No One Ever Will

Ненавижу воскресенья. Если быть точнее, то это конкретное – особенно. Я не проснулась – я вышла из комы. Разбудил меня звонок от Матильды, и очень вовремя: на часах было пять вечера. Сняв трубку, я поняла, что не могу говорить. Прокашлявшись, всё-таки смогла выдавить из себя нечто похожее на человеческую речь. Разговор был долгим. Она рассказала про свою новую работу, нового молодого человека, новую квартиру. Потом вспомнила про моих бабушку и дедушку, чем напомнила мне позвонить им. Я с удовольствием слушала рассказы подруги, иногда вставляя короткие фразы. Обычно я мало говорю и умею слушать, да и самой рассказывать о делах как на личном, так и на рабочем фронте, почему–то не было никакого желания. В общем и целом мы говорили около двух часов. К этому времени я поняла, что чувствую себя ужасно. Попрощавшись, я начала готовить завтрак/обед/ужин. И поев, поняла, что опять хочу спать. Горло болело нещадно, и казалось, что в квартире безумно жарко. Видимо, Джим всё-таки сглазил. Понедельник начался ещё хуже. Я проспала и к общему плохому самочувствию прибавилась ещё и головная боль. На улице погода повторяла субботу, и дождь лил не переставая. Пересиливая себя и повторяя как мантру, что сегодня же схожу к врачу, я пошла в университет. Там меня ждал сюрприз. Перед третьей парой меня вылавливает секретарь деканата с просьбой явиться в кабинет мистера Моргиндорфера. Понимая, что мне волноваться в принципе не о чём, едва волоча ноги, иду на ковёр. - Мисс Фултон! – улыбается он. – Садитесь–садитесь! – немного суетливо перебирая бумаги, добавляет декан. - Вы хотели меня видеть? – интересуюсь я с некой осторожностью. - Да, - счастливое выражение почему-то не покидает лицо мужчины. – У меня хорошая новость для вас, мисс Фултон, - клянусь, он вот-вот подорвётся с кресла и начнёт прыгать от радости. - Какая же? – неуверенно спрашиваю. - Некий спонсор, - переходя на шёпот и наклоняясь через стол, – оплатил вашу поездку, но пожелал остаться инкогнито, – и он действительно подпрыгивает с кресла, ликующе поднимая руки. - Чт... - у меня в буквальном смысле челюсть отвисла. – Как? Зачем? – перебирая все возможные вопросы, я тоже встаю со стула. - Вот так!!! – радостно восклицает мистер Моргиндорфер. – Это же великолепно! - Ага, - только и могу сказать я. Если декан ликует и сыплет лучами счастья, то я ощущаю абсолютно противоположные чувства. Ненавижу быть обязанной… Да ещё и непонятно кому. Хотя, стоп. Знаю я, кто этот спонсор. - На вашем месте я был бы чуть более весёлым, - продолжая скалиться, говорит мужчина. «Только вы не на моём месте», - мелькнуло в голове. Как прошли остальные занятия, я не помню. Также не могу воспроизвести в памяти, как я добралась до работы. Всё как будто в дымке, и ощущение, что голову накрыли огромной пуховой подушкой. Хорошо, что рядом со мной Алекс – наверное, благодаря ей я и оказалась в кабинете терапевта. Миссис Коулден, милая женщина пятидесяти лет, быстро осмотрела меня и прописала мне постельный режим как минимум на неделю. Также получила приличный список лекарств, которые надо было в обязательном порядке приобрести сегодня. Я решила доработать этот вечер и потом уйти на больничный. Со всей это суматохой я поняла, что мои мысли превратились в фарш из непонятных отрывков разговоров. Поэтому я выкроила минутку и уселась в самом дальнем углу столовой с кружкой чая – кофе не хотелось категорически. Прикрыв глаза и потирая виски, стала анализировать весь бедлам, случившийся за эти два дня. Во-первых, я заболела. Это очень плохая новость. Температуру, насморк и больное горло я переношу куда хуже, чем солнце. На этот случай у моего организма даже есть защитный механизм: впасть в длительный, но очень беспокойный сон. Ужас. Во-вторых, решилась проблема с практикой. Следовательно, я, в принципе, могу уволиться. Это прекрасно, если бы не в-третьих – платёж пришёл из кармана Джима. Джима из айти, который сегодня не попадался мне на глаза. И который знает, что я против его подачек. Либо усталость сыграла своё, либо обозлённость на самоуправство мужчины, но я решаю не уходить из больницы. Мне лишние деньги не помешают. - Привет, - немного насмешливый голос выводит меня из ступора, и я вздрагиваю. - Привет, - устало потирая переносицу, бормочу я. Только стоило его вспомнить... - Я тут уже минут пять перед тобой сижу, - Джим разводит руками. – А ты меня даже не замечаешь. - Просто навалилось много всего, - поднимая взгляд на мужчину, отвечаю. – Кстати. Ну вот зачем ты это сделал? - Сделал что? – удивлённо переспрашивает он. Я лишь вздыхаю. - Ладно, закрыли тему, - у меня нет желания сегодня играть с ним. Провожу ладонями по лицу. - У тебя голос сел, - быстро перестраиваясь на серьёзный тон, говорит молодой человек. - Субботняя прогулка сказалась, - натянуто улыбаюсь. Не хочу говорить ему, что заболела. Просто не хочу. Тем более он наверняка уже догадался, у меня всё на лице написано. - Когда увольняешься? – сложив руки на груди и хитро скалясь, спрашивает он. Думаю, аналогия с Чеширским котом здесь идеально подходит. - Я же говорила, - пристально смотрю в глаза. – Март-апрель. О, да он несколько удивлён. Но тут же проконтролировав себя, Джим вновь натягивает дружелюбный оскал. - Я не хочу, чтобы ты тут работала, - многозначительно посмотрев на меня, тихо говорит он. – Вот зачем я это сделал. - Моё мнение не учитывается? – делая глоток, беззлобно интересуюсь я. - Ну, - мужчина задумчиво поднял глаза к потолку. – Неа. - Совсем-совсем? - Совсем–совсем. - Всё равно март-апрель, - почему-то упираюсь я. Никогда не замечала за собой особого духа противоборства, но когда с моим мнением не считаются в принципе – это заставляет меня вести себя как упрямая ослица. - Посмотрим, - как будто всё же согласившись на компромисс, произносит он. Быстрый взгляд на часы. – Сегодня как обычно? - Нет, - неуверенно говорю я. – Мне нужно кое-куда заскочить. Так что пойду домой одна, - улыбаюсь и ловлю его несколько раздражённый взгляд. Кому-то не нравится, когда люди рядом с ним начинают капризничать? - Ладно, - сквозь зубы практически шипит он. Идеальная ухмылка не сходит с его лица. – До завтра. - До завтра, - салютую полупустой чашкой чая. Решив, что больше на работе я не выдержу, отпрашиваюсь, и беру законный больничный. По дороге домой захожу в аптеку и закупаюсь медикаментами. Кое-как добрела до квартиры и просто рухнула на кровать. Мысленно пытаюсь себя уговорить встать и выпить лекарств, поужинать хоть чем-то. Через минут двадцать споров с самой собой вскакиваю и быстро начинаю выполнять намеченный план. Пока варятся макароны, я иду в ванну. Затем, поужинав, выпиваю нужные лекарства. Теперь можно на боковую. Положив телефон на тумбочку у кровати, я устраиваюсь поудобнее. И самое обидное, что только может случиться – я уже не хочу спать. Наверное, потому, что в мою голову опять лезут непонятные мысли о Джиме. Откуда у него такие деньги? Он просто работник в больнице. Компьютерщик. На такой работе столько не заработаешь за месяц. Есть вариант с долгими накоплениями, но на кой чёрт ему оплачивать мою практику из своих кровно заработанных? Мы знакомы около месяца, ничего серьёзного между нами не было. Возможно, ему нужно, чтобы я была должна ему. Но что я могу сделать для мужчины? Но это полбеды. Джим не хочет, чтобы я там работала. Что это значит? В голову назойливо лезет идея о том, что он скоро сам не будет там находиться. Или же наоборот: я ему мешаю чем-то. Не хочу путаться под ногами. Но и решать за себя не дам. Такое ощущение, что он приписал меня к себе в собственность и имеет право распоряжаться мной и моим временем. Неприятное чувство. Было странно видеть его раздражённым сегодня. Его не устраивали мои ответы, мои реплики, он ожидал чего-то другого. Но что, чёрт возьми, я могу с собой поделать? Это мои мысли, мои решения и если Джима это не устраивает… Нет, не буду думать об этом. Сон пришёл как-то сам собой. Как и ожидалось, мне было то жарко, то холодно, и я то и дело просыпалась в холодном поту. Ненавижу болеть. Только часов в шесть утра я смогла по-нормальному заснуть. В два дня меня разбудил звонок. Это была бабушка. Я ведь забыла ей позвонить. Мы мило поболтали. Я изо всех сил пыталась скрыть то, что простудилась, но какой-то инстинкт, видимо, ей подсказал. И начались бесконечные телефонные переговоры. Только стоило мне начать кушать или дремать – бабушка звонила и докучала советами о том, как лечиться. Я её, безусловно, люблю, но порой она не знает меры. Поэтому говорю, что садится батарея, и от греха подальше выключаю телефон. Теперь можно расслабиться. Мою дрёму нарушает настойчивая трель дверного звонка. Вскакивая с кровати, ловлю взглядом циферблат – уже восемь вечера. Не удосужившись посмотреть в глазок, на автомате открываю дверь. - Почему ты не берёшь трубку? – сквозь зубы спрашивает Джим. На лице ядовитая усмешка, но в глазах сквозит злость. Однако стоило ему обратить внимание на мой внешний вид, как на лице вновь появляется саркастическая ухмылка. Конечно, ведь на голове у меня чёрти что, одета в растянутую пижаму. – Оу. Это многое объясняет. - Например? – не приглашая его внутрь, спрашиваю я. - Например, почему ты не вышла сегодня на работу, - подходя вплотную, он аккуратно вытесняет меня из прохода и заходит в квартиру. В мою квартиру. Джим из айти заходит в мою квартиру! Господи, пускай это будет просто сон.