставлю. Формулировка показалась мне тогда странной, но я особо не обратил на нее внимания. На следующей неделе мы почти не могли видеться, а не он, но словно пытаясь это исправить, мы много разговаривали, после многочасовых разговоров мои уши горели, а трубка почти плавилась в ладонях. На этот раз причиной стал уже я, внезапно очнувшись от своей затяжной депрессии, я осознал, что в школе у меня все довольно хреново. Оценки оставляют желать лучшего, а друзья давно обиженны и даже не разговаривают со мной. Мне пришлось засесть за учебники, много извиняться, улыбаться и шутить, в общем, вести себя так, как раньше. На Сонмина времени почти не было, о чем я ему практически сразу же честно сказал, он понял и не надоедал мне, лишь поздно вечером звонил. И хотя мы разговаривали очень долго, мне все равно хотелось еще, но, увы, мой организм моих желаний не разделял, за день я часто уставал, поэтому иногда засыпал на середине нашего разговора, своими репликами он меня будил, а затем, смеясь, велел идти спать, и у меня даже не было сил ему возражать. Я думал, что этот ад никогда не кончится, как наступили выходные.