Прости, я вампир

Холодно. Кончики пальцев слегка онемели и покалывают. Во рту царит пустыня. Кружится голова. Кажется, все это ему описывала МинА. Сэхун с трудом приподнимается на постели. Сознание мутится, картинка перед глазами нечеткая. Дрожащая рука ощупывает горло. Слева на шее отчетливо чувствуются небольшие ранки с подсохшей кровавой корочкой. Парень жалобно всхлипывает. Ему страшно. Слегка тошнит, и от волнения голова кружится еще сильнее. Сильно дрожат руки. Это слабость от потери крови. Утешает только одно — он все еще жив. Все эти дни, что Оно жило под его крышей, страха не было. Он прошел, испарился, растаял... Был лишь интерес к неведомому, необъяснимому. А теперь страх вернулся. Закрался в самые потайные уголки сознания и пугает его оттуда, усталого и обессиленного... Водоворот мыслей кружит в его сознании. Святая вода... Церковь... Крест. Может ли что-то из этого ему помочь? Если бежать, то куда, к кому? Сэхун, пошатываясь, поднимается. Он в спальне. Как он тут оказалася, догадаться несложно. А чем он тут с ним занимался — еще легче. В душе — отвращение к самому себе и... гнев! Безудержный. Обжигающий. Дарующий силы. На шатких, неустойчивых ногах он движется к двери, кутаясь на ходу в покрывало. Коридор. Дверь ванны, туалет, поворот, холл. Гостиная... Лухан сидит на подоконнике и смотрит в окно. Его тело расслаблено, лицо безмятежно. Он всецело умиротворен. — Очень красивое небо,— тихо шепчет его голос.— Неужели оно всегда было таким красивым? Почему я раньше этого не видел... Сэхун опирается о диван. Он молчит. На гнев уже не хватает сил, они все ушли на то, чтобы добраться до гостиной. Лухан ведет себя странно. То же безупречное лицо и тело, но совершенно иное выражение лица и глаз, тот же голос, но в нем слышится совсем другая мелодия. Словно не тот человек... Сэхун спохватывается, напоминал себе, что это волак, вампир, и если в нем и произошли перемены, то лишь благодаря воздействию его крови. — Прости,— шепчет Лухан, оборачиваясь.— Задумался. Ты, верно, голоден. Присядь. Волак вскакиваетс места. И осторожно, как заботливейшая из сиделок, усаживает его на диван и подкладывает ему за спину подушку. Сэхун хмурится. Происходящее ему непривычно. — Ты укусил меня,— он старается вложить в эти слова весь свой гнев и обиду. Выходит плохо. Голос сиплый и слабый. — Да. Прости. Я знаю, что виноват. Слишком увлекся. Головокружение пройдет. Тебе нужно поесть. Я приготовил обед. Все, как ты любишь... — Ты знаешь все только о своих собственных нуждах! Откуда тебе знать, что и как люблю я? Не помню, чтобы ты меня спрашивал, хоть и живешь здесь уже несколько недель. — Теперь я знаю. Он смотрит ему в глаза. В его взгляде — вина, а может, мастерская маска раскаяния. — Кровь переносит энергию, которая таит в себе информацию. Я пью кровь и непроизвольно получаю всю информацию о человеке. Его прошлое, настоящее, мечты, горести, надежды и страхи. Я знаю о тебе все. Сэхун смотрит изумленно, с трудом пытаясь осознать то, что услышал. Волак молчит. Он ждет каких-то слов или действий со стороны парня. Любых. Но, не дождавшись, уходит на кухню. Пока Сэхун ест, Лухан старательно обрабатывает укус на его шее. Сэхун хмурится и морщится, капризничая, как дитя, но его забота немного его успокаивает. — Много жидкости и сна. Лечение универсальное, как при простуде,— несмело улыбается он.— Тебе лучше? Хун игнорирует его вопрос и строго цедит: — Ты должен уйти. У тебя не было права меня кусать. Это было против правил. Он не особенно рассчитывает на результат. Тех самых упомянутых правил никто из них не обозначил.Ему нечем на него повлиять. Он беззащитен. Но Лухан снова удивляет его. — Ты правда этого хочешь? — Да. — Но я этого не хочу…Я впервые попробовал мужскую кровь. Полностью перекрыл свое громкое название «Волак». Чувство, что я становлюсь человеком. Я никогда раньше не задумывался о небе. А сейчас я впервые посмотрел на него. Твоя кровь..она вовсе не была горькой как я ожидал. Она была такой сладкой…и в тоже время безвкусной. Будто живая вода….-Лухан опустил голову и на минуту смолк, - Когда я был юн, я слышал что то об этой крови. Эта кровь может превратить самого страшного вампира в человека. Я чувствую возбуждение к тебе. И на данный момент я не могу остаться равнодушным. Сэхун, прости меня. Все это время парень ел обед ,который приготовил Лухан. И не подавал виду своего шока. Лухан подошел к Сэхуну и взял того на руки. Юноша удивленно смотрел на Волака. «Неужели это правда? Моя кровь сделала его человеком?» - пронеслось у Сэхуна в голове. Волак отнес его в постель и осторожно положил на кровать. Навис сверху. С каждой минутой глаза Сэхуна становились все больше и больше. Лухан нагнулся, и их тела соприкоснулись. Сэхун почувствовал как сильно возбужден волак. Он смотрел прямо в глаза парню, вскоре опускаясь на руках и нежно целуя в губы. Рукам Лу стал иследовать тело Хуна, не упуская из виду и миллиметра светлой и нежной кожи. Не отрываясь от поцелуя, Лухан приподнял тело любимого и снял не нужную одежду. Сэхун опустил свои руки к ремню партнера уверенно его расстегивая. Волак оторвался от губ и так же избавился от лишней одежды. Он опускался все ниже и ниже, оставляя засосы на теле парня. Стройные ноги Хуна невольно согнулись в коленях. Он развел их в стороны, позволяя Ханю устроиться между. Кажется, что даже сейчас Хун не смыслил, что творил. Его дыхание предательски сбивалось с каждым мгновением все больше. В это время руки Лухана начали нежно ласкать промежность парня. Волак поддался вперед и вобрал в рот головку члена и начал посасывать, водя руками по всей длине члена. Хуна невольно прогибался в спине, а с губ невольно срывались протяжные стоны. Наблюдая за реакцией, на лице Лухан появилась его фирменная ухмылка, которая так четко вьелась в память Хуна. "Не человек." — Пронеслось у него в голове. Все это время Хан игрался с чувситвельной головкой члена парня, то проводя по ней языком и опаляя горячим дыханием, то втягивая щеки и посасывая. Сэхуну это определенно нравилось. Раньше его тело никогда так не реагировало и не заставляло его краснеть. Ничьи прикосновения не заставляли сходить с ума и желать большего. Лухан резко оторвался от органа, на что Сэхун лишь жадобно проскулил, но совсем скоро с его губ сорвался новый стон, ведь Хан развел стройные ноги парня как можно шире и без подготовки вошел в стройное тело. Лухан томно выдохнул, чувствуя как стенки ануса сжимают его собственный член. Он понимал, что Хуну сейчас больно, однако, его возбуждение было слишком сильно, чтобы думать о чем то другом. Хун кусал собственные губы, со злостью сжимая в кулачках ткань простыни, а на его глазах выступили маленькие капельки слез. Он поддался чувствам, позволяя вампиру делать с ним все, что тот пожелает. Быстрый темп толчков и движение бедер Лухана выбивал из парня громкие стоны, что были больше похожи на крик, когда тот попадал головкой члена по простате. Хун не мог больше себя сдерживать, он поджимает пальчики на ногах и сжимает Ханя внутри, обильно кончая себе на живот, в это же мгновение чувствуя горячую сперму внутри себя, от чего с губ срывается последний стон, после чего Сэхун моментально проваливается в сон, не ощущая ни капли сил. Через некоторое время Лухан устроился рядом с парнем, заботливо укрывая его одеялом и убеждаясь в том, что тот спит сладко и ничто его не тревожит. Он чувствовал себя потеряно и не знал, что будет дальше. Хотя казалось бы, разве такой как он может чего то не знать. За все это время, что он жил у Сэхуна, он слишком привык к нему. С самой первой встречи Хан чувствовал странное влечение к парню. Он не хотел делать ему больно, а тем более уж делать больно дважды. В его голове проносится мысль о том, что Хун правильно подумал о том, что он не человек. Странное чувство грусти окутало его и он поддался вперед, осторожно целуя Сэ в макушку голову и после томно шепча на ушко. — Прости ...