The lost kitten

– Тэмин. Тихий голос раздавался где-то в моей голове. – Тэмин? Голос становился все громче. – Тэмин! Просыпайся. Все громче и настойчивее. Из дремотного состояния меня вывела активная тряска за плечо. Невыспавшийся организм требовал продолжения сна. Открыть глаза для меня казалось чем-то из разряда фантастики, но я, все же, собрав всю волю в кулак, смог разлепить веки. Надо мной нависло лицо Кибом-хена, освещенное утренними лучами солнца. – Вот, умница, проснулся наш макнэ, – Кибом легко улыбнулся и выпрямился, – вставай, мы там уже завтракать садимся, а ты пока сходи, умойся. Хен развернулся и вышел из комнаты, прикрыв дверь. Как я любил первые секунды пробуждения, когда лежишь в кровати, а в голове – пусто. Когда ничего не помнишь из вчерашнего и вообще из прошлого, не помнишь, что тебе сегодня предстоит. Полное спокойствие заполоняет тело. Но потом запускается двигатель, и обрушивается лавина воспоминаний и проблем, круша все на своем пути. От былого спокойствия не остается и следа. Вот и сейчас, полежав пару секунд, мысли в голове стали пробуждаться вместе со мной, и воспоминания о вчерашнем дне заполонили сознание. Сон сразу же, как рукой сняло. Я резко сел на кровати, боязливо косясь на приоткрытую дверь. Кибом-хен, ты же обещал не отходить от меня! А если Джинки-хен сейчас зайдет сюда?... Я стал прислушиваться к звукам. Кажется, в коридоре никого не было. Все хены находились на кухне. Словно вор, я на цыпочках поднялся с кровати и стал красться к двери. Перед самым выходом я остановился. Сердце стучало где-то в горле. Ладони стали липкими от пота и холодными. Как же я боюсь. Страх волнами накатывал на меня. А ведь мне целый день придется находиться с Онью-хеном в одном помещении… Собравшись с духом, я все же сделал шаг вперед, открывая дверь в коридор. Оказавшись снаружи, я рысцой побежал к ванной комнате, смотря строго прямо перед собой. Ни миллиметра в сторону. Особенно, когда я приблизился к повороту, за которым находилась кухня, я приклеился взглядом к двери ванны, опасаясь увидеть лидера в проходе. Забежав в ванную комнату, я перевел дыхание и приступил к водным процедурам. Я чистил зубы и умывался тщательнее и дольше, чем обычно, оттягивая момент… Момент встречи. В последний раз плеснув на лицо прохладной воды, я закрутил краны и протерся пушистым полотенцем. Уткнувшись в него носом, я глубоко вздохнул и медленно выпустил воздух из легких. Повесив его на вешалку, я нажал на дверную ручку, опустив голову, открыл дверь и… И чуть не врезался в кого-то, шедшего мимо ванны. Я поднял взгляд и увидел того, кого я боялся встретить больше всего. Того, кого я люблю… Онью-хен молча и спокойно смотрел на меня, словно ожидая от меня каких-то слов. Паника, стремительно поднимаясь во мне, достигла горла и сжала его, не давая выговорить ни звука. Лихорадочно бегая взглядом от одной части лица хена к другой, я так и стоял с приоткрытым ртом, не зная, куда себя деть. Но через мгновение ноги подсказали мне, куда, увлекая меня назад в ванную комнату. Руки независимо от меня, захлопнули дверь, а сам я в ужасе осознавал, что сейчас делаю. Прижав ладонь ко рту, я беззвучно кричал. Я же сам себя топлю! Добро пожаловать в болото, Ли Тэмин. В болото, которое ты прямо сейчас сам для себя создал. Смешал воду с землей и замесил эту жижу. Что же мне теперь делать? Я присел на бортик ванны. «Тэмин, хватит прятаться». Но я не могу! Я боюсь. Я боюсь своей реакции на него! Так не должно быть, не должно! «А сейчас стало еще хуже». Я закусил губу, повреждая старую ранку, которая тут же стала кровоточить. Боль немного отрезвила. Если я просижу сейчас еще дольше, то дела будут совсем плохи. Возможно, даже, что хен до сих пор стоит за дверью и ждет, пока я выйду. Ну же, надо идти! Ничего не видя перед собой, я поднялся на ноги и медленно открыл дверь ванной комнаты. В коридоре никого не было. Приближаясь к кухне, чувство того, будто я иду к открытому пламени, насквозь которого мне предстояло пройти, усиливалось. В проходе уже виднелись макушки сидевших за столом Джонхена и Минхо. Шагнув за порог кухни, я осторожно скосил глаза в сторону и обнаружил, что около раковины стоял только Кибом-хен. Джинки-хена на кухне не было. – Доброе утро, – поприветствовал меня Минхо, махнув рукой. Я выдавил из себя улыбку. – Привет, – слегка поклонился я в ответ. – Угу, привет, – буркнул поглощенный завтраком Джонхен. – Тэмин-а, наконец-то ты пришел! Садись. Мы тут уже позавтракали все почти, один ты остался, – заворковал подбежавший ко мне Кибом и начал подталкивать меня к столу. Я покорно последовал вперед, попутно выворачивая шею в сторону прохода на кухню. Где Джинки-хен? – Он к себе пошел зачем-то, – послышался голос Кибома, усаживающего меня за стол. Я ошарашено заморгал. Я произнес это вслух? Ки-хен пошел накладывать мне завтрак, а я, обхватив голову руками, уперся локтями на стол. Я схожу с ума. Точно, схожу. Ровно минуту назад я боялся увидеть Онью-хена. Почему же теперь я так хочу, чтобы он был рядом? В коридоре послышались шаги, заставляющие меня вздрагивать. Я сжал голову ладонями, пытаясь успокоить себя. – Никак не проснешься? – спросил меня сидевший слева Минхо. – Конечно, никак не проснется. Поспал всего часа три, – ответил вместо меня вошедший на кухню Онью-хен, – доброе утро, Тэмин. От его голоса внутри сначала все сжалось, а потом, как пружина, резко распрямилось, и сладкая нега заполнила мое тело. Я посмотрел на хена, но лучше бы я этого не делал. Он что-то искал на кухонном столе, не глядя в нашу сторону. Его профиль, его волосы, спадающие на лицо, когда он наклонял голову… Я готов был любоваться этим вечно. – П… привет. С превеликим трудом я вытолкнул из себя это слово, усмиряя разбушевавшееся сердце и отворачиваясь. – На, – Кибом поставил передо мной наполненную тарелку. Прекрасно, теперь можно хоть немного отвлечься на завтрак, что я, недолго думая и сделал, накинувшись на еду и забыв сказать «спасибо». Тем временем, Онью-хен подошел к своему стулу и сел на него. Виском я буквально физически чувствовал, что хен на меня смотрит. Я стал закидывать в себя огромные комки риса, с преувеличенным интересом разглядывая белую массу в тарелке, ускоряя темп поедания, чтобы побыстрее сбежать от этого взгляда. Я сам не знал, чего хотел. Мгновение назад я мечтал, чтобы он был рядом, а теперь опять пытаюсь убежать. Как известно, поспешишь – людей насмешишь. Стараясь брать как можно больше за раз, я набил себе рот рисом почти под завязку, отчего ему стало там тесно, и рис нашел для себя дырку, попадая не в то горло. Инстинкт самосохранения сработал незамедлительно, и я закашлялся, вываливая почти все содержимое рта обратно в тарелку. Глаза заслезились. Видимо, неудачное ночное чаепитие меня ничему не научило. – Осторожнее! – Минхо больно бил меня по лопаткам ладонью, отчего я закашлял еще больше. Фу, как мерзко. – Прекрати, ты только хуже делаешь! – панически воскликнул подбежавший Кибом, удерживая руку Минхо от очередного удара по моей спине, – Тэмин, попей воды. Он через плечо протянул мне стакан с водой. И когда только он успел ее налить? Кашель наконец-то начал проходить, и я дрожащими руками принял стакан, выпивая воду. – Не пугай нас так! – все причитал Кибом, поглаживая меня по спине. Вытирая рот тыльной стороной ладони, я кивнул. В голове билась только одна мысль: в каком неловком положении увидел меня Джинки-хен. Хотелось прямо сейчас исчезнуть, превратиться в прах и развеяться по воздуху от стыда. – Аккуратнее, Тэмин. Кстати, как твой ожог? – раздался немного взволнованный голос Онью-хена. – Не болит, – быстро пробормотал я, смущенно опустив глаза. – Какой такой ожог? – реакция Кибома последовала незамедлительно. – Он пролил чай на себя ночью, – объяснил ему Джинки-хен. – Как – чай? А ну покажи! – требовательно воскликнул Ки, хватая меня за плечи и разворачивая к себе. Я поднял глаза на Кибома. Он смотрел на меня, ожидая, пока я покажу ему следы от ожога. Его прищуренный взгляд остановился на моем лице: – А что у тебя с губой? Я непроизвольно облизнулся. – Вааааа, Киии, прекрати ты уже! Хватит, как с маленьким с ним носиться! – раздраженно простонал Джонхен. Услышав эту реплику, Кибом резко обернулся на голос. – А ты лучше молчи, – грозно проговорил Ки, опять поворачиваясь ко мне. – Не собираюсь молчать. Ему не пять лет, сам разберется, – упрямо продолжал Джонхен. Ноздри Кибома стали угрожающе расширяться. Он повернулся к Джонгу: – Я о нем забочусь, в отличие от некоторых! А ты…. Дальше я не слушал их перепалку, потому что, собравшись с духом, я все-таки взглянул на Онью-хена и, как вчера вечером, мир сузился только до нас двоих. Но разница была в том, что в этот раз наши взгляды встретились. Хен смотрел прямо мне в глаза, отчего во мне расцветал целый букет эмоций. От радости до испуга, от эйфории до смущения. Я не знал, на какой из них сосредоточиться. Взгляд Джинки-хена был спокойным, но мне все равно казалось, что на глубине того спокойствия что-то плескалось. Подозрение? Нет, я, наверное, параноик. Он же не мог за один вечер догадаться… Правда же? Правда? Чем дольше я смотрел ему в глаза, тем больше начинало гореть мое лицо, но я не в силах был оторваться от этих омутов… Но хен сам решил прервать наш глазной контакт и, переведя взгляд на окно, о чем-то задумался. Вот именно в такие моменты я всегда хотел знать, что творится в его голове, в его душе. Я все продолжал пожирать его глазами, наплевав на то, что выгляжу слишком подозрительно сейчас. Руки Кибома вспорхнули с моих привыкших к их тяжести плеч, что вернуло меня обратно в реальность, и я удивленно воззрился на Ки, который почему-то с криками «Да погоди же ты» убегал в коридор вслед за Джонхеном. За ними, быстро поднимаясь со стула, из кухни выбегал Минхо-хен. Мой мозг, расплавившийся от долгого зрительного контакта с Онью-хеном, медленно переваривал то, что сейчас произошло. И когда он, наконец, переварил, первая мысль была не о том, почему все убежали, а о том, что я остался один на один…. С лидером. Я растерянно смотрел на дверной проем, откуда доносились возгласы хенов. Ки-хен, почему ты убежал? Ты же обещал не отходить от меня! Паника, как медуза-горгона превратила меня в каменное изваяние. Я не мог и пальцем пошевелить, вытянувшись в струнку. Даже каждый вздох давался мне с трудом. – Тэмин. Мягкий голос Онью-хена чуть не остановил мое сердцебиение. Нет… Нет… Нет… – Ты кушай, они там сами разберутся. Я медленно развернулся к столу и взял палочки. Есть не хотелось совершенно. Единственное, чего мне сейчас хотелось – сбежать отсюда. Ноги уже были в полной готовности. Только мозгу оставалось дать им команду «Вперед». Но я сдерживался. Если и сейчас убежать, то мое положение станет еще хуже. Я вяло и неохотно начал хватать рисинки и отправлять их в рот, краем глаза наблюдая за руками Онью-хена, которые медленно вертели чашку вокруг своей оси. Кибом-хен, вернись, пожалуйста, быстрее. Я боюсь… И надо мной сжалились. В коридоре послышались быстрые шаги, и на пороге возник Ки. – А еще меня истеричкой обзывает! Овен! – доносилось ворчание направлявшегося к раковине Кибома. Онью-хен вздохнул. И мне показалось, что вздох был с оттенком грусти. Я осторожно посмотрел на хена, но на его лице было все то же задумчивое выражение. – Не принимай близко к сердцу, Ки-гун, – изрек он и, отодвинув стул и поблагодарив за завтрак, вышел из кухни. В помещении сразу стало как-то…. пусто. Как будто разом вынесли всю мебель из кухни. На место паники и нервозности пришло разочарование. Боже, как я устал. За это короткое утро мои эмоции менялись тысячи раз. И это только начало дня. Когда Джинки-хена нет рядом, мне плохо, когда он рядом, мне еще хуже. А когда он начинает заговаривать со мной, да даже просто смотреть, сердце начинает стучать так, будто я бегу марафон, а в груди бушует ураган. Как найти золотую середину? Вот сейчас мне плохо. Без него плохо. Готов прямо сейчас встать и побежать за ним. Но я же знаю, что когда я догоню его, то захочу убежать от него как можно дальше. Черт! На кухне раздался грохот, а ребро ладони резко заболело. – Т…Тэмин? – послышался испуганный лепет Кибома, – ты чего? Я ошарашено смотрел на свою руку. Я только что ударил по столу кулаком? – Хен, я больше не хочу есть. Спасибо за завтрак, – тихим хриплым голосом сказал я и, даже не убрав за собой посуду, медленно поднялся со стула и пошел к выходу. Но меня остановили цепкие и мокрые от мытья посуды пальцы Ки, обвившиеся вокруг запястья. – Постой! Может, все-таки расскажешь, что такое? – с надеждой спросил Кибом, но я упрямо помотал головой. Я не могу ничего вам рассказать! Ни одному из вас. – Отпусти меня, пожалуйста, – взмолился я, пытаясь вырвать руку, но хен не разжимал своих тисков. – Я волнуюсь! Тэмин, ну не молчи! – продолжал настаивать Кибом, немного повышая тон голоса. – Хен, пожалуйста, не надо. Не заставляй меня, – тихо просил я. Немного помолчав, он ослабил хватку, но все еще не отпускал меня. – Прости, что тогда убежал, ведь я обещал не отходить от тебя, – виновато произнес хен, – я сейчас домою посуду и приду. Ты пока соберись. Нам с минуты на минуту выходить. Наконец, Ки расцепил пальцы, и я стремглав ринулся к себе в комнату. Оказавшись в относительной безопасности за закрытой дверью, я сполз вниз по стене и закрыл глаза. Нет, я так больше не могу. Мне нужно кому-то выговориться. Мне нужно выплеснуть все это наружу, выпустить воздух из этого надувающегося с сумасшедшей скоростью во мне воздушного шара. Иначе, когда места уже не будет, меня просто разорвет. Но хенам нельзя рассказывать. Я не смогу потом смотреть им в глаза, в которых наверняка будет огромное количество осуждения и непонимания. Тогда кому? Ведь любой будет меня осуждать. Абсолютно любой. Я уткнулся носом в коленки. – Собирайтесь быстрее, нас уже ждет машина внизу. Это был приглушенный стенами крик Онью-хена, донесшийся из коридора, и оттуда же слышались быстрые приближающиеся шаги. Я резко встал на ноги. Сердце застучало где-то в висках. Он идет сюда?! Дверь распахнулась, но на пороге появился не тот, кого я… ждал? Да, вот теперь я окончательно убедился в своем сумасшествии. Какая-то странная легкость наполнила меня, и из горла вырвался нервный смешок, переросший в тихий истерический смех. Я прикрыл рот тыльной стороной ладони. Тело сотрясалось от позывов смеха. Так я и стоял посередине комнаты, посмеиваясь себе в руку. Кибом, а он был тем, кто зашел в комнату, испуганно смотрел на меня, хлопая глазами, но потом, опомнившись, он подбежал ко мне и, схватив меня за руку, заглянул мне в лицо. – Тэмин, ты чего? – тихо и настороженно спросил он. Сквозь содрогания, я сбивчиво ответил: – Ни.. чего… Просто настроение… хо…рошее. Да, очень «хорошее». Настолько «хорошее», что аж плакать хочется. Кибом еще несколько секунд смотрел на меня, а потом просто молча крепко обнял за плечи. Его ласковое поглаживание по спине усмиряло во мне судороги нервного хохота. На глазах выступили слезы от долгого смеха, которые я смахнул кулаком, робко обняв хена в ответ. Не знаю, сколько так мы простояли, уткнувшись друг другу в плечи, позабыв о сборах на репетицию. Но я готов был стоять так еще очень долго. Кибом-хен как будто забирал у меня все то, что во мне накапливалось, вызывая умиротворение. Если бы можно было спать стоя, то я бы не задумываясь, так и уснул бы, в его объятиях. Конечно же, чувства, поселившиеся в моей душе, нельзя было прогнать из их жилища насовсем. Но можно было хоть ненадолго усмирить этих разбушевавшихся жителей. А еще можно было их, наоборот, растормошить… Дверь в комнату в очередной раз раскрылась, и я увидел в проеме Джинки-хена. Вся проделанная Ки-хеном «работа», пошла насмарку, сердце опять пустилось вскачь при одном только взгляде на нашего лидера. Не понимая, зачем, я начал отпихивать Кибома от себя. – Ребят, ну я же сказал, что пора выходить, – сказал Онью-хен, наблюдая за тем, как Кибом отстранился от меня и повернулся к нему. Я же стремительно пошел в другой угол комнаты, направляясь к своей кровати и делая вид, что мне надо что-то взять с тумбочки. И опять спиной я чувствовал на себе взгляд Онью-хена, что вызывало во мне желание прямо сейчас провалиться под землю. – А мы уже готовы, да, Тэмин? – повысив голос, обратился ко мне Кибом-хен. Я коротко кивнул. Нужно было идти, но взгляд, все еще скользящий по моей спине, не давал пошевелиться. – Тэмин? – уже более требовательно позвал меня Ки-хен. Но я не мог, не мог сдвинуться с места! Ки-хен, спаси… Наконец-то за спиной я услышал топот, и через мгновенье запястье ощутило прикосновение теплых и мягких пальцев, которые потянули меня назад. Я обернулся…. Кибом стоял в трех шагах от меня, очевидно намереваясь сдвинуть меня с места, но не успел. Потому что за руку меня держал Онью-хен. И вот теперь я отчетливо видел в его глазах беспокойство вперемешку с подозрением. Я испуганно смотрел на него, одновременно с этим ощущая разливавшуюся по телу негу, очагом которой была моя рука, оказавшаяся в плену у хена. – Тэмин, что с тобой происходит? Вот тот самый вопрос, который я так боялся услышать из его уст. Что мне ответить? Кибом-хен, спаси меня, прошу! Я чувствовал себя кроликом, попавшим под взгляд удава, не в силах оторваться от глаз Джинки-хена, при этом прекрасно понимая, что чем дольше я буду смотреть на него, тем больше буду выдавать себя. – Хен, он просто не выспался, вот и спит на ходу, – проговорил Кибом с натянутой улыбкой, подходя к нам и аккуратно отцепляя пальцы лидера от моей руки. Джинки-хен сразу же отпустил меня, бросил взгляд на Ки и, ничего не сказав, вышел из нашей комнаты. Он же не поверил. На руке все еще горела кожа в тех местах, где меня касался Онью-хен. – Тэмин, пойдем, – прошептал Кибом, приобняв меня за талию, и вывел меня в прихожую, где уже стояли остальные хены. Джонхен нетерпеливо приплясывал в ожидании, Минхо спокойно стоял около двери, готовый в любой момент ее открыть, когда все будут готовы. А Онью-хен стоял, прислонившись к стене и скрестив на груди руки. Он задумчиво смотрел куда-то в сторону, никого не замечая. Или делая вид, что не замечая… – Обувайся, – мягко толкнул меня в бок Ки. Джонхен громко цокнул языком и закатил глаза. Я покраснел и наклонился, чтобы переодеть обувь. – Кхм! – послышался многозначительный кашель Кибома. – Хен! – укоризненно прошептал Минхо. Как же мне не хотелось подниматься, но дольше мешкать уже было нельзя. – Я готов, – как можно бодрее заявил я и, накинув куртку, направился вперед. Минхо тут же распахнул дверь, позволяя мне выскользнуть на лестничную площадку раньше всех. Я сиротливо посмотрел на ступеньки, ведущие вниз. Желание сбежать по ним, минуя спуск на лифте вместе с остальными, было очень сильно, но я сдержался от совершения очередной глупости. Поэтому я просто нажал на кнопку вызова лифта и встал перед его дверьми. В груди страх настойчиво стал точить зубками мое сердце. Я боялся предстоящего разговора с Онью-хеном. А теперь не оставалось сомнения в том, что он был неминуем. В его глазах там, в комнате, я так же отчетливо, как сейчас вижу металлическую поверхность дверей, видел подозрение, а значит рано или поздно, он все равно будет меня расспрашивать, пока не добьется от меня ответа. А Ки-хен не сможет быть вечно рядом со мной. Ки-хен… У него же сегодня первая репетиция мюзикла…. Я испуганно вытаращил глаза, паника поймала меня в свои невидимые капканы, и я не мог пошевелиться. Даже когда приехал лифт и открыл свои двери, я все еще стоял, не двигаясь с места. Мелкая-мелкая дрожь пробегала по телу. Щелкнул замок. Кто-то из хенов закрыл входную дверь. А кто-то из них стоял прямо сзади меня. – Ты заходишь, или мы тут так и будем торчать, м? Это оказался Джонг, чей голос раздался за моей спиной. Он легко ткнул меня кулаком в спину. Я, как безвольная кукла ввалился в кабину. За мной зашел Джонхен, загнавший меня в угол, а рядом со мной оказался Кибом-хен. Я так и остался стоять лицом к стене, чувствуя, как цветущая внутри меня любовь испуганно закрывалась в бутон в преддверье собирающейся грозы. Что я вообще себе возомнил? Как я могу его любить! Я же парень и он тоже! Что-то настойчиво подсказывало мне, что Джинки-хен не примет мою любовь. Надежда робко пыталась шепнуть, что все будет хорошо, что хен примет ее, и все закончится как в дорамах со счастливым концом. Но разум понимал, что вероятность этого слишком маленькая. Господи, как мне страшно все испортить. Почему я не умею врать?! Я закусил многострадальную нижнюю губу, которой уже не первый раз достается от моих зубов. Из размышлений меня вывело чье-то ласковое поглаживание по кисти руки. Я вздрогнул и поднял голову. Конечно же, это был Ки. Заметив, что я посмотрел на него, он попытался изобразить на лице подбадривающую улыбку, но увидев мой взгляд зашуганного котенка, его улыбка сразу сползла с губ, а лицо приняло чересчур обеспокоенное выражение. Он сжал мою ладонь, а я в ответ стиснул его ладонь и отвернулся. Мне было стыдно, что хен вот так за меня переживает. – Кхм! А чего вы все такие молчаливые? Джонхену видимо надоела эта угнетающая тишина, что повисла над нами, которая сгущалась еще больше из-за маленького пространства кабины. После реплики Джонга лифт начал останавливаться, и как только открылись двери, я спиной почувствовал, как кто-то очень быстро вышел из кабины и, никого не дожидаясь, пошел вперед. Я не знал, кто стоял ближе всего к выходу, потому что все это время ехал спиной, но когда я, разжав руку Кибома, повернулся и увидел, как впереди маячила голова Минхо, а сзади его подталкивал Джонг… Значит… Джинки-хен. Я не помню, чтобы он когда-то уходил, не дождавшись остальных. Страх сдавил меня своими могучими объятьями, не давая нормально дышать. Это ведь из-за меня? Впереди раздался голос Минхо: – Хен, куда ты? – он вышел из лифта, ускоряя шаг. За ним вышел Джонхен, потом Кибом…. А я не мог. Я не мог поднять ногу и сделать шаг вперед. На каждую из ног будто повесили по тонне кирпичей. Почему, почему он так себя ведет?! Дрожь усилилась. Меня засасывало в водоворот мыслей, которые каруселью мелькали у меня в голове, сменяясь с бешеной скоростью. Он понял? Он обиделся? Он больше никогда не подойдет ко мне?! – Тэмин, сейчас же двери закроются! Передо мной возник Ки-хен, схвативший меня за рукав куртки. Он потянул меня на себя, буквально вытаскивая из лифта и, как только я оказался снаружи, двери тут же закрылись. На лестнице уже никого не было, кроме нас… Хен остановился и, отпустив рукав, повернулся ко мне. Он медленно положил руки мне на плечи и легонько тряхнул меня, от чего моя голова безвольно качнулась. Я смотрел в пол не в силах поднять глаз и дрожал. – Тэмин… судорожный вздох, – пожалуйста, соберись. Я молчал. – Я понимаю, что тебе тяжело сейчас, но пожалуйста, хотя бы на время работы… – почти умолял меня хен. Я поднял на него рассеянный взгляд. – Да, я в курсе, что с тобой, – еле слышно проговорил он. Теперь пришла его очередь опускать голову. А мне стало еще страшнее… Я смотрел на его светловолосую макушку расширенными от испуга глазами. – А… что со мной? – пролепетал я. – Я знаю, что ты…. – он осекся, – что ты… О твоих… чувствах… Сердце билось уже где-то в районе горла. Кибом поднял голову, чтобы пересечься с моим полным ужаса взглядом. – Т-Тэмин? Он стал моим зеркальным отражением с такими же полными ужаса глазами. – Откуда ты узнал? – шепотом спросил я, еле справляясь с онемевшим языком. Я чувствовал, как кровь отливает от лица, забирая с собой розовый цвет. – Я… Тэмин, это неважно! Просто, пожалуйста, не думай сейчас об этом! Я почти не слышал Ки-хена. В голове колоколом билось только одно: если Ки узнал, то… – Хен, он тоже знает, да? – шептал я, постепенно повышая тон, – поэтому он себя так ведет? Через секунду я уже оказался в объятиях хена. Он крепко прижал меня к себе, чуть ли не хрустя моими костями, но я даже не пытался вырваться, почти обмякнув его руках. – Он не знает, Тэмин, не знает, – успокаивал хен, поглаживая меня по спине, – я же говорил тебе, чтобы ты не молчал, чтобы ты рассказал мне. Нельзя держать все в себе. Что-то мокрое потекло по щекам, а в глазах резко стало расплываться изображение. – Я же твой друг! Мне ты можешь рассказывать все что угодно… Плечи подрагивали. – Ты… ты плачешь?! Он резко отодвинул меня от себя, не убирая при этом рук с плеч, и посмотрел на меня. – Кхм-кхм! – раздался чей-то многозначительный кашель со стороны подъездного входа, – извините, что прерываю вашу идиллию, но вас там, как бы, уже полчаса все ждут. Джонхен. Сквозь слезы я увидел, как Ки неохотно отрывает от меня глаза и переводит их на вторженца. – Да, мы уже идем, прости, – задумчивым тоном ответил Ки и, взяв меня за руку, повел к выходу. Я незаметно пытался кулаком вытереть соленую жидкость с лица, прячась за хеном. – Ого, Ки! Ты извинился передо мной?! – наигранно удивленно воскликнул Джонг, что, видимо, привело в чувства нашу «мамочку». – Ты сейчас что-то вякнул? – угрожающе-ровным голосом произнес Кибом, при этом не забывая загораживать меня от Джонхена. Но сколько бы я не пытался избавиться от слез, все безуспешно. Как только я вытирал очередную каплю, на ее месте тут же оказывалась новая, скатываясь по щеке еще быстрее, чем предыдущая. Почему я плакал? Может, потому что на меня сразу столько всего навалилось? Или потому, что Ки-хен обо всем узнал, и не оттолкнул меня, как я того боялся? Или я боюсь будущего?... А может, все и сразу? – Иди-иди, чего встал! – подталкивал Кибом Джонга, разворачивая его лицом к выходу. – Чего толкаешься! – возмущался Джонг. Впереди слышалась возня. – Хочу и толкаюсь! – не сдавался Ки. Хен, как мог, оберегал меня, пряча от Джонга. Чувство благодарности растеклось в груди, вызывая новый поток слез. – Ки, да что с тобой? – никак не унимался Джонг, пытаясь понять столь странное поведение донсена. – Со мной все в порядке. Ты можешь просто молча идти вперед? По голосу Кибома было слышно, что его терпение на исходе. Я сжал его руку, заставляя остановиться: – Х-хен… – дрожащим шепотом позвал я. Кибом обернулся на мой зов, все-таки открывая обзор Джонхену, отчего я сразу же вжал голову в плечи, как нашкодивший маленький ребенок. Взор Блинга сразу же обратился на меня, прожигая в моей макушке невидимую для глаз дыру. Но я чувствовал, как она с каждой миллисекундой становится все больше и больше…. – Ну чего ты? – жалобно воззвал ко мне Ки, пытаясь заглянуть в опущенное лицо. – Я н-не могу… выйти в таком… в-виде, – пролепетал я неподчиняющимся командам мозга языком. – Он плачет? – будничным тоном спросил Джонг, будто ничего особенного сейчас не происходило, при этом продолжая сверлить во мне дыру глазами. – А ты что, сам не видишь? – раздраженно бросил Ки, после чего нервно вздохнув, он ласковым голосом обратился ко мне, – Тэмин, набери полные легкие воздуха и как можно медленней выпускай его. Попробуй. Вцепившись в рукав хена, я последовал его совету. Сквозь судороги в горле я кое-как вобрал в себя воздух и прерывистой струей стал выпускать его. Становилось немного легче. – Вот, молодец. Легче? – спросил Кибом, поглаживая меня по запястью. Я коротко кивнул в ответ, шмыгая носом. – Давай еще разок. И Кибом начал вбирать воздух синхронно со мной. Все это время Джонхен скептическим взглядом наблюдал за нами. – Пока вы тут занимаетесь дыхательными упражнениями, гнев нашего менеджера растет не по минутам, а по секундам. Я, пожалуй, пойду. С этими словами он вышел из подъезда, оставив нас с Ки одних. Хен извлек из кармана носовой платок, и осторожно, самым кончиком, вытер мне слезы. Я же покорно стоял и ждал, когда лицо, стараниями хена, станет сухим. Другой рукой он непрерывно поглаживал меня по голове, в очередной раз забирая часть моих душевных терзаний. Слезы трусливо отступали от его теплой заботы. Я посмотрел Кибому прямо в глаза и со всей искренностью произнес: – Спасибо, хен. Он мягко улыбнулся одними губами: – Мамочка всегда рада тебе помочь. И знаешь, хоть раз в жизни этот баран оказался прав. Если мы сейчас не выйдем отсюда, нас ждет мучительная казнь от менеджера. Так что пойдем. Он обвил пальцами мою ладонь и повел к выходу. Я покорно шел рядом с ним, смотря вниз на свои ботинки. Как только мы показались на улице, к нам, как и ожидалось, тут же подошел менеджер. – Ну и что вы там застряли?! Вы хоть понимаете, что…. Его гневную речь я слушал, все еще смотря на заснеженный асфальт. Нетрудно догадаться, чьего взгляда я так усердно избегал, но, который, все же, настиг меня… Даже с опущенной головой я видел, что несколько дверей в машине было открыто. Я отчетливо ощущал на себе почти что пристальный взгляд, направленный точно на меня. Лицо начало гореть, несмотря на зимний холод. –…Тэмин? Произнесенное устами менеджера родное имя, вывело меня из транса. Мне пришлось поднять голову. – Сейчас все в порядке? – спросил менеджер. Я рассеянно кивнул, после чего менеджер устало вздохнул, и мы втроем направились к автомобилю. И я не смог удержаться от соблазна посмотреть в самые любимые глаза… Наши взгляды встретились, лицо воспылало еще сильнее, а колени затряслись мелкой дрожью. Но эта встреча продлилась недолго. Буквально через секунду, Джинки-хен быстро скользнул глазами по нашим сцепленным с Кибомом рукам и, отвернувшись, захлопнул дверь. Звук захлопывающейся дверцы был еле слышен, но я вздрогнул так, будто это был дикий грохот, доносившийся до всех уголков Сеула. Рука, действуя отдельно от головы, вызволила ладонь из пальцев Кибома. Через несколько шагов мы оказались около машины. Обычно я любил сидеть посередине заднего сиденья, но сегодня, хотя бы на время поездки, я хотел сесть так, чтобы у меня не было возможности смотреть на Онью. Потому, я мягко подтолкнул Ки, жестом показывая ему, что залезу последним. Он понимающе кивнул и забрался на сиденье рядом с Джонгом. Я на плохо слушающихся ногах, кое-как забрался следом за Ки, оказавшись аккурат за сиденьем Джинки-хена. Закрыв дверь, я облегченно выдохнул. Автомобиль тронулся с места, и мы выехали со двора. Перед глазами был только серый велюр, которым было обито сидение. Но я был рад этому. Лучше смотреть на ткань, чем видеть, как Джинки-хен отворачивается от меня. Сбоку раздался шепот Ки-хена: – Тэмин, если хочешь, поспи. Я вопросительно поднял брови, поворачиваясь к нему. Мягко улыбаясь, он похлопал себя по плечу, приглашая меня прилечь на него. Увидев, что я колеблюсь, Кибом положил ладонь мне на висок и осторожно надавил, укладывая мою голову на плечо. – Тебе надо хоть немного поспать. Его дыхание щекотало волосы на макушке, отчего я поежился. Как только голова удобно устроилась на плече хена, усталость и сильный недосып напомнили о себе, утяжеляя веки и медленно, но верно, утаскивая сознание в царство Морфея. *** Я сидел на прохладном полу в репетиционном зале, прикрыв глаза. В помещении никого не было кроме меня. Остальные хены еще были в раздевалке. Больше всего в данный момент я хотел поговорить с Ки, ведь наконец-то я нашел человека, которому мог все рассказать. И он не будет говорить, что я…. Стоп. А может он притворяется? Я энергично помотал головой, отгоняя от себя глупые мысли. Нет, Ки-хен не может притворяться. И, словно услышав мои мысли, передо мной возник Ки-хен. – Не сиди на полу, простынешь же, – укоризненно покачал головой он, хватая меня за локоть и поднимая на ноги. Увидев мой жадный до знаний взгляд, которым я прожигал его, лицо Кибома на секунду приняло удивленное выражение, после чего оно сменилось на понимающее. Хен только приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но я его опередил: – И все-таки, как ты узнал? – осторожно спросил я. Страх услышать ответ еле ощутимо щекотал мою спину, медленно ползая по ней. – Ну, просто… – замялся хен, слегка опустив голову. Я выжидательно смотрел на него. – Просто это было заметно по твоему поведению, – наконец-то выдохнул Ки. Сердце рухнуло куда-то вниз, а страх на спине превратился в липкий пот. Поведение. Я так и знал! Во всем виновато оно! Чем же я выдал себя? Джинки-хен с такой же легкостью мог расшифровать мое «поведение». И этого я боялся больше всего. – Х-хен, что мне делать? – дрожащим голосом спросил я, хватая Ки за плечи и сильно сжимая. Он обхватил меня за кисти рук. Я думал, что он уберет их с плеч, но он просто стал тихонько поглаживать их большими пальцами. – Тэмин, только ты сам можешь знать, как поступить в этой ситуации, – серьезно начал говорить хен, – я сейчас скажу очень избитую дорамную фразу, но следуй велению сердца. Если оно говорит тебе, что любит – люби. Если оно говорит тебе, что хочет рассказать о любви – расскажи. Только прошу тебя, не бойся, хорошо? Он улыбнулся, одновременно зачесывая за мое ухо прядь волос. И именно в этот момент в зал зашел Онью-хен. Я увидел через зеркало, как его фигура возникла в дверном проеме. Пошарив глазами по помещению и увидев нас, стоящих друг напротив друга, он направился прямиком к нам. Каждый его шаг отдавался гулким ударом моего сердца. С широко распахнутыми глазами, я еще сильнее вцепился в плечи Ки. Я стоял как истукан, словно боясь рассыпаться от лишнего движения, как песочная скульптура. Между тем, Джинки-хен, подошел к нам, встав рядом с Кибомом. Я не мог заставить себя даже совсем немного повернуть голову в сторону Онью, потому просто продолжал пялиться на подбородок Ки-хена. – Тэмин, ты забыл, – совершенно будничным тоном сказал Онью-хен, что-то протягивая мне. Кисти рук чем-то сильно сдавило, до боли в костях. Эта боль отрезвила меня, и я поспешно поднял взгляд выше, посмотрев на Кибома. Это его пальцы все еще стискивали мои руки. Он еле заметно покачал головой, после чего аккуратно отцепив меня от себя и себя от меня, отошел в сторону. Я медленно повернул голову и посмотрел на протянутую руку нашего Лидера. Он держал мой телефон. Нещадно краснея, я дрожащей рукой взялся за телефон так, чтобы не соприкасаться с пальцами Джинки-хена. Поняв, что я держу протянутый предмет, он просто разжал ладонь и ушел в другой конец зала. Просто ушел, больше не сказав ни слова. Не знаю, сколько я еще простоял посреди зала, все это время неотрывно смотря на зажатый между пальцами телефон. Я очнулся только тогда, когда в зал пришли остальные мемберы, вместе с хореографом. Перед самым началом репетиции, ко мне подошел Кибом и незаметно шепнул на ухо: – Поговорим во время перерыва. И началась репетиция. *** Зря я думал, что мое самое любимое в жизни занятие – танцевать – поможет мне забыться. Всю репетицию я украдкой следил почти за каждым движением Онью-хена. Каждым взмахом руки. Каждым шагом. Стоило мне только один раз бросить неосторожный взгляд на него, и я уже больше не смог оторваться. Его глаза, губы, руки, прилипающие к потным вискам и лбу густые волосы… При созерцании всего этого, по телу растекался кипяток, с каждым ударом выплескиваясь из сердца прямо в кровь…. – Тэмин! Хореограф пытался перекричать играющую музыку. Махнув ассистенту, чтобы тот выключил ее, он покачал головой: – Что с тобой сегодня? Ты уже который раз ошибаешься. Я остановился, пытаясь выровнять тяжелое от физической нагрузки дыхание и чувствуя, как на меня устремились шесть пар глаз. – Он сегодня просто не выспался, – послышался сзади голос Ки, который в очередной раз начал за меня заступаться. – Может, отдохнем немного? – простонал Джонг. Хореограф устало вздохнул и кивнул, напоследок бросив фразу, адресованную лично мне: – Чтобы после перерыва больше не ошибался! А то я тебя не узнаю сегодня. Смутившись, я кивнул в знак согласия. Хореограф отошел, оставив меня наедине со своими мыслями. Я ошибся не один и не два раза за сегодня. И это был первый раз, когда мне было все равно на это. Раньше, со времен дебюта и до настоящего момента, я очень переживал, когда ошибался на репетициях, а тем более на выступлениях. Да, даже дэнс-машина Тэмин иногда ошибается, ведь все мы люди. Но сегодня я побил все рекорды. Но плевать. Моя голова была забита от и до только лишь одним…. Вот, мне уже стало плевать на свою работу. Господи, да что со мной? Я лихорадочно потер мокрый от пота лоб и опасливо обернулся. Но объекта моих мыслей в зале уже не было. Точнее сказать, только его и не было. Все остальные были на месте. Поймавший мой взгляд Ки-хен, быстрым шагом подошел ко мне и со словами «Пойдем, поговорим», повлек на выход. Преодолев несколько лестниц и коридоров нашего агентства, мы оказались в спортивном зале, где кроме нас и спортивных принадлежностей, больше никого не оказалось. Ки быстро закрыл дверь, убедившись, что нас никто не слышит, и повернулся ко мне. – Даже не знаю, с чего начать, – задумчиво изрек он, проходя мимо меня вглубь зала и присаживаясь на стопку мягких матов. Он похлопал рядом с собой, приглашая последовать его примеру, что я и сделал. Я тоже не знал, с чего начать. В голове зароилось сразу слишком много мыслей, и выхватить какую-то одну из этого роя было очень сложно. Хотелось просто разом вытащить всех их из головы и показать Ки-хену. – Для начала скажи, почему ты мне ничего сразу не рассказал? – теплым голосом спросил хен. – Я боялся, – честно ответил я. – Чего именно? – Того, что ты будешь надо мной смеяться, – последнее слово я произнес еле слышно. Кибом фыркнул: – И все? Я молча кивнул. – Ну ты даешь! – воскликнул хен, всплеснув руками, – ну как же я могу над тобой смеяться? Дурачок ты мой маленький. С этими словами, он обвил мою голову, прижал к своей груди и как мамочка, успокаивая свое плачущее дитя, начал тихонько покачиваться взад-вперед. – Сильно… любишь? – с превеликой осторожностью спросил Ки, но во мне все равно что-то перевернулось, а сердце застучало в два раза быстрее. На несколько секунд я зажмурился, прислушиваясь к своим чувствам. Первый раз я слышал это слово произнесенное кем-то вслух. Вслух оно звучало более…убедительно? И сейчас я понял, что назад дороги точно нет. – О… оч…ень, – спотыкаясь почти на каждой букве, выдавил из себя я. Щекой я ощутил, как грудь Кибома сильно поднялась и опустилась от глубокого вздоха. – Конечно, можно было и не спрашивать. Ты же всегда смотрел только на него и ходил за ним по пятам, даже раньше. А уж сейчас… Немного помолчав, хен продолжил: – А знаешь, я почему-то не удивлен. Я поднял вопросительный взгляд на него. – Рано или поздно, это все равно бы произошло, – изрек хен, смотря мне в глаза, – Твои глазенки, еще тогда в дебютные времена, так оживлялись и блестели, когда ты с ним разговаривал, когда ты просто наблюдал за ним. И только и твердил «хен, хен, хен». Кибом улыбнулся, вспоминая былые времена. Я опустил голову, вернувшись в первоначальное положение. Да, Кибом-хен прав. Я всегда смотрел только на Онью…. – И старался подражать ему во всем, – продолжал Ки, озвучив мою недодуманную мысль, – Значит, уже тогда тебя к нему тянуло. – Но почему-то сошел с ума я именно сейчас, – уныло протянул я Кибому в футболку. – Я думаю, во всем виновата ваша разлука. Именно она и стала отправной точкой твоего… сумасшествия. Нет, ты не думай, я ни в коем случае не считаю тебя сумасшедшим, – поспешно протараторил Кибом, – я просто повторил твою фразу. – А вот я считаю. – А я нет. Это же вполне естественно – любить кого-то. – Но не п-п-арня же, – краснея и зарываясь еще больше в футболку, отчаянно пропищал я. – Если он – твоя судьба, то как бы ты от нее не бегал, она все равно настигла бы тебя. Я вцепился в ткань пальцами. Ох, как я хочу, чтобы он был моей судьбой. Но если он меня отвергнет, я просто…. Задрожав мелкой дрожью, я не удержался и всхлипнул. – Ты опять плачешь? – всполошился Ки. – П-почти. – Почему? – А вдруг…. Он… от…отвергнет… Закончить фразу я так и не смог, но хен и так все понял. – А если не отвергнет? – Это было бы слишком хорошо…. Я боюсь верить в такое. – Тэмин, – серьезно сказал Ки, – давай решать проблемы по мере поступления. Сейчас не нужно «а если то, а если это». Сейчас нужно сосредоточиться лишь на том, что мы имеем. То есть на влюбленном маленьком донсене. Может у тебя есть что-нибудь еще, что ты мне очень хочешь сказать? Я кивнул. – Рассказывай. И я задал свой самый волнующий вопрос. – Что мне делать, когда он решит выяснить, что со мной? Немного подумав, Кибом высказал свой вердикт: – Скажи ему то, что чувствуешь. Мозг опять сыграл со мной злую шутку, вырисовывая самые страшные повороты событий, которые только могут случиться после рассказа Джинки-хену о своих чувствах. От этих фантазий хотелось сжаться в маленький комок и спрятаться где-нибудь в кармане Кибома, чтобы никто не смог меня найти… – Хен, а тебе сегодня на репетицию же? – горестно выдохнул я. – Да, милый, – в тон мне выдохнул Ки, и прижал меня к себе еще сильнее, тем самым чуть не задушив. – Хен, осторожнее, я сейчас задохнусь! – прохрипел я, упираясь руками ему в живот. Ки сразу же ослабил хватку, но обнимать меня не перестал. Хотелось рассказать хену так много, но времени было так мало, поэтому мы просто сидели в тишине. Слушая ровный, умиротворяющий звук сердцебиения Кибома, и думая о том, что мое сердце уже, наверное, никогда не будет биться так ровно, я начал клевать носом. Уже второй раз за день. Кибом, почувствовав, что моя голова наклоняется вбок, подхватил ее и тряханул меня за плечи, чтобы я проснулся: – Бедный, вот до чего доводят бессонные ночи, – покачал головой Ки, – к сожалению, нам уже пора обратно. Перерыв закончился. Протерев кулаками зудящие ото сна глаза, я вяло кивнул и поднялся с матов. Кибом проделал то же самое, и мы направились на выход из спортивного зала. *** В репетиционном зале было ужасно душно и жарко. Джонхен, обмахивающий себя полотенцем, не выдержал этой пытки и, убедившись, что в зале нету неженок, которых сдувает от малейшего ветерка, рванул к окну. Распахнув его, Джонг высунул голову на улицу и шумно стал носом втягивать холодный воздух в легкие. Он бы долго наслаждался этим действом, но его остановили. – Простудишься ведь. Это был Онью. Не дожидаясь реакции донсена, он отпихнул его в сторону, закрывая окно. Джонхен на секунду растерянно хлопал глазами, но быстро спохватился: – А чего это ты вдруг такой заботливый стал? – прищурившись, ехидно проговорил Джонг. – Я всегда таким был. Как лидер, я должен заботиться о своих донсенах, – спокойно ответил Онью, поворачиваясь к младшему. – Ах, ну да, – театрально хлопнув себя по лбу, продолжал язвить Джонг, – как же я мог забыть. Ты же лидер. И тебе положено нами командовать. Онью немного нахмурился: – Не командовать, а заботиться. – А ты спрашивал нас, нужна ли нам эта забота твоя? Ладно, другие может и не против. Но МЕНЯ ты спрашивал? – начинал заводиться с пол оборота Джонхен. – Джонг, – устало прикрыв глаза, сказал Онью, – давай не будем сейчас выяснять отношения. Мне нужно кое-что у тебя спросить. – Вот, опять. Тебе нужно что-то у меня спросить. Опять ТЕБЕ нужно! – Джонхен, – уже более строгим тоном произнес лидер имя своего донсена. И донсен сдался. Судорожно сделав вдох-выдох, он просто молча посмотрел на Онью в ожидании вопроса. – Скажи, ты что-нибудь рассказывал Тэмину про свои чувства? Джонхен удивленно заморгал: – Какие чув…. – Про то, что ты меня любишь. Услышав это предложение, Джонхен поперхнулся воздухом. Немного покашляв, он, наконец, восстановил дыхание. – Ты так легко произносишь эти слова, будто говоришь о погоде, – качал головой Джонхен, прожигая Онью колким взглядом и сжимая в руках полотенце до побеления костяшек пальцев, – в тебе совсем нет сочувствия? Блинг медленно приближался к Джинки, не отрывая глаз от его лица. Во взгляде младшего так и читалось: «Неужели ты не видишь, что я страдаю?». На его лбу, выступили маленькие капельки пота: так сильно он хотел донести до Лидера эти слова через один лишь взгляд. Подойдя к Джинки почти вплотную, Джонхен остановился. Между их лицами оставалось всего лишь несколько сантиметров расстояния… – Хен, а ты не боишься, что я воспользуюсь моментом, пока нас никто не видит, и поцелую тебя? – вкрадчиво прошептал младший юноша. Но Онью был непоколебим. Он не сделал ни шагу назад, свободно и стойко продолжая смотреть донсену в глаза: – Я задал тебе вопрос, Джонхен. Джонг осторожно прикоснулся ладонью к щеке лидера и большим пальцем стал поглаживать нежную кожу лица: – А ты совсем бесстрашный. Или тебе просто настолько все равно на меня? Джинки резко и грубо схватил Джонга за запястье и отодвинул руку младшего в сторону: – Не наглей. Ким поджал губы, опустил голову и отступил, вырвав руку из плена. – Так ты ответишь на вопрос? – продолжал допытываться до ответа Онью. – Нет, не говорил я ему ничего, – зло выплюнул Джонг. – Ясно, – тихо сказал Джинки и развернулся, чтобы выйти из зала, но прозревший Джонхен не дал ему это сделать, схватив рукой за плечо: – А почему ты спрашиваешь? – Потому что, я все понял, – ответил Джинки, все так же стоя спиной к донсену. – Что – понял? – напряженно спросил Джонхен. – То, что Тэмин чувствует то же самое, что и ты. Опешив от услышанного, Джонхен разомкнул пальцы, давая лидеру возможность покинуть помещение. Когда Онью был уже почти у дверей, Джонг, крикнул: – И что, ты теперь поступишь с ним так же, как со мной? – А это уже не твое дело, – бросил Джинки, выходя из зала. Джонхен, увидев, что остался один, зло рыкнув, замахнулся и со всей ненавистью бросил ни в чем неповинное полотенце на пол: – Чёрт! Как же я тебя ненавижу!