The lost kitten

Я сидел на кровати и пытался читать книгу, но сюжет шел мимо сознания. Глаза распознавали только голые знаки, не вникая в смысл. Я уже раз пятый перечитывал один и тот же абзац, но так и не понял, что именно там написано. Я вздрагивал буквально от каждого шороха, доносившегося из-за двери. Мне было страшно. Страшно до дрожи в коленях и руках, ведь Джинки-хен мог зайти ко мне в любой момент…. Дома кроме меня, Джонхена и него, больше никого не было. Ки-хен сразу же поехал на репетицию мюзикла, перед уходом шепнув мне, чтобы я звонил ему, если мне очень нужна будет чья-то поддержка, а Минхо, уехал на съемки. Но я же прекрасно понимал, что оба они заняты. На репетициях и съемках отвлекаться просто невозможно, в силу плотного графика. Поэтому, я кидал сиротливые взгляды в сторону лежавшего на смятом покрывале телефона, но так и не решался звонить. А идти к Джонхену я не мог. Что-то останавливало меня от похода в его комнату. Да и что я ему скажу? «Хен, спрячь меня под своей кроватью?». В очередной раз перечитав злосчастный абзац, я понял, что чтение сегодня не сможет стать моим лекарством, поэтому я захлопнул книгу и поднялся с кровати, чтобы поставить ее на полку. Но из коридора послышались чьи-то шаги, которые явно приближались на этот раз к двери, ведущей в мою комнату. Я застыл на полпути, прижимая книгу к груди, будто она была единственным предметом, держась за который, я мог стоять на ногах. Дверь щелкнула, и кто-то вошел. Не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто это был. Сердце, чувствуя опасность, заколотилось в груди, словно пытаясь сбежать. Твердая книжная обложка уже причиняла боль ребрам, но я даже не пытался перестать настолько сильно давить на книгу. – Тэмин, нам надо серьезно поговорить, – раздался сзади бархатный голос. Против воли я вздрогнул. Я слышал, как он подошел к кровати Ки и сел на нее. А я все не мог сдвинуться с места. Похолодевшие ноги приросли к полу, а тело парализовало. Я даже не мог повернуть голову. – Сядь, пожалуйста, – попросил Джинки-хен. Колени мелко задрожали. – Тэмин? – обеспокоенно вопросил хен. Послышался шорох и приближающиеся шаги. В следующее мгновение, я почувствовал, как на плечо легла его рука, пытаясь силой развернуть меня. Я поддался, и мы оказались друг напротив друга. Только он, не отрываясь, скользил по мне взглядом, а я прятал опущенные глаза за челкой, не решаясь посмотреть на него. И вот, настало время для того самого вопроса: – Тэмин, что с тобой происходит? Я интенсивно помотал головой. Это была моя последняя попытка увильнуть от ответа, которая была просто очередным инстинктом самосохранения, как если бы меня толкнули с большой высоты, а я летел и все равно выставлял бы вперед руки, понимая при этом, что меня уже ничего не спасет. – Не обманывай, – строгим голосом сказал хен, убирая руку с моего плеча, – ты можешь провести Минхо или Джонга, но только не меня. Я замер. Было чувство, будто я сейчас висел между небом и землей, в любой момент готовый либо улететь вверх от счастья, либо упасть вниз в разверзающуюся подо мной пропасть. И почему-то, мне казалось, что даже сейчас меня уже начинало тянуть вниз. Медленно, миллиметр за миллиметром. – Ты ведь влюбился в меня? – тихо, почти шепотом спросил хен. Сердце пропустило удар и забилось с удвоенной скоростью, на лбу выступил холодный пот. Я сжался, словно ожидая удара в спину. Пальцы почти что онемели, сжимая до побеления в костяшках книжку. – Тэмин, посмотри на меня. От его требовательного тона по телу побежал холодок, оставляя за собой тысячи мурашек. Пропасть, над которой я висел, еле заметно приближалась. Я повиновался и, дрожа уже всем телом, а не только коленями, поднял голову. В тусклом свете настольной лампы Джинки-хен выглядел таким загадочным и прекрасным. Глаза, казавшиеся почти черными, так и притягивали к себе, приглашая каждого, кто в них посмотрит, утонуть в их глубине. – Забудь об этом, пока еще не поздно, – холодным голосом проговорил хен. Горло сдавило судорогами, а сердце проткнули невидимой шпагой, причиняя ему дикую боль. И все-таки меня заставляли лететь вниз. – Уже поздно, – помимо воли вырвался дрожащий шепот из моей груди. Я ухватился за край пропасти, из последних сил пытаясь выкарабкаться из нее. – Я не могу ответить тебе взаимностью, Тэмин, – словно не услышав моих слов, продолжал хен. Меня отцепили, и я полетел вниз, туда, в глубину боли и отчаяния. Тот, кого я люблю, проделал это со мной собственноручно, прямо сейчас. Его холодный тон обдал меня льдом с головы до ног. Я никогда не думал, что Джинки-хен может быть таким…. Я смотрел на него, и понимал, что сейчас передо мной стоит неприступный айсберг, который мне никогда не покорить. Никогда. Дыхание становилось тяжелым, из груди наружу рвался крик, который раздирал меня изнутри. Но я сдерживал его, как только мог. Хочу умереть. Вот прямо здесь и сейчас. – Поэтому, прошу, забудь об этом. После этих слов, он сдвинулся с места и, оторвав от меня взгляд, направился к выходу. У меня не было сил побежать за ним и остановить. Вся энергия уходила на то, чтобы бороться с нарастающей болью. – Для того, чтобы ты забыл, я буду держаться от тебя на расстоянии, – еще раз обдав мою комнату холодом, сказал хен и ушел, тихо закрыв за собой дверь. Вот и все. – Хен, не уходи, – отчаянно шептал я, но меня уже никто не слышал. Сил уже не осталось. Книга выскользнула из пальцев и упала с глухим шлепком на пол. Я медленно осел вниз, смотря перед собой ничего невидящим взглядом. Любовь, цветущая во мне, стремительно превращалась в сорняк, обвивая сердце колючими лианами, прокалывая его до крови и причиняя при этом невыносимую боль. С каждым вздохом боль усиливалась, я старался дышать как можно реже, отчего стал задыхаться. Я прижал правую руку к груди. Хотелось вырвать себе сердце или вырвать то, что так сильно давило на него. «Забудь. Не смогу. На расстоянии» Эти слова до сих пор звенели у меня в ушах. Расстояние? Да я просто не смогу жить, если Онью-хен будет избегать меня. Хотя, пусть я умру и не буду чувствовать эту пустоту вокруг себя и пустоту внутри. Из всех чувств во мне осталась только боль. И любовь…. Никому ненужный сорняк, который, как бы ты не пытался искоренить, он каждый раз будет вырастать вновь и вновь. Да, безответная любовь – просто сорняк…. Отчаяние сдавило голову, а в животе началась настоящая буря. Кажется, меня сейчас стошнит. Я с шумом набрал в легкие воздуха, пытаясь предотвратить извержение содержимого желудка. Стало немного легче. Умереть. Я хотел умереть! Физически. Морально я уже был мертв. – Хё-о-он…. – из горла вырвался болезненный стон, и я окончательно повалился на пол. В коридоре за дверью послышалась возня, а потом раздался щелчок закрывающейся двери в ванную комнату. Он ушел мыться. Сердце еще сильнее сдавило железными тисками. Он, как ни в чем не бывало, пошел заниматься водными процедурами, оставив меня, раздавленного и разбитого, захлебываться в океане собственной беспомощности и полного отчаяния. Но я не перестал любить его. Он до сих пор был для меня всем. Моим центром вселенной, вокруг которого в моем мире крутилось все уже на протяжении почти пяти лет. Но почему этот центр Вселенной так со мной поступил? В желудке опять начался новый приступ тошноты, рвотный комок подкатил к горлу, судорога прошла по пищеводу, но наружу так ничего и не вышло, потому что я сегодня практически ничего не ел. Откашлявшись, я немного приподнялся с пола на локтях. В тишине квартиры был еле уловимо слышен плеск воды в ванной. Перед глазами сразу же предстал образ Джинки-хена: его улыбка, глаза… Мне кажется он единственный человек в этом мире, чей образ я мог так ясно вырисовывать в своем сознании. Каждую черточку его лица я помнил досконально. Улыбка…. Божественная улыбка… Неужели он больше никогда мне так не улыбнется? Ведь я не смогу его разлюбить…. «Пока еще не поздно» Поздно, слишком поздно. Хен, ты живешь во мне очень давно. Я весь насквозь пропитан тобой. Сердце опять сковало тисками. Каждый удар причинял дикую боль. Она была настолько сильна, что казалось, что у меня болело все тело, от макушки до кончиков пальцев ног. Мне нужно уйти отсюда, прямо сейчас. Я резко вскочил на ноги, подбежал к двери и, как вор, боящийся, что его могут уличить в преступлении, осторожно просочился в прихожую. Здесь звук бежавшей воды слышался гораздо громче. Пытаясь не обращать внимания на него, что давалось с большим трудом, я быстро натягивал зимние ботинки, попутно оборачиваясь на дверь, ведущую в комнату Джонга и Минхо. Хоть бы Джонхен-хен не услышал моего шороха. Выпрямившись и схватив куртку с вешалки, я нечаянно задел соседнюю куртку, отчего та упала вниз. Времени вешать ее на место не было, поэтому я, так и оставив ее валяться на полу, поспешно открыл дверь и тихо вышел на лестницу. Щелкнув замком, я понесся вниз, не вызывая лифта. Я хотел как можно быстрее сбежать из той квартиры, где все, абсолютно все, напоминало о Джинки-хене. И плевать, что на улице уже почти полночь. Перепрыгивая через ступени, я мчался на первый этаж с такой скоростью, точно бежал из тюрьмы или убегал от преследования. Быстрее, еще быстрее! Подальше отсюда… Подальше от боли… «Наивный. От себя нельзя убежать» Но можно убежать от того, кто эту боль причиняет! И ведомый только этой мыслью, бившейся в висках, я толкнул подъездную дверь, отделявшую меня от спасительной улицы. В лицо сразу ударил морозный зимний воздух, вместе с колючими снежинками, летающими в хаотичном порядке над землей. Я с шумом втянул в себя воздух, расправляя оголодавшие по кислороду легкие. Даже не оборачиваясь, я, как угорелый, помчался дальше, натягивая на голову капюшон. На улице было практически безлюдно. Убегая все дальше и дальше от дома, в сознании промелькнуло, что наверняка меня будут искать, волноваться…. Горестная усмешка растянулась на моих губах. Будут, но только не он… Ему все равно. Ужасная боль опять пронзила мою грудь. Как может в одночасье разрушиться свой такой привычный, теплый мир? Даже не в одночасье, а всего лишь за пару секунд? Теперь я понимал, что такое действительно возможно, ведь только что мой мир разрушился именно таким образом. Даже не мир, я – сам. Меня самого разрушили, разбили. Разбил тот, кого я люблю больше всех на свете одним предложением…. Ноги сами принесли меня на мое «спасительное» место. Да, давненько я тут не был. Место представляло собой детскую площадку позади одного из жилых домов. Народу здесь бывало обычно не очень много. В преддебютные и дебютные времена я приходил сюда, чтобы побыть одному, когда было особенно тяжело. В нашей группе не всегда было все так безоблачно. Вначале, особенно между Джонгом и Ки, очень часто бывали размолвки, ссоры, иногда дело доходило чуть ли не до драк. В такие моменты, я старался убегать из общежития. А иногда просто хотелось побыть в одиночестве, подумать… Тяжело дыша от длительной пробежки, я подошел к качелям. На сидении было немного снега, который я смахнул, прежде чем сесть него. Присев, я прислонился головой к одному из поручней и, переступая с мыска на пятку, начал тихонько покачиваться. В ушах опять зазвучали те слова. «Забудь. Не смогу. На расстоянии». Теперь я понял, что на самом деле никогда ничего не значил для хена. Он с такой легкостью отвернулся от меня… И эта связь между нами. Ее чувствовал только я, но не он… Жестокий хозяин, приручивший маленького зверька. Зверек вырос, стал доставлять больше проблем. Хозяин, поняв это, отпустил поводок, сказав, зверьку, чтобы тот уходил. Но зверек не может убежать. Он всегда будет преданно следовать за своим хозяином, потому что он любит. Любит своего жестокого хозяина. Сейчас я чувствовал себя этим зверьком. И я доставлял хену проблемы, с самого начала создания группы. За мои проступки, всегда доставалось лидеру. За проступки всех мемберов доставалось ему, но больше всего причинял неудобства именно я. Но сейчас, видимо, была последняя капля. – Хен, прости…. – прошептали мои, уже начинающие замерзать, губы. И я заплакал. Горячие слезы стекали по щекам, горло содрогалось в судорожных рыданиях. Я даже не пытался стереть жидкость с лица, потому что это было бесполезно: ее было слишком много. Я никогда так не жаждал повернуть время вспять, как в данную секунду. Если бы я мог вернуться в прошлое, то я никогда бы не пошел в СМ и не встретил бы там Джинки-хена. К черту пение и танцы, я бы лучше променял их на душевное спокойствие. Если, если…. Ничего уже нельзя изменить. – Хен, не отворачивайся от меня… прошу…. – сквозь рыдания шептал я в никуда. «Для того, чтобы ты забыл, я буду держаться от тебя на расстоянии». – Нет, не надо. Уже поздно, я же не смогу тебя разлюбить! – уже громче умолял я. Отчаяние скручивало внутренние органы, и опять начала подступать тошнота. Я быстро расстегнул куртку, позволяя морозному воздуху окутать меня с головы до ног. Глубокие вздохи кололи горло, но я продолжал насильно заталкивать в себя холод. Я хотел заморозить все то, что происходило у меня внутри, чтобы сердце онемело и больше не чувствовало боли. Жадно глотая ртом ледяной воздух, я заметил человеческую тень, появившуюся передо мной в свете уличного фонаря. Над головой раздался голос: – Ну, вот я и нашел тебя.