До потери памяти

Я простоял в замешательстве еще секунд пять. Лоренц пристально смотрел на мое лицо. Я чувствовал, как он пытается что-то прочитать в моих глазах, увидеть то, что отражается в выражении лица. Флаке, убедившись, что я так ничего и не отвечу, медленно, тяжело вздохнул. Повернувшись к остальным, он просипел: - Он потерял память. На мгновение все замерли. Повисла гробовая тишина. Она пугала до дрожи. Непредсказуемость этого момента сковывала сердце. Жизнь как будто остановилась. Даже Ландерс, до этого издававший какие-нибудь звуки (фырканье, смешки, сопение, шмыгание), в испуге затаил дыхание. Но это продолжалось недолго. - Потерял память? А отчего? - громко шептал Хайко, панически пихая рядом стоящего Шная острым локтем. Тот, в свою очередь, пронзал меня взглядом, пытаясь осознать шокирующую новость, ничего не замечая вокруг себя. Я заметил, что рядом с Кристофом уже не было Тилля. Он сидел на другом конце сцены, печально опустив голову и рассматривая свои ладони. Мое сердце дико заныло от приступа душевной боли. К горлу подступил горький ком. Я жадно хватал воздух, чтобы не задохнуться от обиды и жалости к себе. Да, в этот момент больше всего мне было жалко себя. Но кого это, "себя"? Оливер с Кристофом разглядывали меня. Они не знали, что значит потерять память... Интерес, волнение, испуг, жалость - все это передавали их взгляды. Но вдруг... - Ээ... ребят... - невольно выкрикнул я. Все мигом посмотрели на меня. Я быстро обежал взглядом их лица и понял: их-то я помню! - Я... Я же вас знаю! Я же помню вас! Я резко указал пальцем на испуганного Ландерса, отчего тот подпрыгнул. - Пауль! - крикнул я, и счастливая улыбка наползла на мое лицо. - АА? - весело отозвался он. Затем я увидел лицо Кристофа. - Шнайдер! - воскликнул я, ткнув пальцем ему в грудь. Он мило улыбнулся и спросил у меня: - А это кто? - Оливер и Флаке! - А там? - Шнай развернулся и указал на Тилля. Я опять увидел его. О, эта мощнейшая спина... Покатые плечи... Сильные руки... Каждая мышца как будто вырезана художником-скульптором, известным мастером своего дела... - Это... - с трудом выдавил из себя я. - Это... Т... Тилль... Флаке подозрительно глянул на меня. Оливер переглянулся с Кристофом, а Пауль, натянув улыбочку, подумал, к месту ли сейчас пошутить. Вокалист, услышав свое имя, обернулся. Я сжал зубы и зажмурился. Не знаю, что руководило мной, но я точно знал, чего я хочу. Я хочу Тилля. - Эй! - громкий вопль Шнайдера заставил меня открыть глаза. - Крууспее, очнииись! Он пытался поймать мой взгляд. У него это удалось только тогда, когда он встал передо мной в упор, и, взяв меня за подбородок, поднял мое лицо. - Рихард, послушай меня. Мы - музыкальная группа. Ты помнишь это? - Да, - уверенно сказал я, разглядывая лицо Кристофа. - Мы - друзья. Мы - команда. И у каждого здесь своя роль. Я - барабанщик. Флаке - клавишник, Тилль - солист, а вы с Оливером и с Паулем - гитаристы. - Угу. Я знаю! - кивнул я. - Ты - Рихард Круспе, - попытался внушить Шнай. Я наблюдал за его кудряшками, которые дрожали от каждого сказанного слова, и у меня это вызвало приступ дикого смеха. Внезапно я громко заржал, а Шнай возмутился. - Ты че, дебил? Че ты ржешь? Что я сказал смешного? - КУДРЯШКИ, ОНИ.. ОНИ... ПРЫГАЮТ! ПУХХХАХАХАХАХАХХАХАХХАХАХА! Кристоф сомкнул губы и презрительно посмотрел на меня. Я уже сидел на коленях и давился от смеха, хватаясь за живот и жадно вдыхая воздух. Шнайдер сморщил нос и проворчал: - Да пошел ты... Краем глаза я увидел, как Кристоф ушел, топая ботинками по сцене. А Пауль, изо всех сил пытаясь сдерживать смех, приложил к губам кулак, дергался и иногда утирал слезки. Я перестал смеяться только тогда, когда все ушли. Я не знаю, почему они меня тут оставили... Так, стоп... Тилль?! Он... до сих пор тут?! Неожиданно. Вдруг мне стало очень стыдно перед ним. Стараясь не издавать лишних шорохов, я сел на сцену. Уткнувшись щетинистым подбородком в коленки, я обхватил их руками. Внезапно Тилль поднялся. В душе все резко застыло. Сердце заныло и сжалось. Его как будто обвили колючей проволокой и не давали биться. Заметив, что Линдеманн направился ко мне, я затаил дыхание. Но так и не смог отвести от него взгляд. Тилль подошел ко мне и аккуратно присел. Заглянул в мои глаза. В его взгляде чувствовалось некое разочарование... или, может быть, тоска... - Рихард, - осторожно произнес он. - Вспоминай. Вспоминай все, что было, все, что есть. Вспоминай даже то, что будет. Я заметил странный намек. Сейчас мне больше всего хотелось именно вспомнить все. Это желание горело в моей груди; изо всех сил я пытался привести в порядок мысли. Про что мне говорит Тилль, такой красивый, такой сильный, такой... желанный?.. Он медленно поднялся и ушел. Чувства и эмоции бушевали в моем сердце, и я сидел, боялся пошевелиться, чтобы не дай Бог не спугнуть пришедшие в мою голову драгоценные воспоминания.