Меч и Цветок

— Ты в курсе, что на этой неделе у нас важный прием? — Да, отец, в курсе. Я запланировал рейс на завтра, — устало протянул Кеншин и отвернулся от отображавшегося на мониторе Асано Хиаши. — Хорошо, — довольно кивнул тот. — Что-то случилось? Почему ты?.. — Все нормально, отец, до свидания. — Парень бесцеремонно завершил вызов, выключил экран настольного компьютера и откинулся назад на стуле. Настроение у него после вчерашнего почему-то только ухудшилось, а внутри крепло раздражение, объяснить которое Кеншин не мог. Остро захотелось увидеть Акину. Взгляд на часы — скоро занятия кончатся. Послать за ней? Нет, лучше самому навестить. В гостиной Оби царил ужасный бардак, оставленный бывшим домовладельцем и его друзьями с тех пор, как Асано купил этот дом. Парень поморщился и поднялся наверх, в спальню девушки. Ее комната всегда нравилась ему: чистая, светлая и уютная, на его взгляд, она полностью соответствовала своей хозяйке. Пробежавшись глазами по туалетному столику с фотографиями в рамках, Кеншин подошел к кровати. На прикроватной тумбочке он увидел маленький блестящий кулон, который Акина всегда носила на шее. Подняв его, парень присмотрелся к украшению в виде четырёхлистного клевера чуть неправильной формы — дешевка, но сколько любви отдавала ей Акина. Подумав о девушке, Асано нахмурился. Он наконец понял причину своего ужасного настроения. Устроившись на кровати, парень стал разглядывать подвеску, дожидаясь, пока Акина вернется домой, и он сможет поговорить с ней на тему честности. Долго ждать не пришлось — уже через полчаса входная дверь внизу открылась, на ступеньках послышались легкие шаги, и вскоре Акина вошла в комнату. Увидев его, она замерла на пороге. — Что вы здесь делаете?!

***

Акина

— И так-то ты разговариваешь со своим новым домовладельцем? Меня словно сковородкой по голове огрели. — …что? — Я купил этот дом, — невозмутимо сообщил Асано и снова стал рассматривать вещицу у себя в руках. — Но мы… живем здесь. Это жилой дом, как вы могли?.. — Запнувшись, я замолчала. Глупые вопросы, конечно, Асано смог бы приобрести этот домик, даже если бы его заселяли десятки людей — Давно? — Пару дней назад. — Когда я впервые ночевала у вас? — Это важно? — Асано говорил так, словно ничего особенного не произошло. — Почему вы не сказали? — Зачем? — Действительно, зачем? — взорвалась я. — Да хотя бы затем, чтобы помучить меня! Кеншин долго не отвечал, потом повернулся ко мне и серьезно заметил: — У меня есть сто способов мучить тебя, а ты подсказываешь мне сто первый? Я давно подозреваю за тобой мазохизм, но не думал, что все так запущенно. — Если я мазохист, то вы — садист! — Садо-мазо? — Парень вскинул брови и нахально улыбнулся: — Хочешь поиграть? Покраснев, я отвернулась и возмущенно сжала кулаки. Еще и шутит! Кеншин с довольной ухмылкой вернулся к разглядыванию блестящей цепочки. Несмотря на легкомысленное поведение парня, я чувствовала, что он в плохом настроении. Пообщавшись с Королем в течение длительного времени, я стала очень чутко подмечать малейшие изменения в его настроении и точно знала, что сейчас для меня безопасней всего будет не спорить. Однако этот план рухнул, когда, приглядевшись, я разглядела в его руке кулон, подаренный отцом. — Где вы это взяли? — Он лежал на тумбочке. — Верните! — Я кинулась отнимать у него свою драгоценность, но парень быстро отдернул руку. — Отдайте его мне! Я слишком резво потянулась за подвеской и, потеряв равновесие, с тихим писком упала прямо на Асано. Тот мгновенно обвил рукой мою талию, чтобы я не могла сбежать. Приподнявшись на руках, я какое-то время в странном оцепенении смотрела ему в глаза. Кеншин словно почувствовал мое настроение, сразу стал серьезным. Его глаза потемнели, последние смешинки исчезли из них, сменившись холодным раздражением, и я поняла, что приближаться к нему было ошибкой. — Возвращаясь к мазохизму… — произнес он изменившимся голосом, а в следующий момент резко перевернул меня на спину и устроился сверху, — за мной должок. — Что? — ошеломленно выдохнула я. — Ты солгала мне. Трижды. — Асано аккуратно собрал мои волосы и убрал их подальше от шеи, затем снял с пояса уже знакомый мне тонкий раскладной нож. Сталь блеснула в тусклом свете прикроватной лампы, заставив меня в ужасе сжаться. — Что, не помнишь? — спросил Кеншин. Я быстро замотала головой, не сводя глаз с острого лезвия, которое медленно приближалось к моему лицу. — Ты соврала, когда я спросил тебя, что происходит, раз. — Холодная сталь коснулась щеки. — Когда спросил, откуда это, ты сказала, что ударилась, два. — Лезвие скользнуло к темному пятну под глазом, чуть надавило на него. — И соврала мне о Соте — три. Нож остановился на горле, острым концом царапая кожу. — Не помнишь? — Помню, — ответила я хрипло. — За ложь по отметине — так я поступаю с теми, кто обманывает меня. Знала об этом? Я снова замотала головой. — Если задуматься, почти каждый, у кого хватило лицемерия назвать меня своим другом, имеет подобную отметину. Скажи, котенок, разве можно доверять тому, кто способен лгать, глядя прямо в глаза? Я не ответила, к замешательству и испугу примешалось смутное понимание. У этого парня за плечами имелся горький опыт общения с лицемерами, что неудивительно, учитывая его фамилию. Но такова оборотная сторона власти и богатства: большинство людей видит в тебе мешок с деньгами. А уж принимая во внимание нрав Короля, не удивительно, что друзей у него нет вовсе, подумала я, но тут Асано чуть надавил на лезвие, и всякое желание язвить моментально отпало. Сжав зубы, я зажмурилась в ожидании боли. Интересно, насколько заметными должны быть отметины? Это обязательно шрамы или можно отделаться царапинами? Секунды шли, а холодное острие не двигалось с места. Неожиданно я перестала ощущать его, вместо этого почувствовав горячее дыхание Асано очень близко от моего лица. Широко распахнув глаза, я попыталась оттолкнуть его, но Кеншин поймал мои запястья и пригвоздил их к подушке у меня над головой. — Ты ведь не боишься боли, Акина? Я насторожилась при виде смешинок в темных глазах. Куда он клонит? — Конечно, не боишься, иначе стала бы убеждать меня, что такое не повторится и что тебе очень жаль. Вместо этого ты размышляешь о глубине и количестве порезов. — Он рассмеялся. — Ты храбрее любого мужчины, котенок, но я в любом случае не стал бы портить такую нежную кожу. С этими словами он наклонился и поцеловал место удара на моем лице, потом так же невесомо коснулся щеки и, напоследок, шеи в том месте, где остался едва заметный след от лезвия. Отстранившись, парень погладил меня по щеке. Его темные глаза блуждали по моему лицу, изучая с таким откровенно мужским превосходством, что я впервые в жизни остро осознала свою половую принадлежность и наконец поняла: что бы я ни делала, для Короля я всего лишь забавная беспомощная девчонка. А я, вот наивная, вообразила, что могу всерьез противостоять ему! От этих мыслей щеки опалило жаром унижения вперемешку с трепетом. — Больше не обманывай меня, котенок. Не хочешь говорить — молчи, только не ври. Доходчиво объяснил, что уж тут. Асано улыбнулся. Настроение у него явно улучшилось! Поднявшись и вернув нож на место, парень кинул кулон на подушку и направился к двери. — Собирайся, — бросил он через плечо. — Ч… что?.. — пришлось прокашляться. — Собирайся. Ты переезжаешь. — Куда? — Ко мне. — С какой стати?! — Я не позволю тебе жить здесь одной, пока матери нет дома. — Но… — Это не обсуждается. Машина приедет через десять минут, у тебя мало времени. — Я не поеду! — отчаянно крикнула я ему в спину, парень остановился. — Тогда я зашвырну тебя в багажник и увезу насильно, — предупредил он. — Давай! Сама я в эту машину не сяду! — Будь по-твоему, но, чтобы ты знала, сначала я сниму с тебя всю одежду. Как тебе перспектива покататься в багажнике голышом, сладкая?..

***

Два часа спустя после этого разговора я стояла в своей новой комнате в особняке Асано и безнадежно пыталась натянуть прямое тёмно-зелёное платье на колени. Почему он всегда наряжает меня в эти ужасно открытые, на мой взгляд, наряды? Как будто я кукла, которой можно вертеть сколько душе угодно. Даже дом у меня отнял. — Асано-сама ждет вас внизу, — сказала вошедшая служанка. — Асано-сама, — автоматически повторила я, спускаясь по лестнице в знакомый обеденный зал. Обилие роскоши и размеры помещений подавляли, но чувство глубоко засевшего волнения было вызвано скорее тем фактом, что все это принадлежало человеку, которого я боялась больше кого-либо на свете. И я одна, в его доме, с неясными инструкциями по тому, как следует и не следует себя с ним вести. Длинный стол посреди помещения был накрыт с разных сторон, как и в прошлый раз. Разнообразие пищи могло вдохновить даже самого сытого человека, но мой желудок на данный момент был скручен дурными предчувствиями. — Присаживайтесь. Еще одна девушка отодвинула стул на одном конце стола. Я заняла свое место и стала дожидаться Асано. Увлекшись разглядыванием серебряных столовых приборов, я не сразу заметила парня, который остановился на пороге и о чем-то говорил по телефону. Услышав его глубокий уверенный голос, я обернулась, но он не обращал на меня внимания, устремив взгляд в одну точку и слушая быстрые объяснения, доносившиеся из телефона. Машинально я стала разглядывать его: темные джинсы, черная майка, поверх которой небрежно накинута тонкая кожаная куртка; рукава куртки парень по привычке закатал по локоть, открывая взгляду красивый браслет из резных пластин ониксового дерева на левом запястье. Он куда-то собирается? Прежде я не раз слышала, что Асано водится с разными людьми и в разных местах, и в этом списке точно упоминались гонки на мотоциклах. Пока я думала над этим, парень закончил разговор, выключил телефон и небрежным движением отправил его в карман. Бегло изучив мой внешний вид, он взял свою тарелку и уселся рядом со мной. — Не понимаю, зачем нам такие длинные столы, — заметил, как ни в чем не бывало накладывая себе еду. — Ешь. — Я не хочу, спасибо. Он внимательно поглядел на меня, но ничего не сказал. — Вы куда-то собираетесь? — спросила я спустя несколько минут, когда он закончил и поднялся. — Собираюсь. Хотел бы взять тебя с собой, но примерным девочкам там не место. Не скучай, скоро вернусь и обязательно загляну перед сном. Он ушел, а я осталась в растерянности смотреть ему вслед. Он серьезно или опять его шуточки? И как мне теперь уснуть, спрашивается? А никак! Уснуть не получалось, хотя я уже пересчитала всех барашков на своем и соседском пастбище. С отчаянным стоном я села в кровати и посмотрела на часы — почти два часа ночи. Пойти в библиотеку, что ли? И тут, словно слайды, в голове пронеслись воспоминания: ночь, безлюдная библиотека, одна-единственная лампа горит на столе, освещая два силуэта; тихие, пробирающие слова и поцелуй… Нет, в библиотеку не пойду! Сжав ладонями покрасневшие щеки, я свернулась в комочек. Но тогда что делать? Спать не могу, сидеть просто так тоже, а прогуляться боюсь. Тут я вспомнила про балкон. Откинув одеяло, я надела халат и выбежала из ставшего слишком душным помещения. Прохладный воздух обжег разгоряченную кожу и остудил голову. Как же здесь спокойно! Снизу потянуло ароматом цветов и деревьев. Сад? Почему я раньше не заметила, что позади особняка имеется сад? Интересно, а мне можно там прогуляться? Думаю, Кеншин не будет иметь ничего против… «Ну нет, никаких просьб! Его никогда ни о чем нельзя просить,» — возмущенно фыркнул внутренний голос. — Действительно, — шепнула я, оборачиваясь. — Что — действительно? — раздалось прямо передо мной, отчего я с криком отскочила назад и чуть не сверзилась с балкона. К счастью, Асано успел поймать меня за поясок халата и резко дернуть обратно. Халат при этом распахнулся, и виду парня предстала почти детская ночная рубашка ядовито-зеленого цвета с мультяшными котятами на груди. Мгновение я дезориентировано смотрела на него, а он — на мой наряд. Затем он склонил голову к плечу и рассмеялся, а я, суматошно запахивая одежду, отвернулась. Мимолетный испуг сменился стыдом и обидой, Кеншин у меня за спиной продолжал смеяться. — Милая пижамка! — Рада, что тебе смешно, — сердито шмыгнула я, незаметно переходя на неофициальный тон. Почему я всегда так глупо выгляжу перед ним? Теперь еще долго мне это припоминать будет… Внезапно руки парня обвили меня, сжимая в теплых, непередаваемо нежных объятиях. Я удивленно замерла, чувствуя, как мурашки продирают от каждого движения Асано. — Тебе действительно идет, — со смешинкой в голосе, но без желания обидеть произнес он, — котенок. Воздуха вокруг стало катастрофически мало, и я поспешила перевести тему. — Что вы здесь делаете? — В последнее время я частенько задаю ему этот вопрос. Может, стоит уже привыкнуть, что двери и расстояния Королю не преграда? — У себя дома? — У меня в комнате. — У тебя в комнате? Это мой дом, моя комната, и ты тоже моя, поэтому я здесь. Уязвленная и униженная таким заявлением, я скинула с себя руки парня. Не поднимая глаз, обернулась и с холодным сарказмом спросила: — Я очень хочу спать. Можно вашей покорной рабе лечь? — Можно, — на удивление быстро согласился Кеншин, а затем подло добавил: — Желательно, у меня в спальне. Невольно я отшатнулась, но Асано уже согнал с лица серьезное выражение и усмехнулся: — Расслабься, всего лишь шутка. Но ты не хочешь спать, верно? Верно. Спускайся через пять минут в холл. И он ушел, проигнорировав моё «Зачем?». Некоторое время помявшись перед дверью, испытывая сильнейшее желание просто запереться и заснуть, я все же пришла к выводу, что делать так ни в коем случае не стоит, и спустилась в холл. Оттуда Кеншин повел меня к черному входу в дом, где от дверей дорожка вела сразу в сад. Остановившись, я восхищенно оглядела деревья, полукругом охватывающие раскидистый сад и закрывающие его от посторонних глаз. Вымощенная камнем дорожка освещалась разноцветными фонарями шарообразной формы, разложенными вдоль нее по подстриженной изумрудной траве. Множество клумб, окруженных камнями и засаженных самыми разными цветами, были разбросаны по всему саду, а в центре стояла живописная беседка, внутри которой разместился круглый стол с несколькими стульями вокруг него. В целом картина была словно взята из сказки. Не вписывался сюда только Люцифер в облике Кеншина. Войдя в беседку, он устроился за столом, поставил перед собой ноутбук и предложил: — Прогуляешься? Я с готовностью кивнула. Асано углубился в работу. Или чем он там еще занимался? Выбросив из головы мысли о нем, я подошла к деревьям и, тайком сорвав яблоко и почистив его о халат, откусила добрую треть. С видом нашкодившего кота оглянулась на Асано и двинулась дальше, к цветам. Наклонившись над клумбой с азалиями, я долго и пристально изучала строение цветка, пока ленивый голос Асано не предупредил, что от них может случиться несварение, зато я спокойно могу побаловать себя ромашками в случае, если очень проголодаюсь. Смутившись, я распрямилась и украдкой зашвырнула огрызок подальше в кусты. — Здесь очень красиво, — заметила, прокашливаясь. Асано промолчал, тогда я тихонько вошла в беседку и устроилась напротив него. — Работаете? — Что-то вроде. — Что-то вроде? — Домашняя работа от отца. — Кеншин быстро что-то настрочил, а затем с явной радостью захлопнул ноутбук. Откинувшись назад, он устало потер лицо ладонями и уставился на меня. — Ваш отец дает вам домашнее? — с глубочайшим изумлением спросила я. Парень кивнул. — Дает. — А в школе вы учитесь? — Иначе зачем бы я туда ходил? — Не знаю, мне казалось, что такой человек, как вы… — Такой, как я? — Ну да, — смутилась я, — вы богаты, и все, что захотите, получаете на тарелочке… — Богатый человек вроде меня или моего отца не был бы богат, если бы не умел зарабатывать деньги, — перебил он. — Чтобы уметь, нужно учиться. — Да, правильно, — медленно произнесла я, чувствуя, как растет мое уважение к парню напротив. — Странно, что вы так мыслите. Мои одноклассники… Глядя на них, сложно выработать хорошее мнение о людях… вашего класса. — Но ты не учитываешь того, что в школе работает стадный инстинкт, а толпа сама по себе безлика. Выбитые из привычной компании, твои одноклассники могут оказаться неожиданно приятными людьми, — глубокомысленно заметил Кеншин, озадачив меня настолько, что я даже рот приоткрыла, что случалось только в минуты крайнего удивления. Убежденность в том, что Асано однозначно жестокий, чуждый человеческих слабостей и психологических тонкостей злодей, рассыпалась, словно хрупкая зеркальная стена, в которую швырнули увесистый кусок горной породы. Вместе с тем мне вдруг остро захотелось задать мучивший меня весь вечер вопрос. Он выскользнул сам, прежде чем я успела обдумать его своевременность: — Скажите, зачем вы купили наш дом? Я имею в виду это вряд ли можно назвать удачным инвестированием денег, участок не несет в себе особой ценности, и вообще… Я заранее знала, что вопрос повлечет неприятный разговор с не менее неприятным концом, но не могла дольше игнорировать скребущее под сердцем дурное предчувствие. Кеншин некоторое время задумчиво смотрел на меня. — Почему эта тема так волнует тебя? — спросил он наконец. — А разве может быть иначе? — Тут я потеряла контроль над эмоциями. — Зачем тебе наш дом? Разве у тебя мало рычагов давления? Ты победил, лишил меня свободы выбора, втоптал в грязь, выжал все, что можно, но до сих пор не устал утверждать свое превосходство! Почему? Ты же обещал не трогать мою семью! — Семью? — на удивление спокойно повторил Кеншин. — Кто твоя семья? Мать-одиночка, еще более беззащитная, чем ее дочь, которую она не в состоянии уберечь? Вы не можете даже постоять за себя, позволяя сброду вроде пьяницы домовладельца пастись у вас дома… — Неправда! — Правда, и тебе это известно. — Асано и бровью не повел. — Вспомни, кому ты позвонила, когда замерзала одна посреди ночи в отнюдь не безопасном парке! Я замолчала, не найдя что возразить. В горле застрял комок, и я обижено отвернулась. Он прав, но как же мерзко осознавать это! — Какая тебе разница, кто владелец? Я купил этот злосчастный дом не для того, чтобы мучить тебя или угрожать. Обещаю даже не устраивать попойки в вашей гостиной, — мягким и примирительным тоном добавил Кеншин. — Просто ужасно разозлился, увидев тебя тогда. — Почему? — Я удивленно посмотрела на него. — Кто бы мне объяснил, — пробормотал он. — Что? — Уже поздно, пора спать. Завтра у нас насыщенный день. — Парень поднялся, я последовала его примеру. Он проводил меня до дверей спальни и напоследок предупредил, что завтра в школу мне не нужно. Я удивилась, но расспрашивать не стала. — Подождите! — В последний момент я вспомнила, что хотела спросить его еще кое о чем. Кеншин обернулся. — Могу я задать еще один вопрос? — Если из-за него мы не испортим друг другу настроение. — Почему вы… остановили учителя Соту? Парень удивленно вкинул брови, но разубеждать меня не стал. — Такому отродью не место в школе, — просто сказал он. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — произнесла я почти машинально. Глядя в спину удаляющегося парня, я поняла, что сегодня мое отношение к нему изменилось. В лучшую сторону.

***

— Поехать куда? — изумленно приоткрыла рот госпожа Хатори, приобретая удивительное сходство со своей дочерью. — В Нью-Йорк, — бодро повторила Киоко. Женщина в замешательстве посмотрела на меня. — В Академии такие поездки бесплатны? — спросила она. Я смешалась. Врать этой доброй женщине было выше моих сил, но подруга уже все решила. — Да конечно! Я же сказала, они там такие богатые все, что могут легко на острова махнуть, а тут больше половины класса отвалилось, поэтому тем, кто едет, разрешено приводить по одному другу. А у Акины больше друзей нет. Ну пожалуйста, мам, это максимум на неделю! И когда еще я смогу побывать в Нью-Йорке? Я опустила голову и упорно игнорировала этот разговор. Сегодня утром Асано огорошил меня новостью, что я, оказывается, еду с ним в Америку. Причем мне об этом знать было необязательно, и Его величество сообщил мне просто по доброте душевной. Все уже организовано, решение принято, мне осталось только исполнять. Под конец, видя мое побелевшее от паники лицо, Король добавил, что собственная одежда мне не понадобится, но взять с собой подругу можно, если так мне будет спокойнее, и на этом удалился. После этого разговора я, позвонив Киоко, узнала, что она пару часов назад вернулась домой и собирается сегодня же выйти на работу. Выслушав мою проблему, подруга сначала выпала в осадок, потом возмутилась безобразному поведению Асано, а когда я собралась попрощаться и повесить трубку, закричала в телефон, что обязательно поедет со мной и ни за что не оставит одну с этим психом. При условии, что мы сможем обмануть ее родителей. Сидя сейчас у нее дома, я чувствовала себя жуткой трусихой и предательницей, но мне просто не хватало силы воли отговаривать Киоко и с каменным лицом утверждать, что поездка с Асано за границу — это совсем не страшно. К моему тайному облегчению, после недолгих уговоров мама Киоко согласилась отпустить ее и велела мне хорошенько приглядывать за ней. Киоко, в отличие от меня, выглядела спокойной, словно поменявшись со мной ролями, хоть я и знала, что подобные перемены произошли в ней лишь потому, что она хочет защитить меня. — Это все настолько невероятно, что я с трудом могу поверить, — прошептала она, когда мы с ней взошли на борт личного самолета Асано. Кеншин уже расположился в удобном кресле со стаканом холодного лимонада в одной руке и журналом в другой. Он вообще не обратил на нас никакого внимания. Поблагодарив за это небеса, я поспешила отвести Киоко в другой отсек самолета. — Он и правда пугает, — прошептала подруга, оглянувшись на Асано. — Прямо мурашки по коже! — Прости, Киоко. Не следовало мне тебя в это вмешивать. — Чувство вины не позволяло мне поднять глаз на нее. — Ничего ты не вмешивала, — возразила она. — Я здесь по своей воле, можно даже сказать, навязалась, поэтому перестань переливать из пустого в порожнее, и давай постараемся получить от этой поездки удовольствие, а? Вот скажи, ты когда-нибудь видела такой роскошный самолет? Или вообще самолет? Я — нет! Я неуверенно посмотрела на нее, но Хатори своей заразительной улыбкой уже ободрила меня. Возможно, это приключение и не будет таким ужасным, каким кажется на первый взгляд.