A New Midnight

Louis' POV Я проснулся с ощущением того, что чьи-то теплые сильные руки обнимают меня, а ноги были переплетены с моими. На миг я подумал, что мне каким-то образом удалось избавиться от Гарри и уйти из дому, но затем я вспомнил. Я вспомнил, как Гарри расплакался, когда я его поцеловал; как я изводил себя, полагая, что через силу его целовал; и как он на меня смотрел, когда просил не отталкивать его снова. Я повернулся к кудрявому и вздохнул, посмотрев на него. Он легонько улыбался во сне - либо потому что был все еще немного пьян, либо потому что был счастлив находиться рядом со мной, хотя я все же надеялся, что последнее. Я протянул руку и поправил один из его кудрявых локонов. - Гарри, - еле слышно пробормотал я. - Гарри, милый, проснись, сегодня Рождество. Он застонал и немного отодвинулся от меня, зарываясь лицом в подушку. - Нет, - возразил кудрявый. Я улыбнулся и как можно нежнее прижался своими губами к его. - Проснись, - я осторожно его поцеловал. Гарри заморгал и прижал меня ближе к себе, когда понял, что наши губы соприкасаются. - Вот так, значит? - пробормотал он. - Только если ты не возражаешь, - уверенно произнес я. - Не возражаю, - Гарри снова закрыл глаза и улыбнулся, когда я начал оставлять легкие поцелуи на его лице. - Совсем-совсем не возражаю. - Хорошо, потому что я тоже не возражаю. Я засмеялся и опустил голову ему на грудь, пытаясь не думать, сколько времени прошло с тех пор, когда я в последний раз вот так просыпался и целовал кого-то, и при этом мне нравилось это делать. Я решил, что такое было давно, потому что это было здорово. Было здорово ощущать руки Гарри, блуждающие по моей спине, было здорово пробовать на вкус его губы... Я прекрасно себя чувствовал, а протестующий голосок в моей голове был почти невнятным. - Я действительно хочу поговорить с тобой, - прошептал я. - Я хочу, чтобы ты все понял, Хаз, но не сейчас. Сейчас я хочу, чтобы ты открыл свои подарки и был счастливым, а не разбирался с моими проблемами все утро. Гарри глубоко вздохнул, и его грудь медленно опускалась и поднималась подо мной. - Но ведь я все равно могу тебя целовать, правда? - Какой же ты дурачок, - засмеялся я. - Давай вставай! Тебя ждут подарки. Подарки, подарки, подарки! Когда я привстал, Гарри улыбался мне, выглядя при этом, как идиот, коим он и был. Я закатил глаза, но все же позволил ему поцеловать меня, когда он потянулся за поцелуем. Как только он отстранился, я отскочил от него и вылетел из спальни в гостиную. На улице шел снег, и утренний свет слабо пробивался сквозь шторы. Я заставил Гарри сесть на пол и подождать, пока я не заварю чай, просто чтобы посмотреть, как он с тоской глазеет на свои подарки. Я вернулся с чаем и улыбнулся, увидев, как Гарри держит в руках самый маленький подарок и легонько трясет его, пытаясь узнать, что там внутри. Как дите малое. Увидев меня, он замер, смутившись, но тут же снова вернулся к коробочке, когда я засмеялся. - Мы проснулись в полдень, - кудрявый забрал у меня из рук чашку, чтобы я мог сесть и обнять его за талию. - Найл бы, наверное, сошел с ума, узнав об этом. Я закатил глаза. - Найл - ребенок, он наверняка проснулся сегодня в пять утра и разбудил всех, запрыгнув на кровати и... - И заорал "Подарки, подарки, подарки!"? - ухмыльнулся Гарри. Я ткнул его локтем в ребра, и, пока он кашлял, схватил одну из самых больших коробок и всучил ему в руки. - Открывай, мне не терпится увидеть твою реакцию. Гарри закатил глаза и поставил чашку на пол, чтобы распаковать подарок. Он был из тех аккуратных людей, которые засовывают пальцы под края обертки, чтобы не порвать ее, и осторожно открывают подарок. Это меня слегка бесило, но это ведь Гарри, поэтому я посчитал это милым, а не раздражающим. Кудрявый тихонько охнул, когда вытащил подарок. - Это же телефон, - произнес он. - Ты купил мне телефон? Я хихикнул и сдвинул плечами. - Ну, ты постоянно жалуешься, что злоупотребляешь моим телефоном, и так далее. Кроме того, я хочу как можно чаще докучать тебе на работе, чтобы не умереть от скуки. Я не упомянул о том, насколько боялся того, что однажды Гарри уйдет, и я не смогу с ним связаться. И я тем более не упомянул о том, насколько я боялся того, что Гарри будет в одиночку возвращаться домой с работы и на него могут напасть люди, которые когда-то причинили ему боль, но он не сможет позвать на помощь. Я понимал, что это было не совсем логично, но мне наплевать. - Луи, но он наверняка дорогой, - Гарри включил телефон и тут же захихикал, когда увидел, что на фоне мило красовалась моя фотка. - Вообще-то, не очень, - я пожал плечами. - Я взял его в кредит, но если это так тебя беспокоит, можешь заплатить мне. Гарри закусил губу и на миг задумался, после чего кивнул. - Я заплачу. Я решил отложить это дело на потом и передал парню второй подарок - чуть поменьше, но намного лучше, на мой взгляд. Гарри открывал его так же, как и первый - осторожно и мучительно медленно. Я уже хотел было разорвать обертку к чертям собачьим и самому открыть его, но кудрявый сделал это сам. Увидев содержимое коробки, парень открыл рот от изумления. Внутри была серебряная цепочка с подвеской, тоже серебряной, в виде бумажного самолета. Он держал ее перед собой, и мы оба наблюдали, как самолетик покачивается в воздухе, а его крылья блестели от света. Гарри медленно выдохнул и осторожно опустил цепочку на свою ладонь. - Это... Луи. - Она напомнила мне о тебе, - выпалил я. Гарри наблюдал за тем, как я взял цепочку и расстегнул ее, жестом указывая ему повернуться, чтобы я мог повесить украшение ему на шею. - Я и сам не знаю почему, просто... Увидел ее и сразу подумал "Это в стиле Хаза", так что... - Луи, - возясь с застежкой, я взглянул на Гарри, который с улыбкой повернулся ко мне. - Мне очень нравится. Спасибо. Я пожал плечами, пытаясь выглядеть равнодушно. - Ничего особенного. Гарри прошелся взглядом по моим губам, а затем посмотрел мне в глаза. Он наклонился и легонько поцеловал меня, после чего отстранился и улыбнулся. - Спасибо. Мое лицо озарила мимолетная улыбка, которую я даже не пытался сдержать. Я схватил подарок и бесцеремонно разорвал оберточную бумагу, скомкав ее и бросив в сторону. Гарри засмеялся и протянул руку, чтобы усмирить мой пыл, но я уже вытащил подарок и теперь меня никому не остановить. Я опустил взгляд и замер, краем глаза заметив, что Гарри покраснел и пожал плечами. - Я понимаю, что это не самый лучший подарок, просто у меня вроде как не было денег, но я хотел подарить тебе что-то... - Замолчи, - выдохнул я.- Боже, Гарри, помолчи. Мне очень нравится. Это была рамка для фотографий, в которой были размещены три снимка - два небольших вверху и один большой внизу. На одном из верхних были запечатлены мы с Гарри - я небрежно целовал его в щеку, а он мило улыбался (и я даже не могу вспомнить, когда мы фоткались - видимо, потому что я тогда был навеселе). На второй были Найл, Лиам, Зейн и я, и это фото, кажется, было сделано, когда к нам переехал Найл, потому что мы сидели возле кучи коробок, а на наших лицах красовались заметно натянутые уставшие улыбки. А на самой большой фотке была запечатлена наша пятерка, лица которой озаряли искренние широкие улыбки. - Я чувствовал себя глупо, когда соединял эти фотографии, - признался Гарри. - Словно делал открытку на День Матери или что-то в этом роде. Но у тебя нету фотографий на видных местах, в отличие от других ребят, так что я подумал... Я засмеялся, чтобы скрыть дурацкие слезы, предательски выступившие на глазах - потому что это моя семья. И даже если мои настоящие родственники отвергли меня, эти ребята были моей семьей. Я взял Гарри за руку. - Гарри, мне очень нравится, честно. Спасибо тебе большое. Парень заметил, как я провел пальцем по нашим улыбающимся физиономиям на снимке и тоже улыбнулся. - Я очень рад, что мне посчастливилось провести Рождество с тобой, Лу, - пробормотал он. Я осторожно поставил рамку и обнял кудрявого. - Взаимно, Хаз. Когда Гарри отстранился, я бросил оберточную бумагу через его голову, чтобы снять напряжение, и это привело к войне, которая закончилась тем, что по всей квартире валялись клочки бумаги, а Гарри смеялся так сильно, что чуть не задыхался. Я засунул ему в челку последний кусочек серебряной бумаги и поцеловал его в щеку. - Закажем китайскую еду, а то у меня чувство, что мы будем есть тот окорок еще несколько лет. Гарри оттолкнул меня и сказал убрать бумагу, пока он будет искать меню. Я привел в порядок гостиную, приложив при этом минимум усилий, а затем отнес рамку с фотографиями в свою комнату и осторожно поставил ее на прикроватную тумбочку, чтобы всегда видеть ее. Громкий стук в дверь отвлек меня от любования подарком от Гарри. Поначалу я решил, что мне послышалось, но стучать продолжали. Ну кто, ради всего святого, явится ко мне на Рождество? - Я открою, - крикнул я Гарри, который все еще пытался найти на кухне нычку Найла, в которой он припрятал все меню. – Это наверняка наша психушечная соседка, которая хочет вычитать нас за то, что мы шумели, радуясь Рождеству в то время, как она проклинала каждого, кто был в ее телефонной книге, - смех Гарри раздался на всю квартиру и практически заглуши стук, который до сих пор не прекратился. Я подлетел к двери и распахнул ее, ожидая увидеть старушку-соседку. Но вместо нее на пороге я увидел девушку на несколько дюймов ниже меня, с длинными светлыми волосами и заплаканными голубыми глазами. Из меня словно выкачали воздух, поэтому я чуть не задохнулся. - Лотти? Это была моя сестра. Немного выше, ее волосы были длиннее, а еще она повзрослела и похорошела, но это была моя сестра. И тут меня осенило. Два года. Прошло два года с тех пор, как я в последний раз видел Лотти, и вот она стоит у меня на пороге, плачущая и со спортивной сумкой. Ну и дела. - Луи! – Лотти подскочила ко мне, запрокинув руки мне на шею и обхватив ногами мою талию. Сейчас она была уже слишком большой для такого, но мне было плевать, поэтому я обнял ее как можно крепче. - Я нашел меню, что… О. Кто это? – в коридоре появился Гарри, который теперь мягко нам улыбался. Лотти также заметила его и слезла с меня. Она вытерла тушь, которая потекла из-за слез (мы обязательно поговорим о ее макияже) и вызывающе посмотрела на кудрявого. - Я его сестра, а ты кто? Его парень? Гарри прокашлялся и густо покраснел, а затем шокировано взглянул на меня, и я обернулся в сторону Лотти. - Что ты здесь делаешь? – мой голос звучал строже, чем я этого хотел, но я продолжил говорить. – Сегодня Рождество, как, черт возьми, ты нашла меня? - Рут, - ответила девушка. – Она дала твой адрес. Лиам приехал на праздники домой и прихватил с собой привлекательного парнишку. Мама сказала, что это ты виноват. Я тихо зарычал, в основном из-за Рут. В детстве мама Лиама иногда нянчила нас, а у его старшей сестры всегда была симпатия к Лотти. Думаю, это потому, что она разрешала Рут одевать себя, как принцессу, чего я не делал. - Но почему? – спросил я. После ухода из дома я был почти на сто процентов уверен, что Лотти возненавидит меня за это. Мы всегда были с ней близки, и однажды я пообещал ей никогда ее не бросать, но не выполнил свое обещание. Какой же я после этого брат? Внезапно нижняя губа Лотти задрожала и из ее глаз полились слезы. Она принялась нервно накручивать на пальцы волосы, опустив при этом глаза и бормоча что-то непонятное. Я вздохнул и схватил ее сумку, чтобы захлопнуть дверь и провести сестру к дивану. - Милая, по-английски, пожалуйста, - произнес я, в этот раз намного ласковее. Лотти наконец подняла на меня глаза и, заикаясь, произнесла: - У меня есть девушка. Мое сердце ушло в пятки. - Ох, Лотти… Иди сюда, детка, - сестра снова вскарабкалась на меня и обняла меня так, что мне стало трудно дышать, но мне было плевать. Гарри все еще стоял, переминаясь с ноги на ногу, возле кухонной двери и в смятении на нас смотрел. Он жестом указал на меню, и я кивнул. Когда парень ушел, я прижал Лотти ближе к груди, как я это делал раньше, пытаясь утихомирить ее рыдания. - Все будет хорошо, обещаю, слышишь меня? – Лотти покачала головой, и я шикнул на нее. – Нет, будет. Обещаю, я все улажу. - Она узнает. А потом выгонит меня и… - Эй, посмотри на меня, - она послушалась, и я нежно убрал прядь волос ей за ухо. – Она не выгонит тебя, не тогда, когда у меня есть что сказать по этому поводу. Я твой старший брат и я не допущу, чтобы с тобой произошло что-то плохое. Обещаю. Лотти кивнула и снова опустила голову мне на плечо, схватившись руками за мою футболку. - Я скучала по тебе. Я закрыл глаза и медленно выдохнул, пытаясь сдерживать собственные слезы. Я пообещал заботиться о ней, а рыдать вместе с ней явно не вписывалось в это обещание. - И я по тебе скучал, дорогая. Мне так жаль. Через несколько минут появился Гарри, держа в своих огромных руках три чашки чая. Я тихо хихикнул и жестом указал ему сесть рядом со мной. Он послушался и поставил чашки на журнальный столик, подозрительно поглядывая на Лотти. - Лотти, это Гарри, - тихо произнес я. Девушка немного отстранилась от меня, чтобы посмотреть на Гарри. - Твой парень, - подытожила она. Гарри снова покраснел, и я рассмеялся. - Пока еще нет, - пробормотал я, а Гарри укоризненно посмотрел на меня и стукнул в плечо, чуть не попав при этом в Лотти. - Это дитя, над которым ты хотел надругаться, зовут Шарлотта, но мы называем ее Лотти. - Я Гарри Стайлс, - кудрявый пожал руку девушки, отчего Лотти слегка улыбнулась. – Я сделал вам чай по-своему, потому что чай Луи отвратителен, - парень передал моей сестре чашку, и она захихикала. Девушка уселась мне на колени и посмотрела на Гарри, который медленно пил свой чай. Затем она повернула ко мне голову и еле заметно кивнула, словно одобряя его. Я лишь закатил глаза и проигнорировал ее, но эта чертова теплота, распространяющаяся по моей груди, вовсю кричала от радости, потому что эти двое понравились друг другу. - Показывай уже свою девушку, Лотс. Сестра недовольно скривилась, но все же достала из кармана телефон. Мы с Гарри увидели, как она проигнорировала множество пропущенных звонков от матери и перешла сразу в фотоальбом, и через несколько секунд мы смотрели на снимок, где рядом с Лотти стояла девушка примерно ее возраста и с такими же светлыми волосами. - Она очень красивая, - заметил Гарри. Лотти покраснела и кивнула. Я снова взглянул на экран телефона, и на нем снова высветился входящий вызов от нашей матери, который моя сестра тут же отклонила. - Мама не в курсе? – девушка покачала головой, и я вздохнул. – Когда ты ушла? - Сегодня на заре, - Лотти заблокировала телефон после того, как поставила его на беззвучный режим, и начала неуклюже вертеть его в руках. – Я пыталась тебе вчера позвонить и… Кажется, трубку взял Гарри? А во второй раз ты был пьян, так что я решила, что будет лучше, если я приеду. Я застонал и протер глаза. - Мы были слегка подвыпившими, - пробормотал я, обращаясь в большей степени к себе, нежели к ней. - Ничего страшного, я привыкла. Гарри покачал головой, а его лицо приобрело строгое выражение. - Нет, Лу перестал выпивать так, как он это делал раньше, и вчера он не был пьян, - ответил он за меня. – Я заставил его. Лотти повернулась к нему и рассмеялась. - И где ты был два года назад? - Пожалуйста, позвони маме. Скажи, что она в порядке, пока она не сообщила в полицию или что-то в этом роде, - я прервал их, прежде чем Гарри попытался начать задавать вопросы. Лотти простонала и нахмурилась, всем своим видом показывая, что сейчас выйдет из себя, как она часто делала это в детстве. - Но Лу… - Лотти. Девушка вздохнула и соскользнула с моих колен, чтобы сесть на диван. Я видел, что она очень боится звонить – уж очень медленно сестра искала дрожащими пальцами в телефоне нужный номер. - Шарлотта Томлинсон! – резкий знакомый крик послышался в трубке еще до того, как Лотти поднесла телефон к уху. – Где тебя черти носят? - В Лондоне, - ответила Лотти дрожащим голосом, который был так мне знаком. - В Лодноне?! - У… у Луи. На миг моя мать замолчала, и я мог только догадываться, какое лицо у нее сейчас было. И это она еще не знает, по какой причине сбежала Лотти. - У Луи! – заорала она. – Лотти, сколько раз тебе говорить – теперь он нам никто! А вот это обидно. Я знаю, что она выдворила меня из дома, и мы были не в самых лучших отношениях, но я и предположить не мог, что на вот так запросто вычеркнула меня из семьи. Опять же, я и предположить не мог, что женщина, которая должна любить меня, несмотря ни на что, смогла выгнать меня из дома. И вдруг я задумался о близняшках и Фелисити. Они были такими маленькими, когда я ушел, и наверняка почти не помнят меня, особенно близнецы. Скорей всего, они верят тому, что им говорит обо мне мать, и мне совершенно не хочется знать, что именно она им рассказывает. - Он мой брат, - воскликнула Лотти. – Ты не можешь запрещать мне видеться с ним! Моя мать снисходительно вздохнула. - Лотти, где ты? Я приеду и заберу тебя. Глаза девушки в панике расширились, и она закивала головой. - Нет. Нет, ты не можешь… - Лотти, малышка, дай мне трубку. Она послушалась и прикрыла руками заплаканное лицо, а я направился на кухню, чтобы поговорить с матерью. - Мама? – на миг я задумался, стоит ли мне вообще ее так называть. Когда мы в последний раз говорили? Несколько лет назад. Когда она не ответила мне, я вздохнул. – Я привезу ее на этой неделе, когда Лиам и остальные вернуться домой. - Луи, - наконец, выпалила она. – Сейчас же верни ее домой. Я покачал головой. - Нет. Я два года ее не видел, и мне с трудом верится, что одна неделя что-то изменит. Моя мать снова замолчала, предоставив мне возможность заглянуть в гостиную. Мне захотелось разрыдаться, когда я увидел, как Гарри, обняв мою сестру, шептал ей что-то на ухо и перебирал пальцами ее волосы, как я делал это с ним, когда он был чем-то расстроен. Лотти соглашалась со всем, что он ей говорил, а затем обняла его в ответ. - Если она не вернется через неделю, я сделаю так, что тебя и всех остальных в этом… доме арестуют. Понял? – она произнесла слово дом, словно я сбежал в какой-то гей-бордель, и, скорей всего, она так и думает, учитывая, что она узнала правду про Лиама. - Замечательно. - И не думай, что теперь ты можешь вернуться домой. Я не обиделся на это, хотя, уверен, она хотела этими словами сделать мне больно, потому что перед глазами стояла картина, где Гарри успокаивает мою сестру, а также рамка с нашими фотографиями. - Я и не мечтал об этом. Спокойной ночи, - с этими словами я сбросил вызов. В квартире повисла тишина, пока меня не позвали. - Лу? Я вернулся в гостиную и заметил, что Гарри обеспокоенно смотрит на меня. Он протянул руку, но не в сторону Лотти. Я улыбнулся и подошел к нему, позволяя кудрявому переплести наши пальцы. - Лу, ты в порядке? - Все хорошо, Хазза, - но он не отпустил мою руку, а лишь покачал головой. - Я схожу в уборную, - прошептала Лотти, потирая глаза. – И, наверное, позвоню своей девушке. Она будет переживать, - она тихо поблагодарила Гарри и направилась в ванную, несколько раз взглянув на нас по пути. Гарри сжал мою руку и потянул меня на себя, и я опустился на диван рядом с ним. - Твоя мама, она э-э-э… - Она ужасна, - резко выпалил я. - Как будто я этого не знал, - Гарри бросил на меня взгляд и вздохнул. – Иди сюда, Луи. - Хаз… - Да иди уже сюда, идиот, - Гарри закатил глаза и протянул мне свои руки. Я бросился к нему и прижался к его груди, а его сердцебиение эхом отдавалось в моем ухе. Лотти вернулась через несколько минут, как раз в тот момент, когда я был близок к тому, чтобы уснуть в объятиях Гарри. Девушка увидела нас и закатила глаза. - Так вы одна из тех пар? – поддразнила она. – Которые не хотят признавать очевидного. Я тут же отпрянул от Гарри и покачал головой. - Нет, Лотти, мы не встречаемся. Не глупи, - мои слова вылетели на автомате – уже отработанные и выученные наизусть. Я спиной почувствовал, как Гарри посмотрел на меня взглядом, полным боли. - Знаешь, ты можешь не делать этого, - невнятно произнесла Лотти. – Мамы здесь нет, а я не тупая. Я густо покраснел и громко кашлянул, дабы прочистить горло. Меня атаковали с обоих сторон: с одной - Гарри со своими огромными печальными глазами, а с другой – Лотти, которая смотрела на меня проницательным взглядом. К счастью для меня, кто-то громко постучал в дверь, и Гарри вскочил с дивана, чтобы открыть. - Я открою, - произнес я и протянул руку, чтобы остановить его. - Луи, у меня есть деньги, - произнес все еще обиженный и сбитый с толку парень. Я закусил губу и наклонился, чтобы нежно его поцеловать, игнорируя при этом неприятное покалывание на затылке и мой чертов кричащий мозг. - Я открою, милый, - прошептал я. – Покажешь Лотти комнату Зейна и Лиама? Гарри закусил губу, и от его выражения лица мне хотелось плакать. Наконец, он кивнул и взял сумку Лотти. Я получил еду от разносчика и поставил ее на стол, после чего уселся и попытался напрячь мозги, чтобы придумать объяснение для Гарри, которое не будет отвратительно печальным. К тому времени, как он пришел на кухню и принялся за еду, не сказав при этом ни слова, я понял, что это невозможно. - Мы так скучали по тебе, Лу, - произнесла Лотти и схватила коробку с едой. – Особенно близняшки, они не понимали, где ты делся. Я закрыл глаза и вздохнул. Когда я снова открыл их, Гарри снова на меня смотрел. Наконец-то. - Что она им сказала? Лотти ничего не сказала и, наколов на пластмассовую вилку кусочек курицы, отправила его в рот. Я поднял брови, но она по-прежнему молчала, играя со своей едой вместо того, чтобы ответить мне. Наконец, она подняла глаза и вздохнула. - Луи, мне так жаль. - Что она им сказала? - Она сказала… Что ты умер. Я медленно поставил свою тарелку на стол и кивнул, после чего вышел из кухни. Я слышал, как сестра звала меня, но я не обращал на нее внимания. Я громко захлопнул дверь в свою спальню и громко зарыдал, на сто процентов уверен, что ребята услышали меня на кухне. Лиам не отвечал на мои звонки, переправляя их на голосовую почту, то же самое было с телефоном Зейна. До меня дошло, что сегодня Рождество и все нормальные люди празднуют, но противный голосок в моей голове нашептывал мне, что Лиаму надоели мои проблемы. Надоел я. Мне нужно выпить. - Лу? – я обернулся и судорожно глотнул воздух, когда увидел Гарри, тихо закрывающего за собою дверь. – Луи, мне так жаль. Я покачал головой. - Мне нужно выпить. Блять, я так хочу выпить. - Нет, не хочешь, - Гарри встал в дверном проходе и отрицательно покачал головой. - Хочу! – закричал я и попытался оттолкнуть кудрявого, чтобы проскользнуть мимо него, но он даже не шевельнулся, поэтому я принялся его дубасить. Гарри неподвижно стоял несколько секунд, а затем схватил меня за запястья, чтобы успокоить. – Мне нужен алкоголь, мне нужно забыть, мне нужно… - я снова разрыдался и уткнулся парню в грудь, чтобы хоть как-то приглушить свой плач. Гарри, поистине ангел, осторожно довел меня до кровати и неторопливо положил на нее, подсунув свои колени под мои ноги. Он держал меня, пока я рыдал и пускал сопли, как маленький ребенок. Кудрявый шептал мне на ухо что-то, чего я не мог разобрать, но я мог с уверенностью сказать, что это были слова утешения в стиле Гарри. Вскоре я уже более-менее успокоился, потому что смог нормально дышать и, наконец, открыть глаза. - Я просто хочу немного выпить, Хаз. Пожалуйста, - прошептал я. – Пожалуйста, не вынуждай меня делать это. Гарри снова покачал головой. - Нет. Лу, мне очень жаль, но нет. - Гарри, пожалуйста, - мой голос сорвался. Он лишь прижал меня ближе к себе и поцеловал в затылок. Я снова всхлипнул и поднес его руку к своим губам с осознанием того, что хочу, чтобы это был стакан, хочу, чтобы это был алкоголь, который поможет мне отключится и забыть все это. - Я хочу рассказать тебе абсолютно все, Гарри. Я хочу, чтобы ты знал, я хочу чтобы ты понял, но это так глупо. - Я выслушаю тебя, ты же знаешь это. - Пожалуйста, не возненавидь меня за это. Гарри покачал головой и прижал меня к себе до невозможности близко. - Я бы никогда не смог этого сделать, Лу. Я кивнул и повернул голову, чтобы уткнуться лицом в шею Гарри – так я не буду видеть его, а он – меня, и это только на пользу. - Мать выгнала меня из дома, как только узнала, что я гей, - я глубоко вдохнул и начал свой рассказ. – Мы всегда были вроде как верующими, особенно мама. Каждое воскресенье она тащила всех нас в церковь, и я помню, как постоянно ерзал, сидя на церковной скамье и уговаривал Лотти и Физзи надувать пузыри из слюны. Думаю, это помогло матери разобраться с моим папой, а затем и отец девочек также ушел от нее. Это дало ей возможность уйти от реальности – каждый раз, когда наши дела шли не совсем хорошо, она говорила: «У Бога есть на нас планы, Луи». И я понимал ее, в смысле, мне это не нравилось, но я ее понимал. - Я всегда знал, что я гей, ну или не такой, как все. Я даже помню, как по уши влюбился в старшего мальчика из воскресной школы, но я понимал, что это неправильно, поэтому никому ничего не сказал. Я пытался держать это в тайне как можно дольше ото всех, кроме Лиама, ну а Лотти всегда вроде как догадывалась. Так что до тех пор, пока мне не исполнилось восемнадцать, мать ничего не знала, но однажды она увидела на Фэйсбуке фото, где я целуюсь с одним парнем. Видимо, кто-то сфоткал нас на вечеринку и отметил меня на снимке, вот и все. Она говорила мне самые ужасные вещи, сказала, что я сущая мерзость и что я не тот сын, которого она воспитала. И еще она запретила мне находиться в ее семье. В ее семье, а не в моей. - Мне пришлось переехать к Лиаму и жить у него дома до конца учебного года, а летом мы вместе поступили в университет и он заботился обо мне, как мог. Я долгое время не связывался с сестрами и матерью, я даже не пытался позвонить им, потому что знал, что мне никто не ответит. Я ужасный брат. Гарри шикнул на меня и начал рукой выводить круги на моей спине. - Луи, никакой ты не ужасный брат. Это твоя мать выгнала тебя, и в этом нет твоей вины. - Нет, это как раз таки я виноват, - слабо прошептал я. – Я – гей, и в этом моя вина. Я бы мог встречаться с девушкой, я бы мог быть натуралом, как и полагается. Какой же я эгоист. Я почувствовал, как Гарри напрягся подо мной, и я был уверен, что его разозлили мои слова о том, что быть геем – неправильно. Он возненавидит меня за это, и будет прав. - Луи… - Я знал, что это неправильно задолго до того, как моя мать наговорила мне кучу гадостей, - прервал я его. – Я чувствовал себя неполноценным еще до того, как переспал с мистером Киллианом, и до сих пор себя так чувствую, когда целую парней, когда просто хочу их поцеловать. И единственным известным мне выходом из этой ситуации была выпивка. Я напивался до такой степени, что забывал, насколько грешным я был; я напивался до такой степени, что приходил домой с алкогольным отравлением, и матери приходилось убирать за мной рвоту. Хотя мать никогда это особо не волновало, ее больше заботило, кого я трахал, и что это было неправильно. Но для нее должно быть неправильным то, что она выгнала меня и перестала любить, и что сообщила сестрам… сообщила им, что я умер. Гарри энергично покачал головой. - Нет, Луи. Ты думаешь, что это неправильно? Думаешь, что с тобой что-то не так? - Она ненавидит меня, - пробормотал я. – Она ненавидит меня за то, что я гей, так что да, это неправильно. Я понял, что Гарри плачет. Он плакал и пытался скрыть это, прижав меня к себе как можно ближе и уткнувшись носом в мою шею, но все же я почувствовал влагу на его щеках. - Луи, послушай меня. Это не ты ошибаешься, а она. И это доказывает тот факт, что она заставила тебя поверить в то, что с тобой что-то не так. Мне так жаль, Луи. Мне очень жаль, что она так с тобой поступила. - Я не хочу так думать, - пробормотал я. – Потому что ты очень мне нравишься, Гарри, правда, но каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе… Это неправильно. Что-то подсказывает мне, что это неправильно, и я ненавижу это. - И ты пьешь, потому что… - Потому что так я могу забыть о том, чему учила меня мать, и все, что она мне наговорила, когда я ушел, и все, что все мне говорили раньше о грехах. Мне бы хотелось измениться ради нее, я знаю, что не нужно, но я, правда, хочу. Если не ради нее, то ради сестер. Гарри поцеловал меня в щеку, и я почувствовал, как слезы стекают по его щекам. - Ты не должен меняться ради кого-то, ты не должен угождать кому-то только для того, чтобы тебя считали правильным, понимаешь? – когда я ничего ему не ответил, Гарри тяжело вздохнул и покачал головой. – Ты бы когда-нибудь сказал Лотти бросить ее девушку и найти парня? - Нет, никогда, - выпалил я, потрясенный тем, что он мог такое подумать. - Тогда почему ты делаешь это с собой? – хриплый голос Гарри прозвучал прямо над моим ухом, и я не мог его проигнорировать, даже если и хотел этого, потому что он был прав. Я был настоящим лицемером. - Потому что я старший брат, и я должен поддерживать своих сестер, защищать их и… - Луи, Лу, дыши, - успокаивал он меня. Я кивнул ему и прижал кудрявого ближе к себе. - Я никому не рассказывал этого, даже Лиаму, - просипел я. – В смысле, о том, из-за чего я пью. Гарри издал какой-то непонятный отхаркивающий звук, который я так и не понял. - Я рад, что ты доверился мне, дорогой. Я улыбнулся и пожал плечами. - Ты умеешь слушать, Хазза. - Наверное, именно поэтому ты до сих пор не выгнал меня. Я рассмеялся, при этом мой голос был хриплым из-за рыданий, но я все же смеялся. Я немного отстранился и вытянул губы трубочкой, чтобы заставить Гарри рассмеяться. Он так и сделал, но после того, как закатил глаза и нежно поцеловал меня. Кудрявый задержал свой большой палец на моей нижней губе, но затем вдруг отстранился, выглядя при этом слишком серьезно, и мне стало страшно, что же будет дальше. - Я хочу попытаться, - произнес он, все еще не убирая палец. – Если ты хочешь попытаться, то я тоже хочу. - Я хочу, - пообещал я ему. – Гарри, я действительно хочу. Я не хочу быть таким, как раньше, я хочу быть с тобой. Гарри улыбнулся и кивнул, наконец, убирая свой палец. Я протянул руку к его груди, чтобы повертеть в руках подаренный мною кулон. Когда я взглянул на него, он нежно улыбнулся и запустил пальцы в мои волосы. - Лотти расстроена, дорогой, тебе нужно поговорить с ней. Я кивнул и привстал, а затем снова наклонился и поцеловал кудрявого. Он захихикал, и я ткнул пальцем ему в нос. - Просто потому что я могу, - прошептал я и притянул Гарри к себе, чтобы снова поцеловать.