Меч и Цветок

— Ошибаешься, она моя.       Мрачный голос перекрыл все звуки на парковке, эхом отдаваясь в голове Акины. Кажется, даже звуковая бомба не добилась бы такого эффекта, какой произвел своим появлением Асано: все вмиг обернулись к говорившему, а татуированный напрягся и отступил на шаг от сжавшейся на земле девушки. В его взгляде мелькнуло недоверие, смешанное с внезапной догадкой.       — Асано-сама, — выдохнула Акина, недоумевая, куда вдруг делся ее голос. Кажется, бандиты тоже узнали его, потому что лица всех застыли в напряжении. Удивительно, как все изменилось в одну секунду! Теперь уже они неуверенно переглядывались и бросали вопросительные взгляды на главного, как будто спрашивая, что происходит.       — Асано-сама, — на глазах изумленной Акины неохотно склонил голову Нацу, — что привело вас сюда? Вам что-то нужно?       Асано ответил не сразу. Его пристальный взгляд скользнул по Акине, подмечая растрепанную одежду и разбитые колени. У девушки по спине пробежали мурашки, когда в темных глазах зажглась хорошо знакомая искра.       — Нужно? — спокойно переспросил Кеншин. Слишком спокойно. — Да, мне нужно, чтобы вы не трогали мою собственность.       Неожиданно в сердце Акины родилась надежда: Кеншин ведь остановит их?       — Нам нет дела до твоей игрушки, Король, — нарочито спокойным голосом ответил татуированный, рассчитывая решить этот вопрос мирным путем. — Нам жаль, если мы побеспокоили тебя, нам нужна была только эта девчонка. — И он небрежно махнул рукой на затихшую Киоко.       — Зачем? — В голосе Асано ноль эмоций, только прохладный интерес.       Акине показалось, что мир пошатнулся и оставил ее без опоры. Появившаяся было надежда исчезла вместе с осознанием простой истины: Кеншин не поможет Киоко. Зачем бы такому человеку защищать ее подругу? Не проще ли оставить все как есть и насладиться отчаянием и болью непокорной «игрушки»? Ведь она снова нарушила приказ и еще не получила свое наказание, поэтому вполне очевидно, каким оно будет на этот раз.       И все же Акина не спускала глаз с Асано, мысленно взывая ко всему человечному, что было в нем, сама не замечая, сколько мольбы и безрассудной надежды вложила в этот взгляд.       — Она публично унизила меня! — Нацу начал выходить из себя. Его карие глаза недобро сощурились, и заискивающий голос совсем не вязался с их выражением. — Тебе ведь известно, что такое жажда мести, Король?       Он говорил что-то еще, но Асано не слышал его. Он смотрел только на свою «собственность», и на несколько мгновений все происходящее показалось ему отдаленным и незначительным.       Он все еще злился на нее. За то, что она сбежала, за то, что так волновался о ней, за то, что умудрилась вновь влипнуть в неприятности… Но вся эта злость испарялась при виде ее разбитых в кровь коленок, растрепанных волос и заплаканного лица. А ее умоляющие глаза! Как бы он ни унижал ее, чтобы он с ней ни делал, эта гордая девушка никогда не смотрела на него вот так, полностью признавая свою беспомощность. Сейчас она словно сдалась, понимая, что зависит от него. И, похоже, ничего хорошего она не ждала.       Это открытие неприятно задело Кеншина.       — Моя машина стоит у ворот. Иди к ней, — негромко велел он.       Мгновение — и словно что-то умерло в ее глазах…       — И подругу свою забери.       После этих слов хулиганы заволновались, глядя то на Короля, то на своего предводителя, явно недовольные тем, как оборачивается дело. Акина первое мгновение не двигалась, не до конца уверенная, что ее не обманывает слух, а потом как будто клешни душившего ее страха разжались, и она смогла вдохнуть.       — Отпустите ее, — сказал Асано двум растерянным хулиганам, продолжавшим удерживать Киоко. Те замялись, однако холодного взгляда было достаточно, чтобы они выпустили несчастную девушку. Хатори не удержалась и упала, но, быстро поднявшись, опрометью бросилась к своей подруге. Акина неуверенно встала и, взяв ее за руку, поспешила выполнить приказ Короля — пожалуй, ни разу она не выполняла его с таким рвением.       — Эй, а ну стой! — Нацу, наконец поняв, что жертву уводят у него из-под носа, яростно кинулся вдогонку, но был остановлен мощным ударом в челюсть. Через мгновение он уже растянулся на земле, в ошеломлении хватая ртом воздух и захлебываясь кровью. Двое парней, наблюдавших за развитием событий чуть в стороне, незаметно слиняли с парковки, поскольку вовремя поняли, что такого рода проблемы им совсем не нужны. Кеншин же с пугающей решимостью двинулся к Нацу, на ходу натягивая на руки черные байкерские перчатки без пальцев.       — Я же сказал, что нам не нужна твоя девчонка! Чего еще ты хочешь?! — заорал тот, судорожно отползая от человека, бояться которого у него были все основания.       — Хочу оторвать тебе руки, чтобы ты больше никогда не смог прикоснуться к ней, — голос Асано завибрировал от злости, — хочу выдавить тебе глаза, чтобы ты больше не смог посмотреть на нее, вырвать язык и засунуть поглубже в твою грязную глотку… Но тебе повезло — здесь не время и не место сильно пачкаться, поэтому я просто раскрошу твою челюсть на мелкие кусочки, не подлежащие восстановлению, а затем сломаю тебе все суставы на руках. А вы, — он перевел взгляд на двух не слишком сообразительных приятелей татуированного, — будете следующими.

***

      Только добежав до машины, Акина смогла вдохнуть полной грудью. Киоко рядом с ней уже оправилась от первого потрясения и начала тихонько всхлипывать. Акина обняла ее и попыталась успокоить. Хотя у нее самой еще подкашивались ноги от страха, а бешено стучащее сердце грозило выпрыгнуть из груди, она гораздо лучше подруги выдерживала подобные ситуации. Во многом благодаря Королю.       — Ну, успокойся, — шептала она, поглаживая плачущую девушку по плечу. — Все закончилось, с нами все будет хорошо.       Киоко долго не могла перестать плакать, слишком напуганная и дезориентированная, а Акина размышляла, насколько разумно будет просто сбежать с ней, спасаясь от Короля.       — Я так перепугалась, думала, они убьют нас! — выдавила Хатори, постепенно приходя в себя.       — Я тоже. Но все позади и мне даже не верится, что мы отделались так легко.       — Но кто… тот парень?       — Это Асано… — Акина оборвала саму себя и мотнула головой. — Не бери в голову! Тебе нужно идти домой, хорошо?       — Но как же ты?       — Главное, что ты в порядке. А со мной ничего страшного не случится, я уверена…       — Завидная уверенность!       Девушки вздрогнули и одновременно обернулись. Кеншин быстро направлялся к ним, на ходу вытирая кровь с левой руки лоскутом ткани, подозрительно напоминавшим кусок чьей-то футболки. Акина от его злого взгляда побледнела и привычно втянула голову в плечи. Киоко с изумлением наблюдала за этими изменениями.       — Твоей подруге не пора домой? — Кеншин даже не посмотрел Хатори.       — Д-да… Киоко, тебе и правда нужно возвращаться домой.       — Но ты…       — Она поедет со мной, — грубо перебил парень. — Садись в машину, Акина.       — Прости, Киоко, мне правда нужно ехать.       Акина бросила на растерянную подругу виноватый взгляд и забралась в спорткар. Девушка нутром чувствовала, что ей еще предстоит нелегкий разговор с Королем.

***

      Всю дорогу до дома Асано молчал. Устремив внимание на дорогу, парень лавировал в потоке машин, будто никогда не слышал о правилах дорожного движения, а Акина тщетно старалась стать невидимкой. Было уже темно, когда они въехали на ухоженный двор особняка Асано. Остановив машину, Кеншин вышел. Его молчание убивало и без того измотанную девушку, которая уже просто мечтала, чтобы парень накричал на нее, как делают все нормальные люди. Но Асано, судя по всему, нормальным человеком не был.       Отдав пожилому слуге приказ позаботиться о гостье, он скрылся в доме. Тот приветливо поздоровался с Акиной и проводил ее до гостевой комнаты, где она смогла принять душ. Когда она вышла из ванной, ее уже ждала горничная с аптечкой наготове. Обработанные раны на коленях и локте тщательно перебинтовали, а затем ей вручили красивое бледно-розовое платье, передав, что хозяин будет ждать ее в восемь вечера в обеденной зале. До ужина оставался час, но Акина переоделась сразу и, усевшись на кровать, стала ждать. Руки, сложенные на коленях, до сих пор мелко дрожали от пережитого шока, а из головы не шел образ плачущей и отчаянно кричащей Киоко.       Из-за ее характера подруга пострадала уже второй раз. Сколько себя помнила, Акина была прямолинейной и бесстрашной, но до сих пор последствия ее принципиальности задевали лишь ее саму. Подвергнув страшной опасности кого-то другого, она впервые со страхом задумалась о том, что ей нужно переделать себя, начиная с самого основания.       Тихий стук в дверь отвлек девушку от этих тоскливых мыслей. В комнату заглянула служанка и вежливо попросила следовать за ней. Обеденной залой оказалось большое отделанное темным деревом помещение на первом этаже, в центре которого стоял длинный стол, накрытый по всем правилам европейского светского ужина. Зала освещалась огромной хрустальной люстрой и множеством бра на стенах. Хозяин этого необычного для Акины великолепия сидел за столом, прокручивая в пальцах тонкую ножку бокала. Вся его поза выражала расслабленность и спокойствие, но девушка не позволила себе обмануться этим. Усевшись с другого края, она сцепила пальцы и стала ждать, но никакой реакции не последовало. Кеншин не смотрел на нее. Еще больше сбитая с толку, Акина опустила голову и сглотнула. Спустя несколько мучительных минут она поняла, что дольше у нее не получится сохранять спокойствие и, неловко кашлянув, хрипло произнесла:       — Я не голодна, можно мне уйти?..       — Нет, — резко ответил парень.       Акина закрыла рот. Глубоко внутри росли обида и тягучий страх, грозившие вылиться в слезы.       — Какую именно часть моего приказа ты не поняла? — прервал угнетающую тишину Кеншин. Не дождавшись ответа, он наконец взглянул на нее. — Я задал тебе вопрос.       — Я… я все поняла, — прошептала девушка, опустив голову и сосредоточенно теребя ткань платья. Она чувствовала себя ребенком, который испортил что-то очень дорогое и теперь ждал страшной трепки от разъяренных родителей.       — Поняла? — вскипел Асано, впервые с момента их знакомства повысив голос. — А я так не думаю, иначе знала бы, насколько глупо с твоей стороны не слушаться меня!       Вскочив с места, он в несколько шагов приблизился к ней и, жестко ухватив за локоть, рывком поднял со стула. Акина зажмурилась и всхлипнула от боли в поврежденной руке, когда он грубо встряхнул ее:       — Ты не усвоила мой урок, девчонка? Что еще мне с тобой сделать, чтобы ты наконец поняла свое положение?       — Ничего! Я все понимаю, клянусь, я усвоила урок!..       — Тогда какого черта ты делала в этом богом забытом месте, окруженная целой бандой насильников?!       — Я хотела помочь Киоко! Она была в беде и совсем одна, я должна была ей помочь!..       — В беде и совсем одна? Поэтому ты решила составить ей компанию?       Кеншин честно не хотел кричать, но попросту не мог сдержаться при мысли о том, что могло случиться с этой глупой беззащитной девчонкой, не подоспей он вовремя. Он потратил почти час, выясняя, куда направилась Акина. Чем больше времени проходило, тем сильнее он волновался, постепенно начиная злиться на нее. К счастью, один из школьников видел, как она садится в автобус и, выяснив маршрут, он вполне логично предположил, что единственным местом, куда могла направиться Оби, является ее старая школа. Через полчаса он уже был у входа в потрепанное временем серое здание, как вдруг его внимание привлекли крики, доносившиеся с парковки.       Асано немедля направился туда, и каковы же были его изумление и ярость, когда он увидел Оби в руках одного из тех ублюдков, которыми кишит по ночам город. Гнев не прошел даже сейчас, просыпаясь каждый раз, когда перед глазами снова и снова вставала эта картина. Асано и сам не мог до конца понять природу своей бурной реакции. Возможно, все дело в том, что он, в отличие от Оби, прекрасно представлял себе последствия подобной стычки.       — Она моя подруга. — Тихое жалобное напоминание вернуло парня к реальности. Взглянув на Акину, он увидел, что она плачет. Слезы прежде не трогали его, но с этой девчонкой никогда ничего не поймешь.       Отведя глаза, Кеншин попытался утихомирить злость. Он напомнил себе, через что она прошла и разжал пальцы, выпуская расцарапанную руку. Мимолетное сожаление по поводу причиненной боли кольнуло под сердцем при виде этих ушибов.       «…тебе не кажется, что ты был слишком жесток с девчонкой?»       Сунув руки в карманы, Кеншин некоторое время смотрел на нее сверху вниз, затем уже мягче произнес:       — Прекрати плакать — тебе не идет.       — Извините, — всхлипнула она, вытирая слезы тыльной стороной ладони.       «Совсем как ребенок», — про себя отметил Асано, незаметно успокаиваясь.       — Сегодня переночуешь здесь. Утром тебя отвезут в школу, — бросил он, разворачиваясь и быстро, пока его снова не накрыло, покидая помещение.

***

Акина

      Было уже за полночь, а я все никак не могла уснуть. Глаза просто не желали закрываться, а лежать, пялясь в потолок, было невыносимо. Поднявшись, я надела поверх пижамы халатик и тихо выскользнула из комнаты, решив немного прогуляться по огромному дому. Бродя по длинным коридорам, я случайно забрела в библиотеку. Тусклый лунный свет, проникающий через арочные окна, выхватывал из темноты высокие шкафы, протянувшиеся вдоль стен, кожаные кресла и диван, а также несколько практичных столов для чтения. Включив одну из зеленых настольных ламп, я взяла со стола первую попавшуюся книгу: Оскар Уайльд, «Портрет Дориана Грея» — эту книгу я любила и не раз перечитывала в оригинале. Усевшись на диван и поджав под себя ноги, я углубилась в чтение.       — Немного поздний час для такого занятия. — Саркастичный голос раздался прямо у меня за плечом, разрезав надолго установившуюся тишину и заставив меня испуганно подпрыгнуть. Захлопнув книгу, я соскочила с дивана и машинально спрятала ее за спиной.       — А-Асано-сама!.. — взволнованно пробормотала я, отчего-то чувствуя себя преступницей, и стала было лихорадочно искать оправдание, но парень, похоже, был настроен дружелюбно. Выпрямившись, он ловко перебросил ноги через спинку дивана и, удобно устроившись, жестом предложил мне присесть рядом. Отказаться я не посмела.       — Увидел, как ты кралась по коридору, и поначалу решил, что ты хочешь удрать отсюда, но потом понял, что вряд ли… в таком виде.       Он взглядом указал на ночной халатик, накинутый поверх достаточно нескромной пижамы. Смутившись, я плотнее запахнула его, краем глаза наблюдая за Асано. Он осматривал библиотеку так, будто зашел сюда впервые за долгое время, а я принялась украдкой разглядывать его лицо: правильные четкие черты, чуть поджатые губы и проницательные темные… нет, абсолютно черные глаза — настоящее олицетворение понятия «демоническая красота».       Кроме внешности Короля с демоном объединяла почти осязаемая аура силы и непоколебимой уверенности в своем превосходстве над окружающими, способная подавить и подчинить любого. Но не это отталкивало от него — по-настоящему пугала его жестокость. Я еще не встречала таких черствых и обжигающе холодных людей, хотя он и был всего на пару лет старше меня.       Ненависть, появляющаяся на ровном месте, злость, вспыхивающая из ничего, и постоянное напряжение, даже когда выглядишь расслабленным — все эти явления были выше моего понимания. Ко всему прочему, положение усугублялось преимуществами, которыми наделила его жизнь, такими как богатство и, соответственно, власть.       И внимание этого опасного и непредсказуемого социопата, которого в лицо знают, похоже, даже самые мелкие преступники города, я исхитрилась к себе приковать…       — Не стоит так на меня смотреть, — вдруг произнес Кеншин. — Я могу подумать, что нравлюсь тебе.       Я не столько смутилась, сколько испугалась этих слов, но парень, взглянув на мое вытянувшееся лицо, усмехнулся:       — Это шутка.       С облегченным вздохом я попыталась улыбнуться, однако губы лишь вяло дернулись в некоем подобии улыбки. Теперь настала очередь Асано с любопытством разглядывать меня. Нервно сжимая в руках несчастный том, я уткнулась в него и не поднимала глаз. Король ничего не говорил, только смотрел странно. Вообще, сегодня он во многом вел себя странно. Подумав об этом, я вспомнила, что так и не поблагодарила его за сегодняшнее. Не сказать спасибо я не могла, так же, как и заставить себя заговорить с непредсказуемым парнем.       — Если хочешь мне что-то сказать — говори, — неожиданно сказал Асано.       Я опешила — неужели мои колебания так очевидны?       Вскочив с дивана, я направилась к столу и положила на него книгу. Не оборачиваясь, боясь, что не выдержу его пристальный взгляд, вцепилась пальцами в столешницу так, что побелели костяшки.       — Да, я… Мне нужно поблагодарить вас за то, что вы сделали сегодня, — пробормотала я. — В случившемся виновата только я. Киоко пострадала из-за меня, и... если бы вы не появились, все кончилось бы очень плохо.       Я сглотнула ком в горле. Моя благодарность была искренней, даже несмотря на то, что я тихо ненавидела Асано, но признавать перед ним свою беспредельную глупость и беспомощность оказалось невероятно стыдно. Впрочем, я осознала свою ошибку и решила, что последствия, какими бы они ни были, более чем приемлемы.       — Спасибо, что помогли Киоко. Я в неоплатном долгу перед вами, — закончила я, обернувшись к Асано и поклонившись ему в знак глубокой признательности.       Некоторое время я с замиранием сердца ждала его реакции. Потом услышала, как он медленно поднялся и направился ко мне. Зажмурившись, я заставила себя не паниковать и мысленно приготовилась, ведь наверняка он сейчас опять поиздевается надо мной. Или разозлится и скажет, что ему плевать на меня и моих друзей, и тем более ему не нужны мои благодарности…       Рука Асано легла мне на плечо, заставляя выпрямиться. Я избегала смотреть на него, вместо этого опустив глаза, хотя мне мучительно хотелось узнать, что выражает его лицо в данный момент.       — Так значит, ты благодарна мне?       — Да. — Я кивнула, чувствуя, как учащается биение сердца в предчувствии беды. Парень стоял совсем рядом, я даже дыхание его ощущала, возможно, поэтому мне начало казаться, что пространства в библиотеке стало значительно меньше.       — И ты передо мной в долгу?       Снова кивнула, в сотый раз пожалев, что не умею держать язык за зубами.       — Выходит, выполнишь любое мое желание?       Я наконец взглянула на него. Только сейчас я осознала, что отдала в руки своего мучителя еще один способ поиздеваться надо мной, а он, разумеется, им воспользуется. Разница лишь в том, что на этот раз стимулом к выполнению его желания послужит не наш «договор», а моя искренняя благодарность.

***

      — Что молчишь? — Насмешливый голос Кеншина пресек мысли девушки. Шагнув вперед, он оперся руками на стол у нее за спиной и тем самым перекрыл пути к отступлению. Наклонившись, он внимательно посмотрел ей в глаза.       — Знаешь, котенок, тебе следует быть осторожнее со своими словами, особенно когда они касаются долгов. Теперь ты должна выполнить любую мою прихоть, понимаешь?       Акине стало трудно дышать. Близость Асано подавляла, а от одного взгляда на его красивое лицо ее бросило в жар. Девушка опустила глаза, отчаянно восстанавливая самообладание. Она прекрасно помнила, через какое унижение ее заставили пройти, когда она осмелилась оттолкнуть его в подобной ситуации, а тяжесть ошейника быстро вернула ее мысли в верное русло.       — Я знаю, — выдавила она.       — Знаешь? — Казалось, Кеншин был удивлен таким ответом. — Так ты не против того, что я собираюсь поцеловать тебя?       — Нет.       Он нахмурился — нехарактерное поведение Акины ему совсем не понравилось. Решив, что в ней говорит упрямство, парень наклонился к самому лицу девушки и заглянул в ее опущенные глаза. Никакой реакции. Тогда он легко коснулся ее губ. К его огромному удивлению она лишь непроизвольно дрогнула, но не двинулась с места. Отстранившись, он смерил ее недоумевающим и недовольным взглядом.       — Почему ты так ведешь себя, девчонка?       — Потому что так должна вести себя всякая послушная рабыня, — механическим голосом ответила Акина. — Разве не этого вы хотели?       Со внезапной догадкой Кеншин посмотрел на широкий кожаный обруч у нее на шее.       — Это из-за него? — подцепив ошейник пальцем, спросил он. Затем потянул Акину на себя, заставляя поднять голову. — Решила наконец принять правила игры?       Она не ответила, но ему и не требовались слова.       «Можешь сколько угодно изображать покорность, но твои глаза все так же сверкают», — отметил он про себя, неожиданно успокоенный и удовлетворенный пониманием, что их противостояние не завершилось капитуляцией.       Девушка молчала и смотрела сквозь него — нарочно, конечно же, — но даже стеклянные и нарочито безразличные, ее глаза завораживали Асано. Он вдруг вспомнил, как был восхищен, когда увидел ее на празднике в дорогом платье и бриллиантах, преобразивших ее до неузнаваемости. Как был до такой степени поражен и сбит с толку, что даже хотел пересмотреть свою ужасную задумку и не наносить сокрушительный удар… Пока она не улыбнулась какому-то недоумку, который, как и остальные ребята в зале, наверняка не раз ставил ей подножку в коридорах школы.       Кеншин был не склонен сожалеть о каких-либо своих поступках, однако, ощущая сейчас под пальцами грубую кожу ошейника, почувствовал внезапный прилив ненависти к этому предмету. Жгучее чувство только усилилось, когда, опустив глаза, он вдруг разглядел тонкие красные полосы на шее девушки — в тусклом свете настольной лампы эти раздраженные участки были едва заметны, но на нежной коже казались почти шрамами…       В звенящей тишине громко щелкнула застежка, и злосчастный ошейник отлетел в сторону. Акина изумленно проводила взглядом знак своего «рабства» и в замешательстве посмотрела на помрачневшего Асано. Поджав губы и нахмурившись, он кончиками пальцев погладил покрасневшую кожу — так невесомо, что Акина едва ощутила прикосновение. Девушка хотела спросить, что случилось, но Асано вдруг устремился к ней и накрыл ее губы своими. Это произошло столь быстро и неожиданно, что она даже не успела отпрянуть — только руки непроизвольно поднялись, чтобы оттолкнуть парня, да так и замерли в воздухе. Пользуясь ее оцепенением, он притянул ее к себе и поцеловал настойчивее.       Спустя, кажется, целую вечность, когда разгоревшееся внутри пламя стало слишком сильным, Кеншин резко оторвался от ошеломленной девушки. Тяжело дыша, он уставился на нее, пораженный собственной реакцией на столь невинный поцелуй. Он вовсе не собирался увлекаться Акиной в таком плане и совращать малолетнюю, но ничего не мог поделать с тем, что хочет… большего.       Она, похоже, была впечатлена не меньше, глядя на него так, словно весь мир сошел с ума, а он в первую очередь. Забавное выражение ее растерянного личика насмешило и немного отвлекло парня. Почувствовав, что полностью контролирует свой необузданный порыв, он расслабился и даже мысленно поиздевался над собой.       — Сама напросилась, — прошептал он, обращаясь не то к ней, не то к самому себе. Слабо усмехнувшись, он убрал за ухо прядь ее густых волос, погладил по виску… и в этот момент с ослепляющей ясностью вспомнил, как сегодня к ней точно так же прикасался тот татуированный парень.       Девушка одеревенела и машинально вжала голову в плечи, видя, как черные глаза наполняются холодной яростью.       — Акина, — тихо произнес Кеншин, — если я когда-нибудь увижу, что к тебе прикасается кто-то другой, не знаю, что я с тобой сделаю.       Акина приоткрыла рот, но не издала ни звука. Как реагировать на его слова было совершенно непонятно, однако Кеншин, похоже, и не ждал от нее никакого ответа: он просто наклонился и снова поцеловал ее, на сей раз грубо, бесцеремонно и по-собственнически, будто собирался оставить на ней свое клеймо. Не размыкая губ, он легко подхватил ее и усадил на стол — так, чтобы их лица находились на одном уровне. Жесткие пальцы сомкнулись у нее на подбородке, не позволяя уклониться, но не причиняя боли, хотя Акина и не думала вырываться. Она потеряла всякую способность двигаться и мыслить под шквалом незнакомых и пугающих ощущений, свалившихся на нее. Ее тело окаменело, но совсем не утеряло чувствительность, с оглушающей остротой воспринимая близость другого человека.       К счастью, Асано отстранился прежде, чем паника овладела ею.       В последний раз на секунду прижавшись к губам Оби, Кеншин отпустил девушку. Взглянув на ее раскрасневшееся лицо, лихорадочно сверкающие глаза и припухшие от поцелуя губы, он тут же пожалел об этом, ибо желание закончить начатое накатило новой мощной волной, почти погасив голос рассудка. С трудом сглотнув, он отрубил на корню саму мысль о том, чтобы зайти дальше, и сделал шаг назад.       — Ты так смотришь, будто тебя впервые поцеловали, — саркастично заметил он, стараясь отвлечься от соблазнительного рта, слаще которого, кажется, никогда прежде не пробовал. Растерянный, полный вселенского непонимания взгляд Акины заставил его замереть. — Подожди, хочешь сказать, что никогда раньше не?..       Она вспыхнула и, не дожидаясь, пока он закончит, спрыгнула со стола. Кеншин даже не стал останавливать ее, когда она пулей вылетела прочь из библиотеки.

***

      Забежав к себе в комнату, Акина захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Пытаясь отдышаться, она сползла на пол и собралась в комочек. Что это было? Король поцеловал ее — второй настоящий поцелуй в ее жизни и тоже от него!..       Пальцы сжали покрасневшие губы, а щеки обожгло огнем. От острых воспоминаний захотелось сгореть дотла и развеяться по ветру жалкой кучкой серого пепла.       Настойчивость Асано напугала ее. Это было не как в первый раз — тогда парень как будто просто хотел подразнить, а сейчас он был серьезен.       И он снял ошейник. Вскинув руку, Акина обхватила шею пальцами, не смея верить, что ей больше не придется носить это уродство. Словно камень с шеи упал, стало легко и радостно. Хотя эта радость и отравлялась напряжением и ожиданием какого-то подвоха.       И почему ей кажется, что теперь действительно придется избегать контакта с представителями противоположенного пола?..       Остаток ночи Акина проворочалась в постели, изо всех сил отталкивая мысли о случившемся, и лишь под утро смогла уснуть. Разбудило ее деликатное покашливание двух горничных, которые принесли девушке завтрак в постель и объяснили, что ей нужно поскорее поесть и собираться в школу. Примерно через полчаса Оби уже стояла во дворе, полностью одетая и с портфелем в руке. Кажется, она еще никогда не одевалась так быстро и аккуратно, а все потому, что служанки тщательно проследили за тем, чтобы форма нигде не помялась. Чувствуя себя не в своей тарелке, Акина тем не менее села в подъехавшую машину, за рулем которой был уже знакомый амбал. Гораздо труднее оказалось выйти из этой машины на глазах у всей Академии. Стараясь не замечать странных взглядов ребят, девушка направилась в свой класс. Всю дорогу на нее озирались, впрочем, как и всегда, только на этот раз никто не насмехался над ней, не пытался толкнуть или вырвать из рук портфель и выкинуть в окно.       Акина удивилась, но не подала виду. Первый, второй, третий урок, а ее одноклассники все так же молчаливы и удивительно миролюбивы. На обеденном перерыве в столовой было тоже подозрительно тихо. Никто не замечал Оби, словно она стала обычной ученицей, ничем не выделявшейся из толпы. Лишь изредка Акина ловила на себе украдкой брошенные взгляды, но этим все ограничивалось, пока в столовой к ней не подошла Синна Камомэ. Предводительница «обожателей Короля» остановилась напротив ее стола и сложила руки на груди. Глаза красавицы сверкали от гнева, а губы были поджаты в узкую полосочку. Акина удивленно подняла голову и выжидательно посмотрела на нее, так же, как и многие присутствующие. Несколько секунд Камомэ молчала, немного недоуменным взглядом изучая Оби, а затем сказала:       — Я не знаю, как ты сумела добиться милости Короля, и даже думать не хочу, какие грязные методы при этом использовала, но если ты думаешь, что это конец, то серьезно ошибаешься!       Девушка наклонилась к пораженной Акине и презрительно прошипела:       — Очень скоро ты надоешь Королю, и тогда мы будем ждать тебя. Уж я позабочусь о том, чтобы ты здесь и дня не продержалась!       С такими словами Синна покинула столовую под взглядами обеспокоенных учеников. Понять смысл слов одноклассницы Акина смогла после последнего урока: группа учеников около двери в класс довольно громко обсуждала поведение Камомэ.       — Что она делает? Разве не знает, что его приказы нельзя оспаривать? Так можно и на конкретные проблемы нарваться.       — Синна просто ревнует — со средней школы за Королем бегает, а ему дела нет!       — Все равно должна быть осторожнее, я и сам Оби терпеть не могу, но против Асано…       — Интересно, как все-таки она добилась расположения Короля?       — Кто знает этих бедняков и насколько далеко они готовы зайти? Выросли в грязи и ничем не побрезгуют, чтобы получить желаемое. В любом случае, уверен, что Оби старалась на славу, вымаливая прощение!..       Ребята засмеялись при этом намеке, а Акина потеряла терпение. Решительно подойдя к говорившему, она хлопнула его по плечу, а когда парень развернулся, отвесила ему звонкую пощечину. Ребята мгновенно стихли, начала подтягиваться публика.       — Кто дал тебе право молоть эту чушь? — звенящим от возмущения голосом спросила Акина. — Кто ты такой, чтобы поливать меня грязью?       — А-а, ты нас услышала, Акина-тян. — Похоже, ее пощечина ничуть не подействовала на наглого парня. — Как же неловко получается! Жаль, что я не умею извиняться… Может, ты мне покажешь, как это делается? Слышал, ты хорошо разбираешься в этом.       Ребята опять приглушенно засмеялись, а парень вызывающе посмотрел на Оби.       — Да, наверное, ты прав, я могу научить тебя извиняться, — невозмутимо ответила та и приблизилась к нему вплотную. Он немного удивленно следил за непривычно милым выражением ее лица, а затем вдруг с резким криком согнулся пополам, обеими руками держась за промежность. Акина сощурилась и, зло глядя на коленопреклоненного парня, сказала: — Начни с этой позы, дальше извиняться станет гораздо легче!..       Оби покинула школу, до самого конца держа спину прямо. Только в автобусе она позволила себе согнуться под тяжестью забот и усталости. Судя по всему, Король отменил наказание, и теперь она пользовалась его милостью. С одной стороны, это существенно облегчало жизнь, но с другой, подобное покровительство стало причиной неприятных слухов.       Как же она от всего этого устала!       Теперь нужно забежать домой, переодеться и идти в лапшичную. И объясниться с Киоко. Это, пожалуй, было самое трудное в данной ситуации, ведь подруга не знала ничего обо всей этой истории с Королем…       С невеселыми мыслями Акина взошла на крыльцо дома и достала ключи. Однако дверь оказалась открыта. Насторожившись, девушка повернула ручку и вошла в дом. Стараясь не шуметь, стащила с себя обувь, быстро соображая, водились ли раньше в этом районе воры…       — Акина? — Знакомый голос заставил ее подпрыгнуть от испуга.       — Мама?