Меч и Цветок

— Господин Асано ждет внизу, Накамура-сан.       Даичи удивленно посмотрел сначала на молодую горничную, а затем на часы, указывающие ровно двенадцать ночи.       — Спасибо, Рика-сан, ты можешь идти спать.       Накамура улыбнулся и вышел. Сбежав вниз по лестнице, он оказался в парадной семейного дома, выполненной в викторианском стиле и уставленной массивной мебелью.       — Приветствую, друг мой! Что привело тебя в такой поздний час?       — Хочу развлечься, собирайся и езжай со мной.       — Ты, как всегда, сама любезность! Сейчас, я только куртку прихвачу.

***

      К величайшему удивлению Даичи, Кеншин привез его в ночной клуб, что было по крайней мере странно, учитывая тот факт, что его мрачный друг просто терпеть не мог такие места. Проводив удивленным взглядом быстро скрывшегося в дверном проеме Асано, Даичи пожал плечами и пошел вслед за ним. Миновав шумный танцпол, они поднялись в комнаты для элитных посетителей, где их радушно встретили две официантки в дерзких нарядах. Подобострастно улыбаясь, девушки предложили им устроиться и приняли заказ. Кеншин, буквально упав на широкий красный диван, запрокинул голову и испустил тяжелый усталый вздох.       — Это один из наших самых популярных клубов. Отличное место для отдыха, — бодро изрек Даичи, усаживаясь напротив друга. — Как раз в твоем стиле.       — Твой сарказм неуместен.       Голос Кеншина источал яд, но Накамура только хмыкнул.       — Интересно, что было бы уместным для тебя сейчас?       — Не пытайся угадать — все равно не сумеешь.       — Возможно, — Даичи лукаво прищурился, — это что-то, о чем ты все время думаешь, что-то, что ты хотел бы видеть сейчас здесь… Или кто-то.       Асано не реагировал.       — Может быть, этот кто-то — Оби Акина? — невинно предположил Даичи. Как он и ожидал, при звуке этого имени глаза Кеншина распахнулись, он весь напрягся, глядя на улыбающегося друга. — Я ведь прав? Из-за этой девушки у тебя в голове сейчас полный бардак, верно? Поэтому ты притащил меня сюда, надеясь, что шумное и многолюдное место вроде этого поможет тебе забыться?       — Не понимаю, откуда в твоей голове такие странные мысли, — процедил Асано.       — Я знаю тебя почти всю жизнь, и это первый раз, когда ты пытаешься скрыть свои желания даже от себя самого, — серьезно сказал Даичи. — Ты ведешь себя странно с тех пор, как связался с этой девушкой.       — Чушь.       — Не согласен. Но сам подумай: на кой черт тебе эта глупая борьба с таким слабым противником? Тем более, она же девочка!       — Это не твое дело! — огрызнулся Кеншин.       — Полегче, друг, я лишь пытаюсь помочь, — мягко осадил его Даичи. — Тебе следует хорошенько подумать, прежде чем делать, Кен. Избить парочку болтливых ребят — это одно, но ситуация с Оби-тян — совсем другое. Ты не боишься слишком сильно навредить девочке? Или оказаться втянутым в игру пострашнее, чем те, в которые привык играть?       Кеншин непонимающе нахмурился.       — Слышал что-нибудь о женских чарах, мальчик мой?       Лицо брюнета скривилось в гримасе столь кислой, что Накамура не выдержал и расхохотался.       — Знаю-знаю! Прости, конечно, ты у нас опытный, к таким глупостям не восприимчив! — примиряюще махнув рукой, извинился он.       На самом деле, Асано уже попался — ну, или почти попался. Только сам он об этом, похоже, не подозревал. Даичи прекрасно знал своего друга, поэтому выражение его глаз в тот момент, когда Акина вошла в зал, поразило Накамуру. Странно было видеть на обычно каменном лице брюнета что-то, подозрительно смахивающее на восхищение.       Но пока этот упрямец сам не поймет, что Оби заинтересовала его, встревать бесполезно — в результате все равно пошлют далеко и надолго.       — Как бы то ни было, надеюсь, впредь ты не будешь больше устраивать подобные балаганы у себя дома. Иначе рискуешь привлечь внимание отца, а у вас с ним не слишком получается ладить. Асано-сама разрешает тебе все, но только до тех пор, пока не начнешь носить сор в избу. Ты должен понимать, что он не потерпит, если репутация его семьи и компании подвергнется угрозе — сразу примчится сюда или, что того хуже, заберет тебя в Америку. Не забыл, какую головомойку он устроил тебе недавно?       В глазах Асано вспыхнула ярость, но он сумел совладать с ней и презрительно фыркнул. И все же желание причинить Оби боль вновь начало крепнуть при мысли о том, что именно она стала виновницей этой «семейной беседы».       — Не злись, — сказал внимательно наблюдающий за ним Даичи. — Я всего лишь предостерегаю. Просто ты сам не свой в последнее время, раздраженный, несобранный… Я смог прочесть тебя, а это уже кое о чем говорит. Ты не можешь это отрицать.       Асано некоторое время сверлил Даичи тяжелым взглядом, затем, как будто признавая поражение, вновь откинул голову назад.       — Ты всегда мог прочесть меня, Даичи.       — Это не так легко, как тебе кажется. Не представляешь, сколько усилий нужно приложить, чтобы понять твое настроение!       — Разве это не говорит о твоей гениальности? — иронично бросил Асано, и по его голосу Накумура понял, что он постепенно расслабляется.       — Возможно, но ты уходишь от темы. Кто для тебя Оби Акина?       — Никто.       — Ты уверен? Потому что вот я совсем в этом не уверен…       — Я сказал тебе, она — никто!       — Ладно, предположим, я тебе поверил. — Даичи примирительно поднял руки, он прекрасно знал, когда нужно отступить. — В любом случае, тебе не кажется, что ты был слишком жесток с девочкой?       Асано долго не отвечал, его губы поджались, а лицо окаменело.       — Она заслужила, — наконец процедил он. — Посмела ударить меня. Я отомстил.       Накамура поперхнулся и закашлялся при этих словах. Не поверив своим ушам, переспросил:       — Ударила? Тебя? — Испепеляющий взгляд черных глаз был ему ответом. Не в силах сдерживать рвущийся наружу смех, Даичи расхохотался. — Боже, эта школьница нравится мне все больше!       — Тебе смешно?       — А я должен плакать от того, что тебе наконец-то хоть кто-то решился вправить мозги? — Накамура весело посмотрел на недовольного друга. — Теперь я понял, почему ты так на ней зациклился, дружище, да тебя попросту отшили!       Кеншин поморщился и хотел что-то ответить, но тут у Даичи зазвонил телефон. Парень, мельком взглянув на дисплей, тут же поднялся.       — Извини, потом договорим. Дела не ждут!       И Накамура покинул комнату, напоследок не глядя махнув рукой другу.       Асано только хмыкнул. Даичи всегда упрекал его в непредсказуемости, но часто и сам мог взять и просто рвануть с места, ничего не объясняя. Откинувшись назад, парень вздохнул.       «В любом случае, тебе не кажется, что ты был слишком жесток с девочкой?»

***

      — Ну, Кен, как твоя учеба?       — Все нормально, отец. — Кеншин вошел в гостиную и бросил пульт от широкого плазменного телевизора на диван. Не останавливаясь и даже не взглянув на отображающееся на экране лицо отца, он направился к холодильнику и достал банку энергетика. — Как там новый проект?       Представительный мужчина лет пятидесяти расстегнул пиджак и пожал плечами:       — Все так же, если не считать некоторых изменений в плане. Я уже выслал тебе запись последнего собрания, ознакомься и поделись своим мнением…       — Мне не нравится направление, в котором ты пытаешься двигаться. — Парень сделал большой глоток и накинул черную кожаную куртку. — Поумерь пыл и обдумай лучше. Не знаю, чем или кем ты там увлекся в этот раз, но ты не должен вмешивать личную жизнь в дела корпорации, отец.       — Наглеешь, сынок!       — Сам хотел, чтобы я интересовался. Просто напоминаю то, чему ты учил.       — Рад видеть, что ты не пропускал мои уроки мимо ушей.       — Мне нужно идти. До скорой связи, отец.       — Конечно, иди…       Не дожидаясь, пока мужчина договорит, Кеншин выключил телевизор и вышел.

***

      — Маленький гаденыш, совсем совесть потерял.       Асано Хиаши с усмешкой покачал головой.       — Мальчик вырос и превратился в настоящего лидера, — спокойно заметил секретарь за его спиной. — Он уже сейчас готов принять часть дел, я не понимаю, почему вы не начали вводить его в курс?       — Почему же? Он полностью осведомлен обо всех успехах и неудачах «AsanoGroup».       — Вы прекрасно понимаете, что я имел в виду. Вы не думаете, что можно бы тайно доверить ему один из филиалов и посмотреть, как он справится?       — Он справится, мне это хорошо известно. У него гибкий ум, он наблюдателен и обладает необходимой хваткой.       Хиаши поднялся из-за стола заседаний в конференц-зале и посмотрел на своего верного помощника и друга.       — Я переживаю не об этом. Меня гораздо больше волнуют его личные качества и внутреннее состояние. Понимаю, ты считаешь меня никудышным отцом, но я никогда не переставал присматривать за ним. Кеншин всегда был замкнутым ребенком, и после того, что случилось с его матерью, лучше не стало. Его действия в школе, образ жизни, отношение к людям — ничего не меняется, не улучшается. Боюсь, он еще не готов эффективно взаимодействовать с обществом.

***

Акина

      Я открыла глаза. Сил пошевелиться не было совсем, да и не хотелось. Что произошло вчера? Я помню, что Король нашел меня, мы ехали очень долго, потом я плакала…       К горлу подкатил ком. Почему я позволила себе плакать перед ним? Будто глупая слабачка, пытающаяся пробить его на жалость! Но я ведь и есть слабачка. Кто я, если не тряпка? Верно, никто.       С трудом подняв руку, я коснулась «украшения» на шее. Как же унизительно носить ошейник, словно какая-то собака! В тот вечер я превратилась в нее, позволив сделать подобное с собой…

***

      Выйдя за ворота особняка, я пошла вдоль дороги. Слезы высохли, и стало абсолютно безразлично все, что происходит вокруг. Остановив такси, я автоматически назвала адрес, однако вид пустующего холодного дома заставил сердце тоскливо сжаться. Оно требовало тепла и уюта. Не выходя из машины, я назвала другой адрес и поехала к единственному человеку, который мог дать мне его.       Заспанная Киоко открыла мне дверь и изумленно оглядела мой наряд. На ее обеспокоенные вопросы я ответила, что боюсь оставаться одна в доме, поэтому хочу переночевать у нее. Конечно, оправдание то еще, но в таком разбитом состоянии ничего лучше в голову не пришло. К счастью, отец Киоко радушно разрешил остаться, не задавая при этом никаких лишних вопросов. Бесконечно извиняясь за причиненное беспокойство, я устроилась на кровати подруги, которая была достаточно широкой, чтобы уместить нас обеих. Дождавшись, пока она заснет, я вышла на балкон и долго стояла там, глядя на огни ночного города. От холодного воздуха начали слезиться глаза, и я не заметила, как слезы сами покатились по щекам.       В едином порыве все спрятанные эмоции прорвались наружу, и глухой стон вырвался из груди. Прижав ладонь ко рту в попытке заглушить слишком громкие рыдания, я опустилась на корточки и заплакала. Слезы душили, сердце болело, а прохлада ночи не помогала успокоиться. Я плакала, пока не занялся рассвет. С его первыми лучами мои слезы высохли, как мне показалось — навсегда. Я вернулась в комнату. Улегшись на краю кровати, спиной к подруге, закрыла глаза и мгновенно заснула.       Проснулась, когда солнце светило уже высоко в небе. Понедельник, мелькнула тревожная мысль, и тут же исчезла в волне безразличия, охватившего все мое существо. Двигаться не хотелось, но пришлось побороть себя. Мне было безумно стыдно перед Хатори, нужно было скорее возвращаться домой. Родителей подруги дома не оказалось, зато она, оказывается, пропустила школу из-за моего плохого состояния.       У меня начинался жар. Киоко строго приказала не вылезать из кровати, махнув рукой на мои просьбы вызвать такси и отправить меня домой. Честно говоря, я была очень рада, что не придется пережить этот кошмар в одиночку. Подруга заботилась обо мне и выхаживала два дня, потом мне стало лучше, а о том вечере я и не вспоминала. Даже странно, но, может, сознание просто блокировало боль? Так или иначе, я была рада этому, предпочитая делать вид, что ничего не произошло. Я ничего не рассказала Киоко — незачем ей знать о моих жертвах ради блага ее семьи. Она не виновата в моем упрямстве, а отвечать за свои слова и поступки я должна сама. Одно только кожаное кольцо на шее не давало забыться полностью, словно оттягивая меня к земле. Я все время прятала его под шейным платком, каким-то чудом избегая расспросов подруги и ее родителей. Как ни странно, ненависти тоже не было. Вспоминая Асано Кеншина, я испытывала только страх и ничего больше.       Мама звонила почти каждый день. Она была обеспокоена тем, что я не отвечаю на домашний, но я пояснила, что решила погостить у Киоко, и она успокоилась, на всякий случай наказав не злоупотреблять ее гостеприимством. Киоко все время расспрашивала меня, но не смогла ничего узнать. Тогда она перестала спрашивать и сменила тактику — теперь ее целью было развеселить меня. Она весело болтала ни о чем, заставляя меня участвовать в разговоре, вспоминала какие-нибудь смешные случаи из прошлого, и мне действительно становилось лучше. Я смотрела на нее и думала о том, что ни за что не хотела бы лишить подругу ее замечательной, такой теплой улыбки. Когда же мне стало лучше, Киоко выпросила у отца денег и вытащила меня на прогулку.       После недолгих раздумий мы решили сходить в парк аттракционов. Точнее, Киоко решила, а у меня и права голоса-то не было. Стоял солнечный и теплый денек, и, несмотря на будний день, в парке было довольно много людей. Киоко и я в радостном предвкушении ступили на «территорию развлечений» и тут же скрылись в пестрой толпе. Почти два часа мы бегали от одних каруселей к другим, лишь изредка останавливаясь, чтобы перевести дух. Мой вестибулярный аппарат отнюдь не был слабым, но даже он начал сдавать после крутых горок. Признаться, я боялась высоты и, наверное, поэтому всегда упрямо лезла на нее. Не знаю, почему, но гордость не позволяла выказывать страх. Я любила парки развлечений и в иной ситуации радовалась бы такому веселому дню, но сейчас было ощущение, будто меня принуждают к чему-то.       Заметив мою усталость, подруга сжалилась надо мной:       — Давай купим напитки и пойдем домой?       — Давай.       — А еще тут есть мороженное и сладкая вата! — Киоко с энтузиазмом начала протискиваться к лоткам со сладостями, не забывая при этом сильно сжимать мою ладонь. Добравшись до заветного лотка, девушка купила два рожка мороженного и две банки холодной газировки. Вручив мне сладости, она предложила поискать место, где можно присесть. Неподалеку как раз стояли маленькие белые столики, к ним и двинулась Хатори.       За одним из столиков сидел невысокий мускулистый парень в рваных синих джинсах и черной футболке. Точнее, футболкой она являлась ровно до тех пор, пока ее не превратили в майку, безжалостно отодрав рукава. Коротко стриженные светлые волосы и свирепый взгляд карих глаз вкупе с татуировками на оголенных бицепсах выдавали в этом парне хулигана, если не бандита. Он был старше нас года на три, не больше. Парень вальяжно развалился на стуле, вытянув ноги и совершенно не обращая внимания на недовольство прохожих. Проходя мимо него, я невольно подумала, что будет, если кто-либо об него споткнется, ведь в такой толпе это было вполне вероятно…       Стоило подобной мысли родиться в моей голове, как я почувствовала, что Киоко выпустила мою руку. Удивленно взглянув на подругу, я увидела, как она падает, как, выставив руки вперед, пытается уберечь лицо, забыв, что все еще сжимает в пальцах железную банку… Все происходило, словно в замедленной съемке: Киоко упала, банку в руке разорвало, и из нее брызнула взболтавшаяся газировка, под основной струей которой оказался тот самый хулиган, чьи ноги стали причиной падения. Люди с криками разбежались, пытаясь избежать холодных капель, а парень с татушками подорвался с места. Его дружки оглушительно заржали, а я с ужасом смотрела, как из порезанной ладони Киоко начала струиться кровь. Подскочив к подруге, я помогла ей подняться. Киоко хваталась за руку, борясь с болью и слезами. Увидев, что натворила, девушка стала извиняться, кланяясь, снова и снова повторяя слова извинений. Татуированный окинул ошарашенным взглядом свою мокрую одежду, а затем зло посмотрел на мою подругу. Резко откинув стул, он угрожающе двинулся на нее.       — Ты, малявка, не видишь, куда прёшь? — рявкнул он и толкнул ее в плечо. Киоко не удержалась на ногах и, снова упав, испуганно посмотрела на парня, который приближался с очевидным намерением ударить ее. Я тут же загородила ему дорогу.       — Она же извинилась! — возмущенно крикнула я. — Что тебе еще нужно?       — Ты еще кто? Пошла прочь!       Он вплотную подошел ко мне, сверля угрожающим взглядом.       — Ноги свои надо при себе держать, тупица!       — Что? — Лицо парня вытянулось от удивления.       — Она руку порезала из-за тебя, недоносок, и ты еще возмущаться будешь? Повезло, что споткнулась девушка, иначе тебе твои ножищи давно бы рулоном в задницу закатали! — заявила я на одном дыхании, не задумываясь, как это звучит. Не обращая внимания на восхищенные и изумленные присвистывания толпы, я подхватила Киоко под руку и потащила за собой. Ей нужно было срочно обработать рану. Наверное, мне не стоило так срываться, однако, вспоминая ошеломленное лицо хулигана, я не могла не почувствовать некоторое облегчение. Как же приятно было вот так смело поставить его на место и наконец-то почувствовать себя прежней.       В больнице обнаружилось, что рана довольно глубокая, но швов не требуется. После перевязки мы сразу отправились домой. К тому времени адреналин выветрился, и я начала осознавать, в какую опасную передрягу чуть не вляпалась. К сожалению, вместе с адреналином испарилось мое приподнятое настроение. Отцу Киоко мы решили ничего не говорить, свалив все на несчастный случай.       На следующий день Киоко пошла в школу, а я осталась одна. Чтобы хоть как-то отблагодарить Хатори за помощь и гостеприимство, я решила убраться в доме и приготовить ужин. Уборку я закончила в полдень, ужин — ближе к вечеру. Приготовив все так, что необходимо было только разогреть, я пошла выбрасывать мусор.       Не знаю, почему я не заметила его машину, но, когда Асано вышел и начал приближаться, мне показалось, что он собирается ударить меня. Однако парень только взял меня за руку и потащил к машине. Я не сопротивлялась, прекрасно понимая, что покой кончился, и наступило время за него расплачиваться…

***

      Когда часы указали ровно семь, я встала и начала собираться в школу. Не сразу я вспомнила, что форма осталась в квартире Короля. Впрочем, ее все равно уже невозможно было носить — одноклассники постарались на славу. Но как теперь идти в школу? Не пойти нельзя — Асано будет в бешенстве. Секунду подумав, я решила идти в чем попало. Какая, в конце концов, разница? Удивительное чувство — полное безразличие!       Спустившись на кухню, я вскипятила чайник, села завтракать и только тогда заметила лежащую на кресле новенькую школьную форму. Тяжело сглотнув, я встала и подошла к ней. Похоже, пока я спала, многое успело произойти в моем доме… Интересно, а как я вчера оказалась у себя в постели? Неужели он занес?.. Б-р-р-р!       Тряхнув головой, я решила об этом не думать, и вернулась к трапезе. Какая разница? Король прислал новую форму, я взяла и надела — все предельно просто! Как же легко ничего не чувствовать!       Только вот чувства были. Просто уж очень глубоко они спрятались, чтобы не было так больно. Но они были, и я поняла это сразу, как только оказалась на территории школы. Казалось, весь комплекс внушительных зданий, именуемый Академией, мрачно нависал надо мной, осуждая и безмолвно насмехаясь. Я машинально попыталась спрятать безобразный ошейник под воротником, но это уродство было ничем не скрыть, тогда я оставила эти попытки и гордо выпрямила спину, изо всех сил игнорируя взгляды окружающих. А их было немало — ученики замирали при моем приближении, сбиваясь в группы и перешептываясь, или даже открыто смеясь между собой. Все, кто был свидетелем унизительной кары, спешили еще раз или два рассказать о ней друзьям.       Я не обращала внимания, просто шла дальше. Прошла просторный двор, вошла в здание, миновала коридор, зашла в класс — все, как обычно, если не считать того, что бурлившая в школе жизнь почти умирала там, где я проходила. Спасительный звонок вернул все на свои места, люди ожили и начали расходиться по своим делам. В этот день уроки длились бесконечно долго. Дольше, чем я могла выдержать. А в качестве приятного завершения учебного дня на предпоследнем уроке мне пришло послание от Короля: после занятий я должна дождаться его и ни в коем случае не покидать школу. Под смешки одноклассников я с каменным лицом выслушала взволнованного старшеклассника и кивнула. Камомэ с ехидством наблюдала эту картину.       Когда последний урок закончился, и все уже покидали класс, она наклонилась к самому моему уху и спросила:       — Каково это, когда тебе срезают крылышки? Говорила же, уходи по-хорошему! — У дверей она обернулась и добавила: — Наверное, эта штука у тебя на шее очень тяжелая? Не переживай так, она тебе к лицу!       Ее подружки захохотали и, послав мне воздушный поцелуй, вышли, оставляя наедине с душившими меня слезами. Я долго сидела, пялясь в одну точку и не двигаясь. Против воли одна слезинка все же сорвалась с ресниц, я сердито стерла ее. Вдруг в сумке запиликал старенький телефон, подаренный Киоко до тех пор, пока я не смогу купить себе новый. Взглянув на экран, я открыла входящее сообщение:       «Акина, пожалуйста, приходи скорее ко мне в школу! Мне страшно! Умоляю, помоги!!!»       Все проблемы отошли на второй план — я мгновенно вскочила и, прихватив сумку, бросилась бежать. Покинув класс, я пулей пронеслась по коридору, не обращая внимания на испуганные крики «гонца» Короля. Уже покинув школу, я на ходу позвонила подруге, но та не ответила, еще сильнее взволновав меня. Сев на автобус, я знакомым маршрутом поехала к своей старой школе, и думать забыв о наказе Асано.

***

      — То есть как, убежала? — медленно переспросил Кеншин. Его тихий голос и взгляд, в котором явственно читалась жажда убийства, не предвещали ничего хорошего для несчастного вестника. Парень невольно отступил на шаг, теребя края школьного пиджака.       — П-понимаете, о-она с-сидела в классе, как вы и приказали!.. А затем, просто… сорвалась с места…       — И ты не смог остановить ее? — Теперь тон стал зловеще ласковым.       — Простите! Простите меня! — забормотал парень, кланяясь и лепеча что-то, однако Кеншин уже не слушал его.       Он не был глупцом и понимал, что Акина не стала бы просто так нарушать приказ. Тем более после всего произошедшего. Что гораздо больше волновало его — это причина, по которой девушка так суматошно бросилась куда-то. Должно быть, случилось что-то серьезное. Надо найти ее, а затем преподать урок, чтобы она раз и навсегда зарубила на своем аккуратном носике, что его приказы не нарушают.

Акина

      Я толкнула двери и до боли знакомыми коридорами добралась до нужного класса. Ностальгия смутно зашевелилась где-то в душе, но я была слишком взволнована, чтобы предаваться приятным воспоминаниям. Как я и предполагала, Киоко сидела в классе, сгорбившись на стуле и прижимая к себе сумку. При виде меня она обрадованно вскочила и кинулась мне на шею.       — Акина, ты пришла! Я так рада, боже, спасибо!       — Что случилось, Киоко? Почему ты не отвечала на звонки? — Я обеспокоенно осмотрела ее.       — Батарея села, но… Акина!.. — И подруга внезапно заревела. — Ты не представляешь, как я испугалась!       Она без сил опустилась на стул, не выпуская моей руки.       — Да что произошло?       — П-помнишь, тогда, на аттракционе, я облила одного парня? — всхлипывая, начала рассказывать Хатори. — Я видела его здесь вчера. Он со своими друзьями ходил около школы, а когда увидел меня… он так посмотрел… Мне стало страшно. Я позвонила папе, и вчера он отвез меня домой, но сегодня он не может приехать. Я так боялась идти одна, что написала тебе…       У меня внутри все похолодело. Неужели тот хулиган нашел Киоко?       — Подожди, Киоко, успокойся! — Я присела перед ней на корточки и успокаивающе сжала ее плечи. — Вдруг это просто совпадение, а? Вдруг тебе показалось? Я уверена, все будет хорошо…       — Он здесь, я видела его! Он ждет меня там, снаружи. — Подруга всхлипнула. — Я боюсь, Акина! Что, если он хочет отомстить?       Я покачала головой.       — Ну, тогда он должен мстить мне! Это же я его оскорбила, правда? — Через силу выдавив улыбку, я поднялась и помогла подняться Киоко. — Пошли, выйдем через черный ход и пойдем домой. Ничего плохого не произойдет. Ты же веришь мне, да?       Она кивнула и послушно двинулась за мной. Занятия давно закончились, и теперь школа практически пустовала. Мы вышли через запасную дверь в другом крыле. Быстрым шагом направляясь к парковке, я с тревогой заметила, что за нами идет какой-то парень. Оборачиваться я не рискнула, но чуть дрожащая ладонь Киоко в руке заставила меня ускорить шаг — если что-то произойдет с ней из-за меня, я себя никогда не прощу! Мы уже прошли почти весь путь до остановки, оставалось только миновать безлюдную автомобильную парковку за школой и выйти на оживленную трассу. Чутье подсказывало мне, что все же мы туда не доберемся…       Как и всегда, оно не обмануло: стоило нам войти в тень парковки, как из-за широких колонн прямо перед нами вышли несколько парней. Я тут же остановилась, закрывая собой Киоко и уже точно зная, что и позади путь перекрыт. Парни неровным кольцом окружали нас, их было пятеро, если поблизости не околачивалось больше. От волнения сердце заколотилось где-то в затылке, а голова мгновенно потяжелела, отказываясь соображать. Киоко глухо застонала и уткнулась лицом мне в спину, немного приводя меня в чувство. Я должна защитить ее.       — Ну, привет, малышки. — Вперед вышел уже знакомый татуированный тип. Выглядел он донельзя довольным.       Я не стала задавать глупых вопросов — я и так знала, что он хочет отыграться. Только вот не знала, как защитить любимого человека.       — Вот видите, парни, — татуированный развел руками, — я же говорил, что они невоспитанные! Его приятели согласно заулыбались, некоторые медленно двинулись по кругу — точь-в-точь стая шакалов, окружающая добычу.       — Я с вами поздоровался, между прочим, а вы даже не ответили, — продолжал издеваться татуированный, вплотную подойдя ко мне и окидывая недобрым взглядом. От него сильно несло перегаром и куревом. — Что, уже не такая смелая, девочка?       — Отпусти ее, — твердо сказала я, борясь с головокружением. — Со мной можешь делать что угодно, только отпусти ее.       — Я сделаю, не сомневайся!       Он схватил меня за подбородок, резко приблизив лицо, однако после знакомства с Асано все его попытки напустить на себя грозный вид показались мне неожиданно смешными.       — Ты дашь ей уйти?       Лицо парня прочертила злобная усмешка.       — Ты бы хотела этого, крошка? — Зловонное дыхание обожгло губы, грубые пальцы прошлись по моей щеке, опускаясь ниже, на шею, и вызывая сильные рвотные спазмы. — Но что же делать? Я не могу отпустить твою подружку. Я же обещал ее ребятам!       Последние слова он произнес громко, под одобрительный свист друзей.       — Нацу, в этот раз девчонки действительно хороши, — сказал один из них, приближаясь к Киоко.       Меня пробрал озноб, поскольку до заторможенного испугом мозга наконец дошло, что именно собираются делать с нами эти парни. Киоко пискнула, когда ее бесцеремонно оторвали от меня. Я попыталась схватить ее за руку, но меня удержал Нацу. Подруга закричала, в ужасе отбиваясь от парня.       — Нет! Прошу вас, отпустите! Помоги мне, Акина, пожалуйста!       — Отпустите ее! — крикнула я. — Не трогайте!       Я заплакала от бессильного отчаяния, когда еще один подошел к подруге и резко ударил ее по лицу. Киоко затихла, обмякнув в руках парней, а я снова закричала. Невыносимо было осознавать, что все это происходит по моей вине. Киоко умоляет меня помочь, а я даже сделать ничего не могу! Очередную попытку вырваться татуированный прервал, заломив мне руку за спину и резко прижав к себе.       — Скорее тащите их в машину! — велел кто-то, и остальные тут же зашевелились, куда-то унося мою подругу.       — Пожалуйста! Прошу, ее не трогай! — умоляла я Нацу, наплевав на гордость. — Она же ни в чем не виновата! Это должна быть только я!       Не обращая внимания на мольбы, парень бесцеремонно сгреб мои растрепавшиеся волосы в кулак, чтобы не дергалась.       — Успокойся, девчонка, и прекрати кричать! Ты мне сразу понравилась, как только увидел тебя тогда. Не волнуйся, ты тоже получишь от этого удовольствие… может быть.       Он мерзко осклабился, касаясь губами моего уха. Меня передернуло от отвращения. Непонятно каким образом, но я смогла высвободить правую руку и ударить его по лицу, а затем со всей силы пнуть ногой в колено — терять мне все равно нечего. Парень выругался и швырнул меня на землю. От падения я больно ударилась коленками и расшибла локоть.       — Развлекайтесь с ней сколько хотите! — громко сказал Нацу приятелям и стал приближаться ко мне: — Но эта моя.       Я в ужасе съежилась, и буквально в ту же секунду через все тело словно электрический разряд пропустили:       — Ошибаешься, она моя.