Меч и Цветок

Акина

Для отдыха сняли почти целый отель, в котором и располагались горячие источники. Верхние этажи занимали гостиничные номера, а на нижних находились сауны, бассейны, массажные салоны и все, что необходимо для расслабленного отдыха с пользой для здоровья. Сам по себе отель выглядел дорого и очень уютно. Ребята заселяли его в хаотичном порядке, что было совершенно непонятно мне, ведь я до сих пор была твердо убеждена, что учеников необходимо разделять. Конечно, учителя не позволили бы мальчикам и девочкам жить в одном номере, но по соседству никто не запретил. Кроме этого факта, меня ужасно беспокоило поведение Короля, который вел себя подозрительно спокойно. К слову, его присутствие вызывало у учеников какой-то нездоровый восторг. При его приближении они замолкали, поедая восхищенными взорами объект своего обожания, а стоило ему отойти, как сразу же начинали обсуждать степень его «крутости», как я мысленно прозвала это. Помимо учеников Академии в отеле, как обнаружилось позже, находились на отдыхе ученики другой частной школы для богатых детей. Несмотря на негласное соперничество, ребята быстро ужились вместе, почти сразу сбившись в группы и отдельные компании. Для меня среди всего этого главным было смешаться с толпой, чтобы скрыться от глаз Короля, но не раствориться в ней, чтобы не попасть в неприятности. Ощущая себя не в своей тарелке, я робко попросила ключ у девушки возле регистрационного столика. Та с улыбкой предложила выбрать, но мне было все равно, что это будет, лишь бы там можно было запереться, поэтому я наугад назвала цифру. — Номер четыреста девятнадцать, четвертый этаж, — проворковала она, и я поспешила ретироваться в теперь уже личное пространство. Комната оказалась небольшой, но уютной. Чуть поодаль от входа слева стояла широкая кровать, на стене напротив висел плазменный телевизор, а в центре комнаты разместился низкий квадратный столик. Раздвижные двери вели на балкончик с видом на усыпанные снегом склоны. В отличие от одноклассников, я привезла с собой только один чемоданчик и школьную сумку, так что распаковывать вещи не стала. К тому же, где-то в глубине души меня терзала глупая тревога, что произошла какая-то ошибка, и находиться здесь я не имею права. Глубоко вздохнув, я упала на кровать и уставилась в потолок. Мысли мутными бусинами сталкивались и разбегались в уставшей голове, которая отчаянно пыталась придумать, что нужно делать, чтобы эта поездка прошла тихо и без неприятностей. Ничего внятного не придумывалось. Выйти из комнаты и уйти куда-то было страшно, а забаррикадироваться тут на два дня и вовсе нелепо. В первый раз в жизни я оказалась так далеко от дома, да притом в окружении потенциальных врагов и моего персонального проклятия в лице надменного и избалованного наследника громкой фамилии, у которого на мой счет, судя по всему, были далеко идущие и весьма сомнительные планы. Поэтому нельзя робеть, решила я и отправилась принимать душ, чтобы приободриться. Однако после расслабляющей процедуры тело размякло, а голова ужасно потяжелела. Я снова прилегла, несмотря на голод, а спустя несколько минут и вовсе скользнула в сон. — Если ты не видишь выхода, это не значит, что его нет, просто иногда нужно получше поискать. — А если не найду? — Не найдешь — создай сама. — А если не смогу? — Сможешь, главное, верь в это… — Акина-сан? Акина-сан… — Чей-то робкий голос разбудил меня, и я с трудом разлепила веки, сонным взглядом ища говорившего. У изножья кровати я увидела свою одноклассницу, которая с нерешительностью смотрела на меня. — Миями? — Я села на кровати, сразу же взбодрившись — одноклассники никогда не разговаривали со мной, не считая случаев, когда намеревались напакостить или полить грязью. — Что такое? Тебе что-то нужно? — Д-да, это… Асано-сама… спрашивал, почему тебя не видно… Велел передать, чтобы ты спустилась и… подошла к нему. Я мысленно похоронила слабую надежду, что Король забудет обо мне на эти два дня. — Я что, придворный шут, чтобы его развлекать? — вздохнула я. — А… разве ты не… принадлежишь ему? — тихо спросила Миями. — И ты туда же! Как человек может кому-то принадлежать? — Я требовательно посмотрела на нее, почти мечтая, чтобы она дала ответ на этот вопрос. — Он мне не хозяин, просто шантажист и самовлюбленный садист, который возомнил, что может играть с людьми по своему усмотрению! Распалившись, я не заметила, как глаза несчастной Миями полезли на лоб от такой «ереси». Одноклассница закрыла уши руками и выбежала из комнаты, а я зло откинула волосы назад и встала. Слова словами, а подчиниться придется…

***

Асано я обнаружила в столовой. Он сидел отдаленно от всех в компании двух верных псов-одноклассников, которые стояли по бокам от его столика с таким серьезным видом, будто это нормально. По мне, так Король в чужой защите не нуждался от слова совсем. Секунду помедлив, я решительно двинулась к нему и остановилась в паре шагов. Парень пробежался по мне взглядом, говорившим, что ему необычно наблюдать меня не в школьной форме. А может, его просто отвратило убожество простых домашних джинсов и безразмерного зеленого свитера с длинными рукавами и высоким воротом. Неудивительно, ведь перед своими одноклассницами, которые, кажется, ограбили самые модные бутики перед поездкой сюда, я выглядела действительно нищей. Ну и плевать. Какая Королю разница, во что одета его «рабыня»? Верно, никакой. А мне и подавно все равно. Говоря о самом парне, он был одет, как всегда, просто и дорого. Привычные темные тона, черные брюки и темно-синий пуловер с косым вырезом и серебристой молнией. На левом запястье широкий кожаный напульсник с серебристыми же вставками. Все, несомненно, от дизайнеров. Впрочем, у меня возникло твердое убеждение, что даже если бы Кеншин нацепил одежду старого друга моей семьи — фермера Като, она все равно выглядела бы стильно. — Звали? — ровно спросила я, замечая, как разговоры вокруг прекращаются: что мои одноклассники, что незнакомые ребята — все были заинтересованы одинаково. — Садись, — коротко велел Асано, возвращаясь к журналу судоку, лежащему перед ним на столе. — А ваши друзья могут сесть? — Я заняла предложенное место, стараясь не замечать взгляды присутствующих. — Принесите ей обед, — вместо ответа велел Кеншин парням, и один из них сразу же отправился выполнять поручение. — Я не хочу есть! — Не помню, чтобы спрашивал. Я закрыла рот, решив, что лучше не спорить лишний раз, тем более на публике. Статистика показывала, что это выльется в очередное унижение, поэтому, когда передо мной поставили полный поднос горячих деликатесов, я сама взялась за палочки, не дожидаясь, пока Король вновь утвердит свою власть. Однако я не учла еще одной проблемы — пристального внимания ребят в столовой. Похоже, они ожидали очередного веселого представления или же просто поражались спокойствию и «заботе» Асано. Как бы то ни было, но кусочек в рот не полез, более того, даже в руки не дался. С нарастающей тревогой я ощутила на себе взгляд Кеншина — сейчас меня снова смешают с грязью… — Если вам некуда девать глаза, могу от них избавить, — вдруг громко произнес парень, заставив любопытных вздрогнуть от неожиданности. Намек был понят и принят, и зал загалдел от чересчур увлеченных разговоров. Удовлетворенно хмыкнув, Кеншин поймал мой растерянный взгляд и вскинул брови. — Я отворачиваться не буду. И почему я снова покраснела?..

***

После обеда, который я смогла съесть, несмотря на угрозу Короля наблюдать за мной, он поднялся и без объяснений ушел, а я решила, что неплохо бы устроить небольшую экскурсию, раз уж выбралась из номера. Я отправилась на нижние этажи, где наткнулась на сауну и салон красоты, которые предпочла обогнуть стороной. Желанные источники я нашла почти сразу, но, к огромному сожалению, мои одноклассницы уже пришли сюда до меня, а принимать ванны с ними было буквально опасно для жизни. Следующая находка в виде пустого помещения с огромным бассейном глубиной в четыре метра привела меня в неописуемый восторг. Я не плавала лет с четырнадцати, когда мы с мамой ездили на ферму, где недалеко находилась река. Туда мы ходили отдыхать вместе со всей семьей Като, когда отец еще был жив. После его смерти мама редко выезжала на отдых. Взяв у шкафчиков в раздевалке полотенце и халат, я переоделась в купальник и спустилась в теплую воду. Ощущения были просто волшебные. Голова очистилась от постоянных переживаний и страхов, оставив место лишь для счастливых картин прошлого. Ныряя и плавая от края до края, я провела в воде не меньше часа. К сожалению, как и все хорошее, это счастье имело конец. Подплыв к краю бассейна, я выбралась и закуталась в полотенце. — И кто же ты? — внезапно раздалось совсем рядом. Я вздрогнула и, повернув голову, с удивлением заметила около себя хрупкого телосложения парня в оранжевой огромной футболке и свободных синих джинсах. Он откинулся назад на деревянном полу, спустив одну ногу в бассейн, а другую подтянув к себе. Растрепанные белобрысые волосы и заинтересованный взгляд светло-зеленых глаз, направленных на меня, почему-то показались мне смутно знакомыми, но где и когда его видела, я вспомнить не могла. — Ты не ответишь мне? — Он склонил голову набок и с наигранной обидой надул губы. Я отвела глаза, не намеренная разговаривать с ним. Лучше не заводить здесь знакомств, особенно с парнями. Даже если Асано нет рядом. Выбравшись из бассейна, я плотнее закуталась в полотенце и поспешила к раздевалке, однако незнакомец вскочил и встал передо мной. — Это невежливо, — протянул он шутливо. — Я задал тебе такой простой вопрос, неужели тяжело назвать свое имя? Я снова не ответила и попыталась обогнуть его, однако парень тоже скользнул в сторону, опять перекрывая дорогу. — Знаешь, я ужасно упертый! — Он мило улыбнулся, но эта улыбка мне не понравилась. — Ну же, я так много прошу?.. — Акина-сан! — раздался со стороны двери голосок Миями, и парень обернулся. Пользуясь тем, что он отвлекся, я быстро обогнула его, при этом случайно задев плечом. Он не бросился меня догонять, и с места не двинулся, только его странный взгляд, который я поймала, входя в раздевалку, преследовал меня весь вечер. Где-то я его уже видела, но где?.. Миями вскоре нашла меня, и сообщила, что Асано велел ей приглядывать за мной. Что означало его «приглядывать», я не поняла, но одноклассницу заверила, что ей не нужно себя утруждать. Мне было неловко кому-то навязываться, однако Миями стала убеждать меня, что ей это совсем не сложно. Более того, оказалось, что у нее, как и у меня, нет друзей. Только одна девушка из нашего класса общалась с ней, так как они обе были из не очень богатых семей. Таким образом я с легким удивлением узнала, что в Академии есть своя иерархия, а Миями неожиданно понравилась мне. Она была хорошо воспитана и чем-то похожа на Киоко. Поболтав за ужином, а потом до моей комнаты, мы обнаружили общие вкусы, и во мне зародилась надежда, что в этой ужасной школе я смогу найти еще одного друга. У двери в мой номер мы попрощались, Миями обещала зайти ко мне завтра. В общем, день прошел неплохо, даже очень. Единственное, что не давало покоя — тот парень из бассейна. Почему-то я твердо знала, что еще встречу его, и это не могло не беспокоить. Предчувствие никогда не обманывало меня. Кроме таланта притягивать неприятности, я обладала еще и бесполезным даром их предвидеть. Так и в этот раз. Странный парень исчез только на вечер. На следующий день я вновь столкнулась с ним в столовой, когда шла с Миями завтракать. Он вежливо поздоровался со мной и прошел мимо. — Вы знакомы? — взволновалась Миями. — Нет, я не знаю его, — в легком ступоре ответила я. — Он поздоровался с тобой, словно вы давно знакомы. — Девушка оглянулась на незнакомца и уже тише добавила: — Его зовут Нарука Котецу, очень симпатичный, правда? Я пожала плечами и села за стол. Мне было плевать, кто такой этот парень. Волнующие мысли были совсем о другом человеке. — Асано-сама очень разозлится, если узнает, — сама того не подозревая, озвучила их Миями. — Давай не будем об этом, — натянуто улыбнулась я. — Давай! — Она заулыбалась в ответ. — Недалеко отсюда есть горнолыжный курорт. Хочешь сходить? — Я не умею кататься. — Я тебя научу, тебе обязательно понравится! — У меня нет с собой столько денег… — Не переживай об этом, просто соглашайся! — Видя мое сомнение, она наклонилась вперед и быстро зашептала: — Асано-сама сейчас отдыхает в другом конце отеля, и он будет там довольно долго. Он не будет возражать, если ты отлучишься, а завтра мы уже уезжаем — нужно же хоть как-то отдохнуть? Согласна? — Мне нет дела до того, будет ли этот «монарх» возражать или нет! — вспыхнула я от возмущения. — Я с тобой! Миями буквально расцвела, и предложила встретиться в холле — пройтись по магазинам. Конечно, я взяла с собой теплую одежду, но девушка заверила, что для лыжного катания нужно купить много вещей. Денег у меня с собой было мало, хотя мама и предлагала взять побольше, но я решила не тратить финансы семьи на глупые развлечения, тем более еда и номер бесплатны, точнее, оплачены заботливым Королем, а процедуры и все прочее входят в стоимость номера. Я решила, что не хочу знать стоимость этого номера. Покупку вещей Миями полностью взяла на себя, отмахнувшись от любых возражений. По магазинам мы прошлись быстро, правда, Миями замялась у кассы, а на обеспокоенные вопросы отвечала уклончиво. Она убедила меня, что дело не в том, что она много потратила, а просто… Что «просто», мне так и не пояснили, но слова звучали убедительно, и я расслабилась. К спуску мы подошли, когда перевалило за полдень. Я впервые в жизни встала на лыжи: это было поистине яркое впечатление, и не удивительно, учитывая, что свой первый скат с горы я совершила на пятой точке. От души посмеявшись над моими потрясающими способностями, Миями стала учить меня. Оказалось, что это совсем не так легко, как кажется, но через пару часов я вполне прилично держалась на лыжах, и даже предпринимала слабые попытки изобразить катание на уровне профессионала. Правда, попытки шли в ущерб упомянутой выше точки, посему я оставила их и просто получала удовольствие от снега, холода и горной свежести. Вволю повеселившись, (к удивлению, без происшествий), мы вернулись в отель и отправились сразу к источникам. Найдя себе свободный уголок, мы отогрелись в горячей, расслабляющей воде, в которой провели довольно много времени. Потом пообедали в столовой (по-прежнему без происшествий) и собирались вернуться в номер и отдохнуть за просмотром телевизора, как вдруг в столовую ворвался паренек из нашего класса и закричал во все горло: — Скорее, идите все в тренировочный зал! Там Король и Котецу! Немногочисленные ученики, разбросанные по всей столовой, начали подниматься и, взволнованно перешептываясь, устремились в додзё. — Что такое? — похоже, я единственная не поняла, что происходит. — Скорей, пошли! — Миями также вскочила. — Мне что-то не очень хочется… — Однако меня уже не слушали. — Асано-сама с катаной — это потрясающее зрелище! Ты должна это видеть! — с такими словами Миями потащила меня вслед за всеми. Мы пробежали коридорами в северную часть здания и оказались на пороге огромного тренировочного пространства, внутри которого уже собралась немаленькая такая толпа учеников, среди которых затесался и обслуживающий персонал отеля. Посреди комнаты замерли двое парней в традиционной японской одежде. Один из них — блондин, которого я видела в бассейне. — Что здесь происходит? — шепнула я. — Нарука Котецу, сын владельца отеля, пригласил Асано-сама на тренировку, — шепотом ответила Миями, уже успевшая разнюхать обстановку у возбужденных ребят. — Точнее, он его вызвал. Сын владельца отеля? Так вот он кто. Я бросила на Котецу удивленный взгляд, и лишь затем посмотрела на Короля. В груди что-то щелкнуло, и странное волнение окатило меня с головы до пят. Кеншин в традиционной черной кэйкоги, с собранными на затылке в короткий хвост волосами и решительным, жестким блеском в глазах являл собой зрелище настолько завораживающее, что я невольно затаила дыхание. Сила, властность и абсолютная уверенность — вот что выражал собой Король. В руках обоих парней были длинные двуручные мечи, слегка изогнутые по всей линии лезвия, лица выражали полную сосредоточенность. Несколько мгновений после традиционного поклона они не двигались, оценивая друг друга взглядами. Первый удар нанес Нарука: катана сверкнула у него в руках, когда он резко крутанул ее над головой, отводя в сторону, и ринулся на Кеншина. Тот с поразительной скоростью ушел в сторону и красиво отразил первый удар, однако ответный не нанес, вместо этого вновь заняв стойку. Сталь соприкоснулась, мечи зазвенели, заполняя зал смертоносной мелодией. Скорость, с которой сражались противники, их умелые, отточенные выпады вызывали восхищенные вздохи и встревоженные охи в толпе, с восторгом наблюдавшей бой. Уровень подготовки обоих явно был выше среднего, что говорило о годах упорных тренировок, однако у меня возникло и крепло ощущение, что Асано не вкладывает никаких эмоций и не стремится завершить бой. В отличие от Котецу, который отдавался каждому удару с нарастающей яростью и был единственным, кто нарушал ритм этого древнего прекрасного танца. Взгляды учеников обеих школ были прикованы именно к Кеншину и, как ни стыдно признавать, мой в их числе. Миями не преувеличивала, когда назвала это потрясающим зрелищем. Стили Наруки и Асано различались, и если первый был нетерпелив и резок, то второй действовал со спокойной непреклонностью и смертоносной точностью значительно более опытного воина. Бой длился достаточно долго, однако никому из зрителей и в голову не пришло уйти. Что до меня, то я с самого начала видела, кто выйдет победителем из этой схватки. Конечно же, я не ошиблась. В какой-то момент мечи скрестились в одной из атак, подразумевающей ряд быстрых ударов, однако Кеншин неожиданно преломил сценарий, молниеносно вывернул катану, перехватывая ее рукоять другой рукой, и неуловимым движением выбил меч из рук Котецу. Лезвие его клинка сверкнуло в воздухе и замерло в паре сантиметров от шеи Наруки, а меч блондина откатился в сторону. Тот поднял руки в знак поражения, и Кеншин резко убрал клинок. Нарука, хоть и пытался не показать этого, выглядел злым и уставшим. Он вышел, даже не удосужившись поднять свой меч. Кеншин никак на это не отреагировал, но по его глазам я поняла, что и он в плохом настроении. Плохие настроения Короля всегда выливались для меня в неприятности, поэтому я нырнула поглубже в толпу, избегая внимательного ищущего взгляда парня. — Они такие красивые! — восхищенно вздохнул кто-то из девушек рядом. — Котецу очень идет эта одежда, правда, Акина-тян? — Миями коснулась моего локтя. Я вздрогнула, наконец отводя глаза от Короля, и невольно покраснела. «Не только ему…» — Акина, что с тобой? — Девушка подозрительно посмотрела на меня и неожиданно выдала: — Тебе нравится Котецу? Что?! — Нет! Слишком громко. Асано заметил меня, и я моментально оказалась под прицелом раздраженных глаз. Отдав оружие подбежавшему помощнику, он направился прямиком ко мне. Впоследствии этого «рокового» сближения меня бесцеремонно схватили за руку и потащили за собой в неизвестном направлении. Времени хватило только на то, чтобы кинуть растерянный взгляд на Миями. Асано выпустил меня на нижних этажах в отдельных источниках, окруженных каменной стеной. И зачем я понадобилась здесь этому извращенцу? Неужели он видел, как Нарука поздоровался со мной, и теперь будет мстить? Поэтому они дрались? Нет, нелогично. Стал бы он из-за меня дуэль на мечах устраивать. К тому же это вроде Нарука его вызвал, а не наоборот… Пока подобные мысли кружились у меня в голове, Кеншин успел сходить в раздевалку и вернуться оттуда без верхней одежды и с полотенцем на бедрах. Игнорируя мое пунцовое лицо, он скинул и его. К счастью, я вовремя закрыла глаза и отвернулась. Да что он творит?! Услышав тихий всплеск, я поняла, что парень вошел в воду, и только тогда разлепила веки. — Искупаешься? — спросил Кеншин так, словно на общественном пляже предложил понырять. — Не хочешь? Ну же, здесь очень приятно… Я судорожно начала перебирать в голове варианты отказов, при которых Асано не станет на принцип тащить меня в воду или злиться и делать что-нибудь из ряда вон выходящее. А в голове тем временем начало назойливо отстукивать его многозначительное «здесь и сейчас». — Расслабься, — вдруг сказал парень, — просто шучу. Я буквально почувствовала, что облегченный вздох, которого я не могла сдержать, вызвал слабую улыбку на его лице. — Миями ждет меня, — неловко начала я, прощупывая почву. — Мы хотели вместе посмотреть аквариумы… — Снова пытаешься сбежать, — констатировал Кеншин. Я не ответила. Мы оба знали, что у меня нет причин любить его общество, как и лицемерия, чтобы это отрицать. — Сядь. Тяжело вздохнув, я удержалась от пары крепких слов и стала бочком пробираться к деревянным лежакам. Устроившись так, чтобы находиться к Асано боком, я старательно закрыла лицо волосами. За всеми моими действиями с любопытством наблюдали, это нервировало. — Что за кулон у тебя на шее? — неожиданно спросил Кеншин. Я растерянно обхватила пальцами маленькую серебряную подвеску в виде четырехлистного клевера. — Это подарок, — поколебавшись, ответила я, — от отца. — Твой отец умер. Когда он подарил его? — Когда мне было пять лет, — невольно улыбнулась я, оживляя в памяти тот день, который помнила на удивление ясно. — Расскажи. — Мы ездили за город к знакомым, — неуверенно начала я, — там старый фермер рассказал мне, что если я найду четырехлистник у них в роще, то удача будет всегда со мной. Я стала искать его, но, потратив целый день, все равно не смогла найти и очень расстроилась… Я перерыла всю рощу, исцарапала коленки и руки, а потом отец нашел меня и велел возвращаться домой. Я не рассказала ему, что искала, но он узнал у фермера и на следующий день подарил мне эту подвеску. Могу только представить, сколько мест он обошел, чтобы найти ее для меня. Воспоминания о любимом человеке вызвали ноющее чувство потери глубоко в сердце, улыбка сошла с лица так же быстро, как появилась. — Ты так сильно хотела удачи? — Я искала не для себя, — ответила я и, уловив немой вопрос, пояснила: — Для отца. У него были проблемы на работе, денег не хватало, и мама все время плакала и жаловалась из-за этого. А я не хотела, чтобы они ссорились… Скоро компания, в которой он работал, стала банкротом, отец потерял работу. Мама очень переживала, а он всегда говорил, что то, чему суждено случиться, так или иначе случится, все зависит от нашего отношения, и что безвыходных ситуаций не бывает… Я замолчала. Чувство было такое, словно кто-то покопался в моей душе и злобно разбередил старые раны. Асано тоже молчал. — Твое упрямство — результат его воспитания? — наконец ядовито поинтересовался он. — Да, его! — Ты, похоже, восхищаешься им, но он просто жалок. Не смог прокормить семью и трусливо бросил… — Не говори о нем свысока, ты, заносчивый индюк! — В возмущении я повернулась и посмотрела на парня, преодолев стеснение. — Отец не бросал нас, он умер в аварии, когда ехал домой. Не его вина в неисправных тормозах водителя грузовика! Это случилось. Снова. Все, можно спокойно копать себе могилу — именно ее обещали мне глаза Асано. — Есть ли на свете хоть что-то, что способно исправить твой инстинкт самосохранения? А он у тебя действительно не в порядке, раз ты смеешь так говорить со мной! — Я не буду извиняться, — неслышно пробормотала я. — Что? — Я не буду извиняться! — громко повторила, сметая поток предостережений внутреннего голоса. — Ты не имеешь права осуждать моего отца! В отличие от тебя, меня хотя бы пытались воспитать человеком! Вскочив с места, я пошла к выходу. — Вернись немедленно! — Лучше бы мне послушаться приказа, но я не остановилась. Злость застилала глаза, а обида сжимала горло. Обида? Почему обида? С каких пор мне есть дело до слов людей и их мнения, особенно таких ужасных людей, как Асано? Асано… чего теперь ждать? Где-то глубоко под волнами ярости шевельнулась тревога, медленно перерастающая в настоящую панику. Зачем, зачем я снова сделала это?! Какой смысл противостоять человеку, у которого есть все возможности испортить жизнь тебе и твоим близким? Внутри все похолодело при мысли об этом, и я перешла на бег, спеша оказаться за закрытой дверью. В номере я забралась на кровать и сжалась комочком на самом краю, дрожа, как осиновый лист. Всю ночь я не решалась выйти из комнаты. Мы с Миями условились встретиться у нее, она, наверное, волновалась, однако о том, чтобы пойти к ней, и мысли быть не могло. До утра я не могла сомкнуть глаз. Потом быстро закидала вещи в чемодан, переоделась и решила выйти с таким расчетом, чтобы ни минуты не задерживаться в холле или где-нибудь еще. Сев на кровати, я нервно теребила наручные часы и про себя просчитывала любые варианты развития событий в случае, если встречу Асано. Тут в дверь постучали. Я вскинула голову и напряженно уставилась на нее. — Акина, ты не спишь? — услышала я Миями. Поколебавшись, я встала и осторожно выглянула. — Ты в порядке? — Котако выглядела обеспокоенной. — Почему ты такая бледная? Что-то произошло? Асано-сама что-то сделал?.. — Не сделал… пока, — внезапно раздался совсем рядом знакомый до мурашек голос. Миями в испуге отпрянула, а я не успела закрыть дверь, так как в этот момент Асано ударом ноги распахнул ее настежь. Я вскрикнула и отскочила назад, а парень вошел в комнату и захлопнул дверь прямо перед носом у ошарашенной Миями. Попятившись, я ударилась о невысокий стеклянный столик и, упав, продолжала быстро отползать от него, но Асано неумолимо надвигался на меня, и вскоре места для отступления на осталось. Тогда, вжавшись в угол между кроватью и стеной, я подтянула ноги, спрятала лицо и прикрыла руками голову в абсолютной уверенности, что сейчас меня будут жестоко избивать… В наступившей тишине я отчетливо слышала мягкие шаги Короля, который, подойдя ко мне, остановился. Несколько мгновений, он не двигался, а затем присел передо мной и коснулся плеча. Почувствовав на себе его руку, я взвизгнула и еще сильнее сжалась, запустив пальцы в волосы и болью пытаясь побороть ужас. — Не трогай меня! — слова вырывались непроизвольно. — Не прикасайся ко мне! — Могу прикасаться, когда захочу, — спокойно ответил Асано. — И когда я шел сюда, намеревался задать тебе хорошую трепку, но ты, по своему обыкновению, испортила мне планы. Тут он тронул саднящее место удара на моей ноге, и физическая боль быстро привела меня в чувство. Вскинув голову, я отодвинулась от парня, не сводя с него глаз. — И зачем было снова убегать? Словно я убить тебя собрался. — Он покачал головой, затем, игнорируя сопротивление, подхватил меня на руки и посадил на кровать. — Здесь есть аптечка? Понятное дело, ответа он не дождался. — Я все еще зол на тебя, котенок, поэтому просто ответь на мой вопрос. Нерешительным кивком я указала на шкафчик, где стоял ящичек с медикаментами. Асано поставил его на кровать и вытащил мазь и бинт. С удивлением переведя взгляд на место удара, я увидела кровь, струйкой сочившуюся из довольно глубокой ранки. Только теперь боль дошла до скованного страхом мозга. Асано же положил мою ногу себе на колени и принялся обрабатывать рану. Я попыталась отдернуть ее, на что он жестко сжал мне щиколотку, взглядом предупреждая, что сопротивление бесполезно. Выбора не было, так что я затихла, исподлобья следя за ним. Почему он делает это? Выглядит так, словно заботится, а на самом деле наверняка продумывает в голове очередное наказание. Физическая боль меня не пугала. Только бы он не трогал маму или Киоко… От тревожных мыслей отвлек его ровный вопрос: — Почему ты убежала вчера? — Мне было душно, — некоторое время спустя пробормотала я. Голос звучал хрипло и слабо, а сам ответ — дерзко. Кеншин ничего не сказал, обматывая рану бинтом. Неужели прокатит? Когда с перевязкой было покончено, он с довольным видом оглядел свою работу и посмотрел на меня. Выражение его глаз совсем не вязалось с легкомысленной усмешкой на лице. — Знаешь, похоже, мне-таки придется преподать тебе один из основных уроков в нашем общении, — протянул он. Я поежилась, предчувствуя беду, и предчувствие не обмануло: внезапно схватив за ногу, Асано потянул меня вниз и пригвоздил к кровати весом своего тела. Я не сопротивлялась, лихорадочно соображая, что подразумевалось под «преподать урок». — Закрой глаза, — велел он, наклоняясь и опаляя дыханием мои губы. В груди остро екнуло. Я послушно выполнила приказ, испытывая облегчение от того, что не придется выдерживать его взгляд. — Не смей открывать их, иначе пожалеешь. Я зажмурилась крепче и почти сразу почувствовала его губы у своего уха. Осязание и слух сразу же обострились. — Повторяй за мной, — прошептал Кеншин: — «Я никогда не буду перечить моему господину». В изумлении я чуть не распахнула глаза, однако парень тут же накрыл их ладонью. — Не смей открывать. Тяжело сглотнув, я неуверенно кивнула. — Повторяй. — Я… никогда не буду перечить… — на этом мой дрожащий голос прервался — продолжать было невыносимо. — Неправильно. — Я почувствовала, как Асано покачал головой, а в следующее мгновение ухо пронзила острая боль, когда парень сильно прикусил его. Вскрикнув, я попыталась оттолкнуть Асано, но он лишь крепче сжал зубы. Я замерла, и он отпустил. — Повтори правильно. Шепот вызвал дрожь во всем теле, в горле пересохло. — Я никогда… не буду перечить… — И снова я замялась на этом месте, гордость не позволяла проговорить два последних слова! Снова острая сильная боль в ухе и мой тихий вскрик. — Пожалуйста! Я не могу… — Именно поэтому сделаешь, — касаясь губами покрасневшего уха, заверил меня Кеншин. — Я не остановлюсь, пока ты не скажешь то, что я хочу слышать, а будешь препираться дольше — мы с тобой займемся чем-то действительно нехорошим. Надо сказать, угроза существенно облегчила задачу. — Повторяй. — Я никогда не буду перечить… моему господину. — Очень хорошо, котенок, — Кеншин кивнул, — теперь еще раз, только без запинки. — Я никогда не буду перечить моему господину! — громко, со слезами в голосе повторила я и вдруг почувствовала, как парень проводит кончиком языка по моему покрасневшему уху, затем прикусывает мочку, на этот раз нежно и совсем не больно, и ласкает ее языком. От неожиданности я сильно дернулась и застыла, ощущая, как с каждым прикосновением Кеншина по всему телу проходятся электрические разряды. — Что ты?.. — Считай это примером того, как могут сложиться наши с тобой отношения, Акина, — произнес Асано, отстраняясь и заглядывая мне в глаза. — Если будешь сопротивляться и лгать мне, я буду делать тебе больно, но если будешь слушаться и не дашь повода злиться, я тебя не трону… Хотя на счет последнего — не уверен, что трогать не буду. Наклонившись, он как бы в подтверждение своих слов оставил легкий поцелуй у меня на скуле. — Завтра приходи в школу, — велел он, поднимаясь, — иначе придется нам с тобой пройти еще и курс лечения от упрямства. Я не против, но вряд ли процесс тебе понравится… После того, как Король ушел, я еще долго лежала на кровати, снова и снова прокручивая в голове произошедшее. Все еще четко слыша шепот парня и ощущая острый, невыносимый жар в животе. Ухо горело огнем, но не от боли, а от стыда и смущения, ведь чувствительная кожа помнила каждое прикосновение губ Асано… Это и было моим наказанием? —————— *кэйкоги — униформа для занятий боевыми искусствами.