Меч и Цветок

Акина

Урок биологии. Маленькие круги на листке бумаги, нудный голос учителя, шепотки недобросовестных учеников... — Оби Акина! — резкий оклик учителя выдернул меня из глубоких раздумий. — Да, простите. — Я тут же закрыла тетрадку с исчерканной каракулями страницей. — Прощаю, однако не рассчитывай, что мое прощение поможет тебе сдать экзамены. Насколько я понял, ты попала сюда, поскольку у тебя одни из самых высоких показателей по стране? — Верно. — Что ж, тем обиднее будет вылететь из школы за безделье. Поверь, есть много желающих занять это место, а в последнюю неделю твои оценки оставляют желать лучшего. — Я все поняла. Постараюсь исправиться. — Хорошо старайся, щеночек, — фыркнула Камомэ, — иначе хозяин будет недоволен! Я вспыхнула и не нашлась, что ответить. Точнее, найти нашла, только при учителе не озвучишь.

***

Последовав совету учителя Соты, после уроков я зашла в библиотеку. Учеба действительно заметно ухудшилась с тех пор, как в моей жизни появился Асано. Голова все время была занята мыслями о нем, а проблемы и унижения, с ним связанные, и вовсе сделали из меня беспомощную мямлю. Я не помню, чтобы плакала в средней школе хотя бы раз, но после знакомства с ним ревела почти каждый день. Самой от себя противно. Задумавшись, я завернула за стеллаж и столкнулась с кем-то. Послышался удивленный возглас, и на пол полетела целая гора учебников. — Извини, прости, пожалуйста! — Я бросилась помогать щуплому пареньку примерно моего возраста, который, суматошно поправляя очки, пытался собрать учебники. — Ничего, ничего страшного, — бормотал он, пока мы вновь воздвигали гору книг. — С тобой все в порядке? Мне очень жаль, я не заметила тебя. — Все нормально, я сам такой. — Паренек улыбнулся и протянул руку: — Такамори Юкио. — Оби Акина, очень приятно, — ответила я, про себя удивившись, что кто-то в этой школе осмелился пожать мне руку. — Я знаю, ты вроде школьной знаменитости. — Юкио встал. — Да, что-то вроде, — неловко промямлила я. — Что ж, если ты в порядке, тогда я пойду, наверное... — Не поможешь отнести это на стол? — А? А… да, конечно! Пока мы перетаскивали стопки, я заметила, что парень собрал много тех книг, за которыми я сюда пришла. Когда я спросила его об этом, обнаружилось, что мы учимся в параллельных классах, причем Такамори тоже поступил по конкурсу из-за отличных отметок. Парень знал, что произошло со мной, и почему меня принято обходить стороной, но все равно предложил помочь найти нужные учебники. Юкио ориентировался в библиотеке даже лучше, чем я. Он объяснил это тем, что из-за сложных отношений в семье и неприятностей с одноклассниками он проводит здесь все перерывы между занятиями и время после них. Увлекшись занимательным и милым собеседником, я не сразу заметила, что опаздываю на подработку. Тепло простившись с, возможно, новым другом, я убежала, готовая раскаяться перед Киоко. Время шло, и жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Из-за большой нагрузки на работе мама практически не появлялась дома, а если и была там, то все время проводила в комнате за компьютером. Я стала заниматься дополнительно дома и в школе, используя любую свободную минуту для учебы. К счастью, природа наградила меня великолепной памятью, которую я тренировала с того возраста, когда у меня впервые появились амбиции. Вкупе с отточенными навыками умного обучения она позволяла мне всегда оставаться в топе учеников школы. Правда, у столь высокой продуктивности имелись и минусы, например, почти полное отсутствие личной жизни и времени на подростковые заморочки. Иногда я все же задумывалась о том, чтобы вылететь из Академии, ведь тогда закончились бы мои проблемы с Королем. Но, с другой стороны, это сильно подпортило бы мою ученическую карьеру и ужасно расстроило бы маму. Так что я отбросила уныние и начала улучшать оценки, и в этом мне помогал Такамори, с которым у меня и правда получилось завязать дружбу. Правда, по понятным причинам ограниченную стенами библиотеки, где мы сидели за учебниками после уроков. Из-за подработки я не могла часто оставаться в школе, поэтому Юкио предложил заниматься вместе по выходным в городской библиотеке или у меня дома. Я с радостью приняла предложение. Такамори оказался на редкость приятным и чутким человеком. Он с трудом пускал кого-то в личное пространство, многое подмечал и на все имел свое мнение, которое, однако мудро никому не навязывал. За день этот замкнутый паренек успевал набраться впечатлений, которыми потом эмоционально делился при наших встречах, вызывая у меня неконтролируемую улыбку.       Такамори был робок и стеснителен по натуре, но твердо знал, чего хочет для себя, и всегда достигал поставленной цели. — Чудо, что я смог поступить сюда, это очень редкая возможность, которую я не должен упустить, — говорил он вдумчиво, когда мы шли бок о бок к автобусной остановке. Обычно парень бывал осторожнее и не говорил со мной там, где нас могли видеть ученики, однако сегодня в порядке исключения, а может, попросту забывшись, он шел рядом. — Я обязательно закончу Академию с высокими оценками и сам выберу, кем быть в этой жизни. Главное правило здесь — ни во что не ввязываться и никому не мешать, просто тихо существовать в своем уголке. — Я тоже именно так себе все это представляла, — уныло отозвалась я. — Но мою глупость только могила исправит. — Кстати об этом, я давно хотел спросить, но стеснялся… Почему ты тогда ввязалась в историю с Мураками-саном? — спросил Юкио. — Ты правда видела, как Король избивает его? — Да, видела. — Я нахмурилась, вспоминая тот день. — Он довел его до больничной койки, а самое ужасное, что даже ребята, видевшие это, не сказали ничего в тот день. Они просто молчали, хотя всем им было известно, кто виноват! — И ты не выдержала. — Такамори понимающе вздохнул и покачал головой. — Но тебе все равно не следовало так поступать, очень опрометчиво. К тому же, что сделано то сделано, Мураками-сану ничем не помочь. — Разве только заставить виноватого понести наказание. — Я пожала плечами. — Так учил меня мой отец. — Пожалуй, — усмехнулся он. — Знаешь, первый раз за всё время, что Король здесь учится, его наказали. Асано-сама выглядел очень злым, я никогда не видел у него такого взгляда… — Асано-сама? — раздраженно фыркнула я. — Даже ты так к нему обращаешься, хотя его здесь нет! Парень смутился и отвел глаза. — Он власть в Академии, Акина-тян. Хоть школу на кирпичи разнеси, это не изменится. Его репутация — не пустой звук, и, вопреки твоему представлению, дело не только в его деньгах и фамилии, просто он сам такой. Ему нельзя перечить, а его слова и желания невозможно игнорировать — такие правила, и они возникли не просто так. Ты и сама уже убедилась. — Все равно не понимаю. Я привыкла не наблюдать в стороне, если происходит что-то неправильное. — Я уже понял, — Юкио светло улыбнулся мне, — поэтому завидую тебе. Хоть я и парень, но со стыдом признаю, что во мне нет и половины твоих решимости и мужества. — Есть, просто у тебя не было повода их проявить! — уверенно возразила я и, помахав рукой на прощание, побежала к остановке, а Юкио чуть погодя двинулся в противоположенную сторону. Все шло просто замечательно: у меня появился новый друг и такая желанная свобода! Все было даже слишком хорошо, чтобы быть правдой.

***

— Ну что же ты, Юкио? Твое имя означает храбрость, так покажи нам ее, — издевательски протянул Кеншин, опираясь плечом на железный шкафчик и осуждающе глядя на отползающего паренька. Толпа разрослась, скоро ученики старших классов заполнили почти весь коридор, приготовившись наблюдать за расправой Короля над очередной жертвой. Случайно ставший свидетелем учитель поспешил покинуть место происшествия: срывы Асано взрослые предпочитали огибать стороной. — Что в-вам от меня нужно? — дрогнувшим голосом спросил Такамори, провожая умоляющим взглядом спину быстро удаляющегося учителя. — Во-первых, перестань так трястись — вызываешь желание тебя избить, — раздраженно поморщился Кеншин, отталкиваясь от своей опоры и неспешно направляясь к бедному пареньку, — а во-вторых, покинь эту школу. — Ч-что? — Уйди отсюда, сделай так, чтобы я больше не видел тебя, — мягко, почти заботливо пояснил Асано. — Но я не могу... как же я?.. — пролепетал Юкио, с ужасом наблюдая за тем, как меняется выражение лица Короля. — Не можешь? Какая жалость, — зло процедил он, опускаясь рядом с ним и кладя руку ему на плечо, — ведь я искренне хотел, чтобы ты ушел целым... И не успел Такамори понять, что он собирается делать, как Асано резко встал, хватая его за шиворот. Одним мощным движением он поднял Такамори на ноги и, не останавливаясь, со всей силы зашвырнул беднягу лицом в ряды металлических шкафов. Толпа охнула, когда по коридору разнесся скрежет прогнувшегося железа, смешавшийся с хрустом ломающегося носа. Юкио даже не кричал, оглушенный ударом, но Кеншин, похоже, останавливаться не собирался. Неотвратимо приближаясь к Такамори, он совсем не обращал внимания на его слабые попытки сопротивляться. Вновь подняв захлебывающегося кровью паренька, он прижал его к стене. — Что же мне с тобой сделать? — протянул он, склонив голову набок. — Выбирай сам. Если придумаешь что-то оригинальное, обойдусь одним этим и не стану выгонять из школы. Ну так как, идеи есть? — П-пожалуйста... — прохрипел в ответ Юкио, плача от боли и страха, на что Кеншин с отвращением поморщился, а толпа презрительно заулюлюкала. — Что? Хочешь, чтобы я отпустил тебя? — Такамори слабо кивнул, не скрывая рыданий. — Но это не входит в мои планы. Что ж, от тебя толку мало. Кто предложит идею посвежее? Кеншин обратился к толпе. Большинство тут же загудело, наперебой предлагая варианты и способы наказания. — Видишь, одноклассники тоже не любят тебя. Почему бы тогда не уйти? — Кеншин кивнул на учеников и усмехнулся, однако усмешка сошла с его губ, когда взгляд выцепил из серой массы знакомое лицо — Акина стояла в нескольких шагах от него и смотрела с таким ужасом, что Асано невольно стало не по себе. — Ты! — позвал он, перекрывая гул голосов. Акина замерла, а ребята неловко расступились, пропуская ее. — Иди сюда. Она не двинулась с места. Тогда Кеншин криво улыбнулся и посмотрел на Такамори. — Как насчет такого, Акина: ты скажешь мне, как правильнее поступить с этим ничтожеством, а в обмен я не стану выставлять его из школы? Акина не ответила, только взгляд медленно наполнялся презрением и отторжением. Это не понравилось Асано, но парень и сам не понял причины своего беспокойства. — Ну?! — Отпусти его. Тихий голос утонул в волне протестов, однако поднятая ладонь Асано тут же остановила шум. — Повтори. — От его колючего взгляда у Акины по спине побежали мурашки. Самым ужасным в этой ситуации было то, что попытка защитить друга могла спровоцировать Асано на еще более страшные вещи. — Отпусти его, пожалуйста, — так же тихо, но твердо повторила она, чувствуя себя пустой и совершенно беспомощной. Почему она не могла даже двинуться с места? — И ты туда же. — Кеншин с притворным огорчением покачал головой, а затем вдруг отстранился от Такамори, поднимая руки в жесте "я сдаюсь". — Ладно, отпущу, но только если ты объяснишь, зачем мне это делать. Присутствующие зароптали, устремив взгляды на Акину. Все ожидали ее ответа, а больше всех Юкио, который с трудом сумел сфокусировать взгляд и теперь сполз на пол, руками пытаясь остановить хлещущую из носа кровь. Сердце девушки больно сжалось от этой жуткой картины. Лихорадочно соображая, что ответить Королю, чтобы он смягчился, она сжала пальцами ремень сумки, кожей ощущая на себе выжидающий взгляд Асано. — Потому что... потому что так будет правильно, — срывающимся от волнения голосом сказала она, не глядя на него. Кеншин несколько долгих секунд обдумывал ее ответ. Взгляды всех были прикованы к нему. Несчастный Юкио со страхом ожидал решения. — Что ж, ты, вероятно, права, — наконец протянул Асано, засовывая руки в карманы джинсов и расслабляясь. Ученики молчали, чувствуя, что это еще не конец, одна только Акина не знала, что скрывается за миролюбивым взглядом Короля. Поэтому, когда он резко шагнул вперед и врезал Юкио ногой в живот, девушка закричала и зажала ладонями рот. — Жаль, что я не в настроении! — Кеншин жестоко улыбнулся и еще раз ударил Такамори. Тот с хрипом согнулся пополам и растянулся на полу, а пришедшая в себя Акина кинулась к ним и, упав на колени рядом с другом, поспешно перевернула его набок. Кеншин зло сверкнул глазами, схватил ее под локоть и оттащил от несчастного паренька. — Нет! Пожалуйста, перестань! — закричала Акина, вырываясь и не сводя глаз с потерявшего сознание Такамори. — Он задохнется! Прошу, пусти меня! Сумев высвободить руку, она вновь бросилась к Юкио. Повернув его голову так, чтобы кровь не мешала дышать, она в панике оглядывалась по сторонам в поисках помощи, однако никто не двигался с места. — Отойди, — процедил Асано у нее за спиной, но Акина и не думала выполнить его приказ. — Ты слышишь меня? — Не трогай его больше! — Я сам решу, когда мне остановиться. — Тогда избей меня! Вымести на мне свою злость! — Девушка вскочила и обернулась к нему. — Ударь меня, это же моя вина, почему ты его наказываешь?! Кеншин угрожающе навис над ней. — Тебе лучше послушать меня, девчонка... — Пожалуйста! — прошептала она, внезапно шагнув к нему, не отводя взгляд, в который вложила все отчаяние, душившее ее. — Пожалуйста, просто отпусти его! Ты не видишь, что он еле дышит? Неужели этого недостаточно, чтобы утолить твой гнев? Маска холодности на лице Короля дала трещину, в его чернильных глазах появилась растерянность, и надежда шевельнулась в сердце девушки. — Сгинь, идиотка! — вдруг донеслось из толпы — Акина точно узнала голос Камомэ по ноткам ревности. — Как ты смеешь смотреть в глаза Королю, оборванка? — поддержал Синну кто-то из девочек. — Ударьте ее хорошенько, Асано-сама! — Да, преподайте нахалке урок! Голоса посыпались со всех сторон, ребята словно проснулись, обрушив на голову Акины поток оскорблений наряду с проклятиями. Однако Кеншин никак на них не реагировал. Он все еще смотрел на Акину, и это не давало ее надежде угаснуть. Когда гул голосов стал слишком громким, парень сделал шаг назад и кивнул, отчего все затихли и насторожили уши. — Хорошо, — сказал он, — сейчас я оставлю его, раз ты так этого хочешь. Ребята удивленно зашептались, Акина от неожиданности не сразу поверила, что не ослышалась, а Кеншин развернулся и, забрав у какого-то ученика свой рюкзак, небрежно закинул его за плечо. — Когда он очнется, скажите ему, что с завтрашнего дня он не имеет права здесь появляться, — спокойно бросил он. Напоследок одарив Акину надменным взглядом, он ушел.

***

Поднявшись в квартиру, Кеншин сразу направился к бару и взял бутылку крепкого виски, которое стояло здесь исключительно в декоративных целях. Кеншин ненавидел спиртное, однако сейчас чувствовал острую необходимость хоть чем-то заглушить странное ощущение пустоты и разбитости. Опрокинув в себя пару стаканов, он развалился на диване и закинул ноги на журнальный столик. В таком состоянии его застал Даичи, когда вошел в квартиру поздно вечером. — О, Ками-сама, и что на этот раз произошло? Асано даже глаз не открыл. Тогда Даичи обогнул диван и озадаченно вгляделся в лицо друга. — Кен, ты пьян? — искренне изумился он. — Знаешь ведь, что алкоголь тебе противопоказан? Асано неохотно поднял веки и посмотрел на него. — Знаю. — Что-то случилось? Только не говори, что опять подрался. — Накамура уселся рядом и после слабого сопротивления забрал у него бутылку. По выражению лица друга он все понял. — Серьезно? И кто же этот бедняга? — Он получил лишь то, что заслуживал. — Кеншин раздраженно скривился. — Слабак, недостойный жить! — Ого, это серьезно. — Даичи с трудом сдержал смех. — Конечно, слабые не заслуживают жизни. — Смеешься? — Асано подозрительно сощурился. — Разве ты когда-нибудь даешь повод? — негромко возразил парень и тут же, пока пьяный и оттого в два раза более неуравновешенный друг не заметил сарказма, перевел тему: — Ну и что на этот раз тебя не устроило? Мне казалось, после случая с Мураками ты решил быть сдержаннее. — Это глупо, но он просто вывел меня из себя! Вечно ошивается вокруг нее, ни на шаг не отходит, даже дома у нее бывает... И что злит сильнее всего — она не против! Предпочитает проводить время в компании таких же ничтожеств, как она сама! — Она — это Оби, верно? — осторожно уточнил Даичи, пораженный словами друга, которого до этого считал не способным на ревность по отношению к девушке. Асано закрыл глаза. Глубокий вздох, и голос вновь стал относительно спокойным: — Сегодня я снова сорвался. Непростительно и нелепо, так разозлился из-за какой-то девчонки... Просто видя перед собой сопливую морду этого ублюдка, я не смог удержаться! — Боюсь, друг, она уже не "какая-то девчонка". — Накамура пристально вглядывался в лицо друга. — Ты не... — Верно, она моя! — Кеншин прервал его, резко пнув ногой столик. — Я заявил об этом перед всеми и доходчиво объяснил ей, что это значит, но почему эта девчонка не слушается меня? Продолжает убегать и своевольничать! — Потому что она — живой человек. Согласен, она очень упряма и обладает сильной волей, но разве не это причина, по которой ты выбрал ее? — Выбрал? — Асано растерянно посмотрел на него. — Да, Кен, выбрал. Она понравилась тебе, потому что достойна уважения, и тебе пора уже признать это. — Из нас двоих пьян ты! — Король фыркнул и отвернулся. — Как она может мне нравиться? Жалкая, упрямая, глупая, вечно попадает в неприятности из-за своего острого язычка, который она просто не в состоянии контролировать! — Согласен, Акина отличается от девушек, с которыми ты привык заводить… отношения. Но ведь у нее немало достоинств, я не прав? — лукаво поглядев на друга, сказал Даичи. — Например, она иногда бывает очень милой, не так ли? — Да, бывает, когда молчит в тряпочку и не доводит меня до белого каления! Даичи кивнул и продолжил развивать мысль в нужном направлении: — Точно, я помню ее на твоем празднике, она буквально ослепила всех. Жемчужины вроде нее — большая редкость, а ведь еще и умница! — Даичи разумно не стал напоминать, насколько недостойно Король обошелся с девушкой в тот вечер. Асано молча кивнул, задумчиво глядя перед собой и, очевидно, погружаясь в воспоминания. Неожиданно его взгляд снова стал хмурым. Он тяжело посмотрел на Накамуру, и тот замер, ожидая, что его маневр раскрыли. — Когда ты успел так ее разглядеть, а? — Асано попытался просверлить его взглядом, однако количество выпитого заметно усложнило эту задачу. — Успокойся, мой ревнивый друг, — облегченно усмехнулся Даичи. — Ты же знаешь, я никогда не посягну на то, что принадлежит тебе. Так на чем мы остановились? Ах да, Акина бывает очень милой, когда молчит, так? — Она всегда милая, особенно когда улыбается. — Кеншин устало вздохнул, сонно прикрыв глаза и, похоже, переставая уже различать сон и реальность. — Только она никогда не показывает свою улыбку мне, а этому Такамори с радостью и в любое время... Так посмотрела на меня сегодня, что я, как последний идиот, отпустил этого придурка, даже не смог закончить начатое. Такамори... да какое он имеет право даже глаза на нее поднимать? Пусть только выйдет из больницы... в следующий раз попадет в морг... Даичи со смешанным чувством недоумения и веселья прислушивался к затихающему бормотанию друга, который даже во сне продолжал словами убивать несчастного Такамори. Вообще-то Кеншин, и без того постоянно находившийся на грани депрессивного расстройства, никогда не пил и никакими другими вредными привычками не обзаводился, предпочитая снимать стресс куда более тяжелыми методами. Его выходки в школе и за ее пределами, в более опасных кругах, долгое время оставались загадкой для Даичи, который в конце концов решил, что друг просто умирает от скуки и одиночества. Однообразие и отсутствие выбора злили Кеншина. Он был послушен и собран, усердно учился с детства, стремился стать лучшим во всем, что должен знать наследник империи Асано, однако интерес пропадал с каждым днем. Пренебрежение родителей, постоянные репетиторы и ничего, что могло бы разбавить эту скуку, никаких привязанностей, способных смягчить его сердце... А потом инцидент с его матерью, когда ему исполнилось пятнадцать. После этого нрав Кеншина катастрофически ужесточился. И без того угрюмый мальчик вырос в сильного, замкнутого и жестокого парня с садистскими наклонностями, циничным взглядом и явными задатками лидера. Лучший ученик Академии стал ее худшим кошмаром и неформальным центром власти. Любое желание Асано становилось негласным законом, который не нарушали ни ученики, ни учителя, благодаря чему он и получил прозвище Король. Лишь недавно он вернулся к более-менее нормальному образу жизни, почти утеряв интерес и к той бесконтрольной среде на грани закона, в которой обитал достаточно долго. Облегчение Накамуры в связи с этим «становлением на путь истины» омрачилось пониманием того, что друг неизбежно начал погружаться в более спокойное для окружающих, но опасное для него самого состояние апатии. Даичи всегда был неподалеку и наблюдал за этими изменениями. Он как мог пытался разогнать ту мрачную тишину, которой окружал себя Кеншин, однако тот все глубже уходил в себя, пока не стал совсем непроницаемым и недоступным. Даже сейчас понять и предугадать его действия было очень и очень тяжело. В таком подвешенном состоянии его и нашла Акина. К счастью или, напротив, к неприятностям для них обоих, но дорожки этих двух исключительных людей пересеклись. Оставалось только надеяться, что Акина, пусть и не осознавая этого, не даст Асано уйти глубже в темный безрадостный мирок, в который он вгонял себя сам — во всяком случае оставаться надолго безразличным и холодным он, стараниями Оби, не имел возможности. С такой мыслью глядя на друга, Накамура вздохнул. Вскоре тот крепко уснул, а Даичи, накинув на него плед и заботливо сунув под голову подушку, покинул пентхаус, раздумывая над всем, что услышал сегодня.