Меч и Цветок

      — Как ты себя чувствуешь? — спросила обеспокоенная Акина, присаживаясь рядом с Такамори. Они находились в больнице, в которой Юкио провел почти неделю после происшествия в школе. Носовая перегородка была сломана, но оперировать не могли, пока опухоль не спала. На это ушло около трех дней, потом никого не пускали к больному, которому нельзя было разговаривать. Когда Акина наконец смогла навестить его, то пришла в ужас: лицо Юкио было почти полностью скрыто в бинтах, открывая лишь измученные, не выспавшиеся глаза.  — Не нужно беспокоиться, я скоро поправлюсь, — хриплым голосом попытался успокоить ее парень, но это произвело строго обратный эффект.  — Врачи сказали, что тебе придется пролежать здесь как минимум десять дней, что у тебя повреждены почки. — Акина чуть не плакала от отчаяния. — Прости меня, Юкио! Это я виновата в том, что с тобой произошло такое. Мне не следовало злить Асано, а я… Он предупреждал, но я опять все пропустила мимо ушей!  — Не ты его разозлила, а я. Такамори покачал головой и попытался сесть, но тут же скривился от боли. Акина помогла ему выпрямиться и поставила подушку, чтобы он мог прислониться к ней. Юкио благодарно улыбнулся и продолжал: — Я сам нарвался, мне следовало быть осторожнее, ведь знал, с кем имею дело. Сглупил, в общем.  — Не говори так, — расстроено возразила девушка. — Ты пострадал из-за того, что был другом мне. Спасибо тебе за все и прости, что причинила столько проблем.  — Мне не впервой быть битым. Меня больше волнует, что теперь мне в Академию путь заказан. Я хотел окончить эту чертову школу, потому что так у меня было больше шансов найти хорошую работу. Такамори говорил это с такой грустью, что у Акины возникло острое желание покончить с собой и не отравлять больше жизнь других людей. Поняв ее настроение, Юкио поспешно воскликнул:  — Не надо так смотреть! Я ни в чем тебя не виню, и ты не вздумай. Ничего непоправимого не произошло, а я ничуть не сожалею об этом!  — Время принимать таблетки и отдыхать! — В палату вошла медсестра. Акина не успела ничего ответить, так как она активно повела ее к выходу. — Пациентам нужно поспать, а школьникам пора домой, деточка. Вон темно уже, приходи завтра.  — Спасибо, что пришла! — Юкио помахал рукой на прощание.  — Я обязательно приду еще! Уже выйдя из больницы, Акина вспомнила, что оставила в палате свой телефон. Хлопнув себя ладонью по лбу, она побежала обратно наверх, но, приоткрыв дверь в палату, услышала дрожащий голос Юкио и остановилась. Парень сбивчиво что-то объяснял в трубку:  — Да, пап… Знаю, но я не могу пойти в школу. Для начала я еще не поправился… Нет, ты не понимаешь, что это… Я уже говорил, что не могу, папа! Он же убьет меня! Акина затаила дыхание. О чем он?  — Нет, пожалуйста, не нужно приезжать! Прошу, отец! Ладно! Я согласен, пойду, если это то, чего ты хочешь… Как только выйду отсюда. Только маме ничего не говори, пожалуйста, она не поймет… Пока. Такамори замолчал, а Акина еще несколько минут ошеломленно обдумывала услышанное, стоя за дверью в коридоре. Остаток дня она снова и снова прокручивала в голове подслушанный ненамеренно разговор. Юкио говорил со своим отцом и, судя по всему, тот кричал на него. Хотя парень и пытался объяснить, что не может вернуться в школу, отец слушать не желал, а значит, ему придется появиться там. И тогда уже Кеншина будет не остановить Из двух зол выбирая меньшее, Акина предпочла бы побои самого злого отца, однако Такамори, кажется, придерживался иного мнения. Голос парня так дрожал и срывался от страха, что ошибиться было невозможно: отец его избивает, и, раз Юкио боится его больше, чем Короля, избивает жестоко. Медленно и верно Акина пришла к решению, что нужно помочь Такамори любым путем, иначе ему просто не дадут выжить. Изменить ситуацию в семье парня она не могла, но в ее силах было исправить собственную ошибку. Только станет ли Король слушать? Все это время Акина больше не виделась с ним и не без оснований подозревала, что он злится.

***

«И снова я должна просить, — подумала Акина на следующий день, стоя перед дверью в личный кабинет Короля. — Такими темпами от моей гордости совсем ничего не останется!» Она с глубоким вздохом повторила себе, ради чего пришла, и подавила растущий гнев. В этот момент дверь открылась. К ней вышел старшеклассник, один из тех, что постоянно крутятся рядом с Королем, чтобы исполнять его прихоти и иметь право называть себя его «друзьями».  — Ты можешь войти, — сообщил парень, смерив ее надменным взглядом. Акина была настолько взволнована, что не могла ответить на это обычной колкостью. После случая с Такамори Асано вновь перестал обращать на нее внимание, и девушка окончательно запуталась: он злится на нее или ему все равно? Закрывая за собой дверь, она отчаянно молилась, чтобы хотя бы эта ее встреча с Королем не вылилась в очередную порцию шантажа и унижений. Во любом случае, если он выйдет за рамки, она и секунды здесь не задержится.       Решительно настроенная, девушка повернулась и оглядела помещение: просторная комната с большими окнами, два массивных стола для учителя и единственного ученика и удобные кожаные кресла вместо обычных стульев. Асано сидел за столом у окна, откинувшись на высоком вращающемся кресле с широкой спинкой. Его задумчивый взгляд был устремлен на экран ноутбука, а в пальцах он прокручивал ручку, которой периодически касался сжатых губ. Когда Акина остановилась напротив, парень бросил на нее беглый взгляд и вернулся к разглядыванию монитора.  — Чем заслужил честь лицезреть тебя здесь? — поинтересовался он, быстро щелкнув по кнопке Enter. Акина опустила голову. Разглядывая свои ботинки, она думала, как лучше всего начать разговор, чтобы щекотливая тема не привела к взрыву ярости. После того, что Король сделал с Такамори, ее мнение о нем вновь ухудшилось.  — Я пришла с просьбой, — наконец выдавила она, чувствуя легкое головокружение от волнения.  — Почему я так и подумал? — Кеншин даже не посмотрел на нее. Акина снова помедлила. Идея прийти сюда уже не казалась ей разумной. Нет, скорее, это было ужасно глупо и опасно, но идти на попятный она не имела права.  — Это касается Такамори. — Асано не ответил, и она продолжила: — Его отец велел ему ходить в школу, но он не может… из-за вас.  — И?  — Дело в том, что отец… избивает его, поэтому уйти из Академии…  — Какое отношение это имеет ко мне? — Асано наконец поднял голову и посмотрел на девушку.  — Вы должны помочь ему.  — Я никому ничего не должен, и мне совершенно не интересно, что происходит в семье Такамори, — немного раздраженно перебил он. — Мне больше любопытно, почему тебя это волнует.  — Потому что Такамори пострадал из-за меня.  — Хорошо, что ты это понимаешь.  — Но ведь вы не можете все вот так оставить!  — Могу и оставлю. Самоуверенный и насмешливый вид Короля начал выводить Акину из себя. Стиснув кулаки, она глубоко вздохнула.  — Позвольте ему вернуться. Пожалуйста.  — Нет.  — Тогда мне здесь делать нечего! Развернувшись, Акина пулей вылетела из кабинета. Когда дверь за ней захлопнулась, Кеншин с бессильной злостью запустил руку в волосы и вернулся к работе. Точнее, попытался. Он снова перегнул палку? И что на него нашло? Ведь только утром он пообещал себе, что не позволит Оби вывести его из равновесия. Но вот ее взгляд вновь полон ненависти, а он вновь зол, как дьявол! И все потому, что утром ему доложили, что девчонка навещает Такамори в больнице. Неужели этот слабак упросил ее прийти к нему? Или Оби сама так беспокоится о нем? Лучше бы о себе волновалась! Прошло около десяти минут, а мысли о ней не желали исчезать. Тихо выругавшись, Кеншин не выдержал и сорвался с места. Выбежав в коридор, он быстро пошел к выходу из школы. Во дворе Акины уже не было, и парень направился в сторону автобусной остановки. Он нашел ее там, стоящей около небольшого супермаркета. Девушка опустила голову и раскачивала в руке свою потрепанную школьную сумку. Асано остановился в трех шагах, но она не заметила его, продолжая грустным и задумчивым взглядом сверлить тротуар. Она стояла так, даже когда один из грузчиков, выносивших из супермаркета старые холодильные камеры, неожиданно оступился и выпустил свою ношу. Большой белый холодильник накренился и начал падать в сторону Акины, которая уже не успевала отскочить. Рабочий закричал, прохожие кинулись в стороны… В последнее мгновение девушку дернули в сторону и сжали в объятиях. Она испуганно вскинула голову и столкнулась со злым взглядом черных глаз.  — Совсем с ума сошла? — прошипел взявшийся из ниоткуда Асано. — Не видишь, что вокруг происходит?  — Вы целы? Не ранены? — К ним подбежали перепуганные грузчики, так что парню пришлось сдержать поток ругательств, готовый обрушиться на голову Оби. Та принялась убеждать рабочих, что с ней в порядке, и извинилась за доставленное волнение, чем вогнала Асано в ступор. Когда проблема была улажена, Акина повернулась к нему и тут же получила ощутимый щелбан в лоб.  — Ты за что извиняешься? Она зашипела и потерла лоб. — Я извиняюсь, потому что виновата! Перед вами я тоже извиняюсь, простите за беспокойство.  — С чего ты взяла, что я беспокоился? — Кеншин с издевкой изогнул бровь, скрывая растерянность. А ведь и правда беспокоился, иначе не кинулся бы спасать…  — Если нет, то почему помогли мне? И как вообще здесь оказались? Не он один мог сложить два и два. Прежде чем парень успел ответить очередной уничижительной репликой, Акина вдруг взяла его за руку, испуганно разглядывая небольшую, но достаточно глубокую кровоточащую рану на запястье.  — Наверное, об сетку холодильника… — пренебрежительно скривился Кеншин.  — Подождите здесь! — И девушка убежала в сторону маленькой аптеки через дорогу. Вернулась оттуда спустя несколько минут, неся в руках пакетик. Не иначе, как забывшись, она потянула парня за руку и усадила его на скамейку. Сев рядом, достала из пакетика рулон ваты и осторожно собрала кровь. Вслед за этим последовали обеззараживающий раствор, мазь и бинт. Асано с выражением недоверчивости и изумления на лице наблюдал за действиями девушки. Его поражала перемена в ее настроении, ведь всего несколько минут назад она злилась на него и ненавидела, а теперь с беспокойством обрабатывала рану, то и дело неосознанно дуя на нее, когда наносила мазь. Поистине, смешное и невозможно милое зрелище! Едва порез был перевязан, телефон девушки зазвонил. Киоко предупредила ее, что не сможет прийти, потому что заболела. Выслушав подругу, Акина заверила ее, что все в порядке, и выключила телефон. Переведя взгляд на Короля, она наконец заметила, что он глядит на нее, как археолог на некую интригующую раскопку. В голове сразу ожили воспоминания о Такамори и недавней ссоре, и девушка нахмурилась, отвернулась и стала собирать вещи. Она все еще была зла на Асано, а такое безразличное отношение к чьей-то жизни не могло не вызывать отторжения.  — Зачем ты это сделала?  — Сделала что? — буркнула она. Вместо ответа парень поднял перебинтованную руку. Она только плечами пожала, показывая, что ничего особенного не произошло.  — Всего лишь благодарность, вы ведь пострадали из-за меня. Но все же сходите лучше в больницу, чтобы не осталось шрама. С этими словами Акина взошла на остановившийся напротив автобус, а Кеншин проводил ее растерянным взглядом, порываясь остановить, но не находя повода это сделать. Она уехала, оставив на скамейке рядом с ним пакетик с медикаментами, которые парень после недолгого колебания все же забрал. Он не стал возвращаться в квартиру, которая казалась слишком пустой, особенно когда настроение так стремительно падало на ноль, вместо этого решив переночевать в особняке. Однако покой не шел, так же, как и сон, и Асано еще долго сидел в уютном кресле в гостиной, обдумывая причины своего беспокойства. Акина злилась на него, и почему-то это продолжало тревожить. Нет, он не жалел о том, что сделал с Такамори, хоть и признавал, что переборщил, но все же неприятно было сознавать, что девчонка теперь думает о нем еще хуже. Но разве он не предупреждал, что будет, если увидит рядом с ней кого-то другого? Кеншин долго не подходил к Акине, убедив самого себя, что ему просто необходимо на время отвлечься от нее, и на самом деле это увлечение так и останется просто увлечением. Ее знакомство с Юкио встревожило, однако не заставило изменить решение игнорировать девушку, пока она не стала проводить все больше времени в компании книжного червя в библиотеке и даже у нее дома, постепенно все сильнее сближаясь с ним. И она начала улыбаться. Незаметно, но все шире и искреннее становилась улыбка Акины в присутствии этого Такамори. Он мог легко заставить ее улыбаться, тогда как рядом с ним самим Акина превращалась в комок нервов. Это и не удивительно, учитывая сложившиеся между ними отношения. Кеншин подумал, как относился бы к девушке, если бы обстоятельства их знакомства были иными, и понял: на самом деле, никак. В ней не было ничего, что побудило бы его к знакомству, поскольку этого не требовалось для учебы, работы или мимолетного развлечения. Как и он не принадлежал к тому типу людей, с которыми эта упрямица захотела бы общаться. Он вспомнил взгляд, которым она одарила его в коридоре школы, где он безжалостно избил ее друга. Сколько боли и непонимания было в нем, сколько презрения!.. Парень с досадой сжал ладонь в кулак и обратил внимание на белоснежную повязку на запястье. Перед глазами немедленно встал образ Акины, которая бережно, чтобы не причинять боли, обрабатывала ему царапину, полученную по ее же вине. В тот момент она относилась к нему совсем по-другому, с заботой. Это было странно, ново и безумно приятно, но самое удивительное, что своим поступком Акина сумела окончательно погасить то мизерное неприятие, которое еще слабо колыхалось в нем.

***

Уставшая и измотанная после двойного урока физкультуры, Акина покинула спортзал и направилась к основному корпусу. Пересекая парк, она взглянула на часы, и, хотя до смены в лапшичной оставалось всего полтора часа, не смогла удержаться и не отдохнуть. Положив сумку под голову, она прилегла на широкую удобную скамейку. Погода стояла теплая, несмотря на приближение вечера, и, убаюкиваемая шелестом деревьев, Акина постепенно погрузилась в дрему, а затем и в полноценный сон. Ей снилась яблоневая роща. Раскидистые ветви фруктовых деревьев пропускали тонкие звенья золотого света, играя солнечными зайчиками на серебристом кулоне, и маленькая девочка с восхищением разглядывала его. Ее звонкий смех смешался со смехом высокого мужчины с удивительно добродушным лицом. Мужчина улыбался и звал ее, а девочка с радостным предвкушением бежала к нему, только никак не могла приблизиться… Ласковое прикосновение к лицу показалось легким дуновением ветра, пока не стало слишком осязаемым, чтобы его игнорировать. Акина зажмурилась, пытаясь удержать ускользающую иллюзию Морфея, но было уже поздно: светлая роща и родной человек отдалялись, а сознание неизбежно вернулось в реальность. Открыв глаза, девушка резко села и тут же схватилась за голову: удар тяжелого мяча, направленного точной рукой Камомэ, не прошел бесследно. Мозг взорвался болью, перед глазами поплыли пятна, и девушка еще несколько минут просидела неподвижно. Когда осколки разума в голове склеились наконец в одно целое, она осторожно повернулась из стороны в сторону, разминая шею. Громкий изумленный возглас сорвался с уст, когда справа от себя она увидела заинтересованно разглядывающего ее Асано. Тот не обратил никакого внимания на эту реакцию, вместо этого бесцеремонно запустив пальцы в ее челку. Не успела девушка понять, что происходит, как парень поднял волосы и вгляделся в красное пятно у нее на лбу.  — Что это?  — Ничего! — Акина откинула его руку и спешно поправила челку. Кеншин не ответил, но по его глазам она поняла, что парень уже сделал свои выводы и, похоже, посвящать ее в них не собирается.  — Почему ты спишь здесь? — спросил он.  — Какое вам дело? Или мне и это запрещено?  — Ты еще не проснулась?  — Что?  — Как смеешь так со мной говорить?  — Я… — Акина смешалась, затем резко встала и отвесила низкий театральный поклон. — Я прошу прощения! Мне очень жаль, что мой грубый язык не отрубили еще в младенчестве. Клянусь, больше никогда не позволю себе спать на скамейках… Последние слова она добавила уже шепотом, быстрыми шагами отдаляясь от Асано.  — Акина, — окликнул он.  — Что?  — Вчера в кабинете… — голос Короля стал серьезным, — ты даже не попыталась меня уговорить. Девушка изумленно обернулась. Парень поднялся, сунул руки в карманы и странно посмотрел на нее.  — А я смогу? — настороженно спросила Акина.       — Зависит от того, что ты предложишь. — Он пожал плечами, насмешливо улыбнулся и вдруг спросил: — Это Юкио попросил тебя прийти ко мне?       — Вовсе нет! — вспыхнула девушка. — Он ничего не говорил. Я… знаю, в каком ужасном он положении, потому что случайно услышала его разговор с отцом и… и…       — И посчитала себя обязанной.       Проницательность Асано смутила девушку. Она отвернулась и поджала губы, чувствуя себя крайне неловко под неожиданно мягким и доброжелательным взглядом парня. С таким взглядом он на миг показался ей совсем другим человеком. Хорошим человеком, понимающим и добрым.  — Так чего ты хочешь? — ровным голосом спросила она.  — Даже не знаю, — с издевкой протянул Король, мгновенно напомнив о своей сущности. — Помнится, чтобы защитить свою подругу, ты была готова на все… Как насчет этого паренька — так же станешь унижаться и умолять? Акина прикрыла глаза и опустила голову.  — Так и знала, что вы издеваетесь, — прошептала она, затем посмотрела на него и твердо ответила: — Нет, я не стану умолять. Пока не стану. Но вы можете подождать пару дней, когда моя совесть поборет гордость, и в итоге я приползу, чтобы удовлетворить вашу потребность втоптать меня в грязь. До свидания, желаю ужасного дня. Она ушла, а Кеншин еще некоторое время обдумывал ее слова: действительно ли у него есть такая потребность?

***

Акина

Воскресенье. Единственный почти свободный день в моей неделе. Встав пораньше, я провела утро на кухне и затем отправилась в больницу навестить Юкио. Долго мялась перед дверью его палаты, не уверенная, что смогу посмотреть ему в глаза: пусть он и говорил, что не считает меня виноватой, сама я чувствовала обратное.  — Охайо гозаимас! * — бодро поздоровалась я, наконец открывая дверь. Такамори сидел на кровати и без энтузиазма помешивал ложкой кашу, которую здесь раздавали три раза в день. Я с некоторым облегчением отметила, что бинтов на лице парня стало на порядок меньше. При виде меня он обрадовано встрепенулся.  — Акина!  — Как ты себя чувствуешь? — Я присела перед ним, поправляя съехавшую подушку.  — Ужасно тоскливо, просто умираю от скуки. Я так рад, что ты пришла!  — Сегодня я побуду с тобой подольше. Можем позаниматься, поиграть или посмотреть кино — все, чего пожелает Такамори-сама, — с шутливой почтительностью сказала я и заговорщицки подмигнула: — Это одна из привилегий больных. Полная решимости скрасить пребывание Такамори в этом унылом месте, я убрала кашу с подноса и поставила вместо нее бенто с приготовленной утром едой. Внутри двухэтажной коробки лежало обжаренное в яйцах филе рыбы, искусно украшенное кусочками овощей и фруктов, такояки, а также рис и различные закуски.  — Ты сама это приготовила? — Глаза Юкио засверкали при виде такой аппетитной картины.  — Это один из моих немногих талантов. — Я смущенно поправила волосы. — Ешь скорее, а то совсем остынет. Дважды предлагать не пришлось. Парень начал трапезу, осторожно двигая челюстью и стараясь избежать боли в распухшем носу. Я наблюдала за ним с нескрываемым сочувствием. Как же скверно, когда ты ничем не можешь помочь другу!  — Сильно болит? — спросила я после очередной гримасы на лице бедолаги.  — Нет, совсем не больно. Это пустя… — Такамори поднял голову и застыл, так и не закончив фразу. Его расширившиеся глаза быстро наполнились страхом, а руки вцепились в края подноса. Даже не оборачиваясь, по этой ненормальной реакции я поняла, кто стоит у меня за спиной.  — Пустяки? — Дрожь страха и жгучей ненависти прошила меня насквозь при звуках властного надменного голоса. — Это хотел сказать, Юкио? Паренек не ответил, а я все так же не оборачивалась.  — Как-то обидно, что ты не оценил моих стараний, — с притворным огорчением вздохнул Кеншин, неспешно подходя к Такамори с противоположенной стороны кровати. — Но, наверное, я сам виноват — мне не следовало сдерживаться. Парень провел пальцами по прозрачной трубке капельницы, слегка покачивая ее. Юкио и я напряженно следили за его движениями.  — Что вам нужно? — хрипло спросил Юкио.  — Ничего! — Я не выдержала и вскочила. — Вы за мной пришли, верно? Ками-сама, пусть все закончится хорошо!  — Нет, вообще-то я пришел навестить больного, который, судя по его же словам, вовсе не болен. — Кеншин с усмешкой похлопал сжавшегося Такамори по плечу.  — Не надо, пожалуйста, — я сама не знала, почему уже прошу его, ведь он еще даже ничего не натворил, — если хотите отыграться на ком-то…  — Я не с тобой разговариваю, — жестко оборвал меня Асано, одарив злым взглядом, затем вновь повернулся к Юкио. Его взгляд скользнул по разбитому лицу, дрожащим рукам и остановился на бенто. На мгновение мне показалось, что он опрокинет его на пол, но парень отошел от кровати. — Ты можешь вернуться в школу. Трудно описать выражения наших с Такамори лиц при этих словах. Неверие и ошеломление, наверное, самые точные определения.  — Что? — наконец выдохнул Такамори.  — Не заставляй меня повторять. — Кеншин раздраженно повел плечом. — Возвращайся, если не побоишься. Минуту после его ухода мы молча глядели на закрывшуюся дверь.  — Почему он?.. — Такамори не смог закончить, его изумлению просто не было предела.  — Я не знаю, — хрипло ответила я, пытаясь понять, нет ли во всем этом какого–то подвоха.  — Ты… ничего ему не говорила? — Парень странно посмотрел на меня, и я отвела глаза.  — Почему ты спрашиваешь?  — Потому что мне кажется, что ты просила его за меня.  — Не говори глупостей. — Я покачала головой. — Неужели ты думаешь, что он прислушался бы ко мне?  — Но он ведь отпустил меня, когда ты попросила, — веско заметил Юкио, а я замерла, внезапно поняв, что он прав.  — Прости, Юкио, я сейчас вернусь.

***

Выйдя во двор, Кеншин остановился и глубоко вдохнул. Ему нужно было немедленно остыть. Злость вспыхивала с новой силой, стоило подумать, что Акина с Такамори. Носится с ним, как с ребенком беспомощным, а тот и рад. Даже еду ему носит. Как же раздражает! И зачем он разрешил ему появляться в школе? Он же и дня не выдержит — снова расквасит его нос. «Спокойно, разве я это для Такамори делаю?» — с такой не совсем искренней, но успокаивающей мыслью, Кеншин быстро взял себя в руки и направился к мотоциклу.  — Подождите! Он остановился и обернулся. По ступенькам к нему бежала Акина. Поравнявшись с ним, девушка остановилась, тяжело дыша и отдуваясь.  — Вы… правда разрешите ему ходить в школу? — Она с растерянностью и недоверием смотрела на него.  — Мне обязательно повторять это снова и снова? — раздраженно поморщился парень.  — Но почему? Я хочу сказать, вчера вы…  — Я передумал.  — Вот я и хочу знать, почему?  — Тебе что-то не нравится? Если так, то я с радостью поменяю…  — Нет! — Акина замахала руками. — Не нужно! Спасибо! Честно, большое спасибо! Глаза девушки сияли от счастья, когда она развернулась и побежала обратно, а Кеншин еще долго провожал ее удивленным взглядом.       Она улыбалась?..