Прости, я вампир

Работа не ладится. Все валится из рук. Мысли путаются и все время возвращаются к тому, что у него дома, на его диване, перед его телевизором, с чашкой его чая лежит живой вампир. Впрочем, утверждение о том, что он живой, сомнительно... «Я буду спать»,— сказал Сэхун, и сколько он не пытался отвлечься, воображению непроизвольно представлялся гроб с сырой землей и его тело внутри. Хотя утром он, кажется, вполне комфортно чувствовал себя на атласных простынях его дивана. — Он всего лишь авантюрист! — внезапно осознает Сэхун. -А я испугался! Поверил! Нужно в милицию звонить... он берет трубку, но в ней вместо гудков раздается голос: — Я же тебя просил без милиции. Немая сцена. Паника и ком в его горле. — Раз ты все равно не работаешь, может, сходим прогуляться? Покажу тебе пару фокусов. Тебе ведь интересно? Он явно самодовольно усмехается по ту сторону телефона. Сэхуна это злит, но он соглашается. Ему очень интересно... * ** — Спрашивай,— позволяет он, ухмыляясь. Они гуляют по улицам города уже битый час. Все это время он молчит и самодовольно улыбается своим мыслям, а Сэхун изо всех сил напускает на себя безразличный вид, хотя происходящее уже начинает его раздражать. Но он терпит. Он очень хочет узнать... — Брось! — тянет он своим певучим, беспредельно мелодичным голосом.— Ты совершенно не умеешь притворяться. Спрашивай! — Кто ты? — Мне казалось, с этим мы уже определились. — Этого не может быть. Вампиров не бывает! — Еще как бывают. Или ты полагаешь, что веками неутихающие разговоры о нас — пустая болтовня и вымысел? Уверяю тебя — люди на такое не способны! Всякая ложь в этом мире пропитана истиной. Все, что вы умеете,— обыгрывать и искажать факты. — Ты не похож на ходячий труп. — Вот! Самое грубое искажение фактов. Вампиры не мертвецы. Они живые! Существа из плоти и крови. Мы пьем воду и едим пищу, дышим, спим, но мы не способны к самостоятельной выработке необходимой всему живому энергии... Впрочем, я слишком опережаю события. — Значит, ты правда вампир? Он недовольно морщится. — Смотря что вкладывать в этот термин. Я не мертв, и кровь пью далеко не у всех. Ведь я волак. Он улыбается, и на его безупречном лице появляется самодовольное выражение. — Волак? — Пьющий женскую кровь. Перевод дословный,— бросив на парня косой взгляд с прищуром, поясняет он. — А мужчины тебе чем не угодили? — возмущается Сэхун. — Фу, какая гадость! Мужская кровь горчит, и после нее во рту остается привкус нестиранных носков. Он гадливо морщится, но продолжает: — Потребности в энергии, безусловно, удовлетворяет, но ненадолго. Женщина — вот источник жизни. В ее крови ключ бытия. Поэтому ни один уважающий себя волак не станет пить мужскую кровь. По нашим меркам, это самое низкое из всех возможных падений. Он замирает, чтобы тут же театрально выдохнуть следующие слова: — Волак — художник любовной иллюзии! Мастер, околдовывающий разум и тело, искушающий лишь ту женщину, которая этого ждет. Она дарует любовь, а взамен берет самую малость — немного сладкой энергии жизни... — По принципу пиявки? — едко перебивает Сэхун. Он снова морщится, но тут же усмехается с оттенком веселья в глазах. — Мы никогда не берем лишнего. И работаем чисто. Не подкопаешься. Мастерски создаём иллюзию. И даем не меньше, чем берем. Все честно. — Впечатляющий альтруизм! Одурманить, изнасиловать и напиться крови! Он весело улыбается его ядовитым замечаниям и, закатав рукава, демонстрирует гибкие кисти рук с красивыми длинными пальцами. — Настало время демонстрации. — Ты собираешься совратить кого-то на моих глазах? — ужасается Сэхун. Он смеется. Раскатисто, но негромко. — Предполагаю, что это мое умение ты сомнению не подвергаешь. Или я не прав? Скажи, и я всегда смогу переубедить тебя на твоем собственном примере. Он улыбается ему сахарной улыбкой, смотрит в глаза немигающим долгим взглядом, и по его коже пробегают мурашки, а щеки непроизвольно начинают краснеть. В этот миг у Хуна не остается сомнений в том, что это не простой смертный. Ни один мужчина не способен так будоражить взглядом. — Не стоит, благодарю! — с деланным отвращением возражает Сэхун и резко меняет тему.— А как тебя зовут? — Здесь и сейчас я Лухан! — усмехается он.— Здесь и сейчас...