The lost kitten

Почему… Почему так внезапно? Я стоял посреди коридора, не в силах пошевелиться, и прислушивался к происходящему в моей душе. А в ней стремительно расцветали огромные бутоны, ложась приятной тяжестью на сердце. Так это…любовь? Это она растет внутри меня? Но почему именно сейчас? Когда? Когда это началось? – Тэмин? Удивленный голос Кибом-хена вывел меня из размышлений. Я резко отдернул руку, которую все еще держал на груди, и поднял голову. Кибом стоял передо мной и сверлил меня своим взглядом. И опять эти огоньки подозрения в его глазах. Мне казалось, что он видит меня насквозь. Или у меня написано все прямо на лице, и он сейчас читает этот текст. Боюсь даже подумать, что будет после того, как хен дочитает до последней точки. – Ты чего тут стоишь? Из-за шторма, бушевавшего во мне, я не мог ясно мыслить и придумать стоящее оправдание и просто стоял и растерянно хлопал ресницами. Все, сейчас я выдам себя окончательно. Но хен, устало вздохнув, резко перевел тему разговора: – Это Джонхен сейчас разбудил весь Сеул, я так понимаю? В сознании медленно стала отматываться назад пленка событий. Джонхен… Да, это же он сильно ударил дверью об косяк. – А, да… – немного севшим голосом невнятно пробормотал я. – Ох, ну завтра он у меня получит, – сказал Кибом, отрывая глаза от меня и переводя всю силу своего прожигающего взгляда на дверь, ведущую в спальню Минхо и Джонхена. Я немного расслабился и, решив воспользоваться моментом, попятился назад, нащупал дверную ручку и зашел в нашу с Кибом-хеном комнату. Забравшись под одеяло, я закрыл глаза и тут же старательно стал нагонять на себя сон. Но вместо сна перед глазами предстал образ Джинки-хена. Как он сидит на стуле, как он пьет чай, как он откидывает свои мешающие волосы, его лицо, которое несколько минут было так близко ко мне. Эти картинки калейдоскопом проносились передо мной. Такие яркие и будоражащие. Я не выдержал и распахнул глаза. Когда я в него влюбился? «В первую встречу». Возникший ответ мне показался настолько очевидным, что я даже не удивился ему. С первой же секунды нашего знакомства я привязался к Онью-хену. Он был единственным, кто понимал меня с полуслова. Даже просто, без слов. Одного только взгляда было достаточно. Я вспомнил, как радовался, когда узнал, что мы будем вместе дебютировать в одной группе. Это значило, что именно с этим человеком предстояло проводить вместе 24 часа в сутки. Но с ним я готов был идти хоть на край света. И с каждым днем нашего совместного пребывания, это чувство усиливалось. Видимо, сейчас настала точка кипения. Бурлящая вода начала выплескиваться через край… Дверь в комнату открылась, и я, поспешно натянув на себя одеяло, притворился, что крепко сплю. Кибом выключил свет и на цыпочках прошел к своей кровати. Проходя мимо моего спального места, он, конечно же, не пожадничал для меня своего фирменного сверлящего взгляда. Даже с закрытыми глазами и с одеялом, покрывавшим чуть ли не все мое лицо, я чувствовал эти прожигающие лучи. В голове всплыли вопросы, которые я все откладывал и откладывал, но все-таки пришло их законное время. А что будет, если об этом узнают? Какая реакция будет у остальных? А какая реакция будет у... Онью-хена? Кибом уже улегся в кровать, поэтому я опять открыл глаза. Не мог держать их закрытыми. Нервная система была на пределе. Каждая ее клеточка сейчас стала в разы чувствительнее, отчего я не мог просто лежать на месте. Я превратился в один большой натянутый до предела нерв. Хотелось ходить, бегать, прыгать, делать хоть что-то, но никак не лежать. Но придется терпеть, хотя бы до тех пор, пока Кибом-хен не уснет. Я закусил край одеяла. Возвращаясь к своим недавним мыслям, я испуганно расширил глаза. Раз Джинки-хен понимает меня и без слов, значит… Он заметит. По крайней мере, мое подозрительное поведение точно не останется без внимания. И тогда мне придется как-то оправдывать себя. А я не умею врать. Я стиснул зубы еще сильнее и перевернулся на другой бок. Кибом лежал лицом в мою сторону. В темноте было непонятно, открыты у него глаза или нет, но я, от греха подальше, повернулся обратно. Вот кто-кто, а Кибом видит всех насквозь. Не зря он носит звание «мамочки» нашей группы. Он уже сейчас начинал подозревать неладное. Всегда было загадкой, откуда у него такие способности? Но если у Кибома было это в крови, то с Джинки-хеном все было по-другому. Я всегда верил, что между нами есть какая-то неведомая связь. Связь… Чувствовал ли ее Джинки-хен? Или она была односторонней?.. Он давно говорил мне, что я его задушевный друг. Помню, тогда меня распирало от радости и гордости. Ведь не кто-нибудь, а именно Я был достоин такого звания – задушевного друга Ли Джинки. Кому-то это может показаться смешным, но я всегда восхищался этим человеком и мечтал стать для него тем же, кем он был для меня. А для меня он был особенным. Тем, кто всегда освещал мне дорогу. Тем, к кому я мог всегда обратиться, когда мне было особенно плохо. Рядом с ним все печали сразу рассеивались. Потому я и был так рад, что он назвал меня своим другом. Но, несмотря на это, он никогда не жаловался на свои проблемы. Будто их и не было вовсе. Практически всегда он был тем самым веселым и жизнерадостным парнем, каким его все знали. Но временами Онью-хен становился другим. Иногда он просто подходил к окну и о чем-то сосредоточенно думал. В эти моменты он казался таким взрослым… Я всегда жаждал знать, о чем он думает, что сокрыто в его душе. А если начинались раздоры и разногласия у нас в группе, в нем просыпался самый настоящий лидер. Серьезный и строгий. И как только все споры разрешались, перед нами снова представал всем известный улыбчивый Онью. И это было самое удивительное. Как может помещаться столько всего в одном человеке? Как можно быть таким разным?.. Донеслось тихое посапывание Кибом-хена. Наконец-то, он уснул… Я облегченно скинул с себя одеяло, раскидывая руки в разные стороны и вдыхая воздух полной грудью. Футболка прилипла к потному телу. Нет, не могу больше лежать. Я медленно поднялся с кровати и на цыпочках, чтобы не разбудить Ки-хена, подкрался к двери. В темноте кое-как нащупав дверную ручку, я аккуратно выскользнул в коридор. Тут я уже был в безопасности и мог спокойно идти на кухню. Глаза сразу же наткнулись на дверь, ведущую в комнату Онью-хена. Он же лежит там, тот, кого я… люблю. И возможно точно так же не может заснуть, как и я. Я в равной степени и боялся, и хотел его увидеть. Прошел всего лишь час, а я уже успел соскучиться. Я подошел к двери и приложил ладонь к слегка шершавой деревянной поверхности. Я представил себе, что сейчас чувствую тепло, которое исходит от Онью-хена, через этот кусок деревяшки. Конечно, это было всего лишь мое воображение, но на секунду показалось, что я действительно его почувствовал. Я резко отдернул ладонь и почти бегом бросился на кухню. Наверное, я совсем схожу с ума. Включив яркий кухонный свет, я бросил взгляд на настенные часы. 2.15 ночи. Через 4 часа вставать, а я даже не думал ложиться. Спать не хотелось совершенно. Видимо, сегодня меня всю ночь будет развлекать подруга-бессонница. Нужно хоть как-то себя успокоить. Воды будет мало, попью-ка чай. Горячий чай. Хоть мне было и ужасно жарко, хотелось именно горячего чая. Согрев чайник, я налил себе обжигающей коричневой жидкости, предварительно немного разбавив ее прохладной водой из графина, и сел за стол. Я наблюдал, как из чашки понимаются клубы пара, пытаясь не думать ни о чем, но безуспешно. Мысли были слишком настойчивы. А точнее одна мысль. Что мне теперь делать? Я взял чашку и влил в себя слишком много, переборщив с количеством. Горячий чай чуть не попал в горло, что заставило меня резко опустить голову, попутно проливая половину содержимого моего рта прямо на стол и заодно на грудь. Остальную половину я поспешно проглотил. Но если язык и нёбо практически не почувствовали никакого дискомфорта, то кожа на груди моментально начала гореть. Я вскочил на ноги и быстро стянул с себя футболку, оставшись в одних пижамных штанах. Подбежав к раковине, я пустил холодную воду и стал брызгать ее на себя, остужая уже успевшую покраснеть кожу. Кое-как облегчив неприятные ощущения, я вновь вернулся к столу уже с тряпкой в руках, чтобы избавиться от того наводнения, что я только что устроил. Закончив с протиранием, я сел за стол, продолжая свое неудачно начавшееся чаепитие. Мысль вновь настойчиво позвонила в дверь моего сознания и, не дожидаясь приглашения, нагло выбила эту дверь и вальяжно устроилась в самом уютном уголке. Что мне теперь делать? Признаваться? Молчать? Признание – самое страшное. Я не знаю, как Джинки-хен на это может отреагировать. Даже со своей богатой фантазией я не мог представить себе его ответ. Может пустить все на самотек? Пока… Я уже почти осушил свою чашку, как вдруг из коридора послышались шаги. Я испуганно замер в ожидании. Это Кибом все-таки услышал меня? Или кто-то другой из хенов? А может это…. Со всей силы сжав чашку пальцами, я медленно повернул голову. На пороге стоял объект моих мыслей. Взъерошенный и щурящийся. Одного мимолетного взгляда на него такого сонного и родного, было достаточно, чтобы в моем животе что-то перевернулось. Поэтому, я уставился обратно в чашку, лишь бы хоть как-нибудь усмирить эту бурю. Неужели у меня теперь всегда будет такая реакция при взгляде на Онью-хена? – Тэмин, – его голос был немного охрипший, поэтому он прочистил горло, – ты чего не спишь? – Чай… пью… – кое-как выдавил из себя я, сам не узнавая своего голоса. Хен прошлепал босыми ногами к столу и сел прямо передо мной. – Да чай-то я вижу, – хмыкнул он, – а вот почему ты пьешь его посреди ночи? Я еще пристальней стал смотреть в кружку, чувствуя, что мое лицо заливает помидорный цвет. Какая пытка. Сладкая пытка. Он сейчас сидит передо мной и разглядывает меня, своего нерадивого донсена. Но его взгляд отличался от взгляда Кибома. У Ки он был колкий и пронзающий, а у Онью-хена – внимательный, глубокий, но при этом не менее выпытывающий. Я все-таки решил украдкой посмотреть на него. Да, как я и ожидал, он внимательно смотрел на меня, сложив руки на столе. Такой красивый… Покраснев еще больше, я оторвал глаза от хена и вновь уставился в спасительную чашку. Нужно же что-нибудь сказать! – А ты почему.. не спишь? – робко спросил я. – Да я спал. Но, вот, проснулся, смотрю – свет на кухне горит. А время-то вон сколько. Пошел смотреть, кто не спит в такой час. А тут ты. Я молчал. – Тэмин, тебе надо поспать, – ласково говорил хен, заставляя меня таять, – а то будешь завтра засыпать стоя на репетиции. Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Мои губы так и норовили растянуться в улыбке. Он заботится обо мне. – А что у тебя такое красное? – спросил хен, приближая свое лицо ближе ко мне. Я вскинул голову и удивленно посмотрел на него. – Вот тут, – он указал пальцем куда-то в середину моей груди. Я посмотрел вниз и вспомнил, что несколько минут назад пролил сюда горячий чай. На груди действительно было красное пятно. И только сейчас я обратил внимание, что это место неприятно пощипывает. – Я чай пролил, – поспешно ответил я, закрывая ладонью ожог и смущенно отворачиваясь – Чай? – послышался обеспокоенный голос, – дай-ка я посмотрю. Я испуганно посмотрел на хена. Он же не будет… Но он уже встал со своего места и подошел ко мне. Взяв меня за руку и заставляя тем самым мой желудок делать тройное сальто-мортале, он потянул меня на середину кухни. Сопротивляться не было сил. Да и с другой стороны не хотелось этого делать… Поднявшись с места, я на внезапно ослабших ногах последовал за хеном. Мы встали под люстру. Я все еще держал ладонь на ожоге, смотря куда угодно, только не на лицо хена. – Убери, пожалуйста, руку, – мягко попросил Джинки-хен, – я посмотрю. С этими словами он аккуратно оторвал мою ладонь от груди, своими прикосновениями обжигая меня гораздо сильнее горячей жидкости. Я покорно повиновался. – Тэмин, подними голову, а то от тени ничего не видно. Он взял мой подбородок в свои теплые пальцы и стал приподнимать мою голову. Я вспыхнул. Весь с ног до головы просто загорелся. Когда наши лица оказались на одном уровне, я остановился. Затаив дыхание, я не выдержал и засмотрелся на него. Почему я раньше не замечал, какой он красивый? Точнее замечал, но… Не воспринимал его красоту, так, как сейчас. – Поднимай, – улыбнулся хен, убирая руку от моего лица. В очередной раз за день покраснев, как помидор, я, наконец, задрал голову к потолку. Я не видел, что именно делал Джинки-хен, но почувствовал, как он одной рукой взял меня за плечо и придвинулся ближе ко мне. Его дыхание щекотало мне грудь. Сердце уже пустилось вскачь. Главное, не забывать, как дышать. Вдруг, его пальцы осторожно прикоснулись к месту ожога. Я вздрогнул. Но не от боли… – Больно? Как я и думал. Что ж ты так неаккуратно чай пьешь, – сетовал Онью-хен, – все, можешь опускать голову. И пойдем в мою комнату, надо мазь наложить, а то будет еще сильнее болеть. И не успел я ничего сказать, как он уже обвил меня одной рукой за плечо и повел в свою спальню. Всю дорогу я мечтал, чтобы этот путь никогда не заканчивался… Оказавшись на месте, хен отпустил меня и подошел к шкафам. Я остался стоять около двери. – Ты садись на кровать. Сейчас найду только… Я медленно направился вглубь комнаты. Осторожно сев на край кровати, я стал ждать, одновременно разглядывая обитель хена. Здесь был порядок. Нигде не валялось ничего лишнего, в отличие от нашей с Кибомом спальни. Но у нас виновником беспорядков был я. Кибом, конечно, убирался. Но когда было не до этого, в комнате можно было увидеть то брошенное на стуле полотенце, то носки на полу, то что-нибудь по мелочи, в беспорядке разбросанное на прикроватной тумбочке. Здесь же все было на своих местах. И вообще вся комната была похожа на своего хозяина: такая же солнечная и теплая. – Вот, нашел, – радостно воскликнул хен, приземляясь рядом со мной, – поворачивайся ко мне. Я последовал его просьбе. Он откупорил крышку, вылил себе мазь на пальцы и начал протягивать ко мне руку. Я удивленно следил за его действиями. Он собирался намазать меня сам? Я неосознанно отодвинулся от него, понимая, чем это чревато. – Х-х-хен, может я с-сам? – напряженно проговорил я. – Да ладно тебе. И не дожидаясь моего согласия, он придвинулся ко мне почти вплотную и прикоснулся пальцами к нежной коже на груди. И опять сладкая-сладкая пытка. Осторожные массирующие движения. Голову слегка кружило. Он так близко. Я тайком покосился на хена. На его лице было сосредоточенное выражение. Желание прижать Джинки-хена к себе и никогда никуда не отпускать захлестнуло меня. Мне кажется, что весь мир сейчас чувствовал, как сильно Ли Тэмин хотел обнять своего хена. Любимого хена. Просто своего самого любимого человека на свете. Так хотел, что готов был кричать. Но нельзя. Надо терпеть. Я силой отодрал свой взгляд от него, вжался в кровать и незаметно стиснул зубы. Быстрее, пожалуйста, быстрее. Хен, прекрати эту пытку… Наконец, он убрал свою руку, чем заставил меня облегченно выдохнуть. Сдержаться мне не удалось, потому выдох получился слишком громким и судорожным. – Тэмин… Через тело прошел разряд испуга. О нет. Его голос слишком серьезен.... Я боязливо покосился на хена. Он очень внимательно смотрел на меня, закрывая тюбик с мазью. Я не хочу слышать продолжение его реплики! Он же видит… Видит. Видит?! – Х-х-хен, я пойду, спокойной ночи. Не успев сообразить, что творю, я вскочил на ноги и бросился к двери. Сердце испуганно колотилось, ожидая, что Онью-хен побежит за мной, но этого не произошло. Как можно тише, насколько это было возможно в моем состоянии, я выбежал в коридор и закрыл дверь. Вот сейчас я себя точно выдал. Все потроха наружу, даже не нужен скальпель. Проникнув в свою комнату, я сразу же ринулся под одеяло. Перед моим взором всплыл его внимательный взгляд, которым хен одаривал меня несколько мгновений назад. Тело покрылось испариной. Я со всей силы закусил губу и, по-видимому, переборщил, потому что на языке почувствовался металлический привкус крови. Какой же я трус! Теперь все станет еще хуже! Отмотайте пленку назад… Пожалуйста. Я не сбегу, обещаю. «Поздно, Тэмин, поздно». Я стал вжиматься лицом в подушку, будто пытаясь там спрятаться. Хотя, я действительно хотел спрятаться. От себя и ото всех. Страшно, мне очень страшно. Что будет с утра? Что Онью-хен мне скажет? – Тэмин? В тишине раздался тихий голос Кибома. Я замер. – Тэмин, не притворяйся. Я же знаю, что ты не спишь. Послышался шорох постельного белья. Видимо Кибом-хен вставал с кровати. Я сжался еще больше. Опасения подтвердились, когда рядом со мной прогнулся матрас, и на голову легла теплая ладонь, теребя мои волосы. – Тебя что-то тревожит, – фраза прозвучала, как утверждение, а не как вопрос, – расскажи мне, Тэмин-а. Тебе ведь станет легче. Изнутри меня уже рвался поток слов, готовый прорвать плотину, которую я поддерживал из последних сил. Дико хотелось выплеснуть все Ки-хену, но этого нельзя делать! Все, что сейчас со мной происходит – это неправильно. Так быть не должно! Плотина выстояла, потому я продолжал молчать, вцепившись зубами в наволочку. Кибом убрал руку с моей макушки и печально вздохнул: – Если захочешь что-то рассказать, не стесняйся. Я тебя всегда выслушаю, ты же знаешь. С этими словами он поднялся с кровати. А в моей голове созрела спасительная идея. – Хен, – донесся из моего горла дрожащий шепот, – у меня есть одна просьба к тебе. – Да-да? – с готовностью подхватил Кибом. – Завтра… Точнее, уже сегодня, не оставляй меня одного. Не отходи от меня, пожалуйста. Ни на шаг. – Хорошо, как скажешь, – улыбнулся хен и лег на свое место. Я, немного успокоившись, перевернулся на бок и прикрыл глаза. Конечно, я знал, чем чревато «не отхождение ни на шаг» от Кибом-хена, но другого выхода не было. С ним я, хотя бы, буду в относительной безопасности. Онью-хен не станет при нем расспрашивать меня. Да и я просто боялся оставаться наедине с Джинки-хеном. Я боялся выдать себя еще больше. А если рядом со мной будет кто-то другой, то можно отвлечься на этого «спутника». В данном случае на Ки-хена. Возбужденная нервная система не давала мне спать долгое время. Но, измотанный организм, все-таки победил, и я уснул тревожным сном. Спасибо всем за пожелания удачи на сессии :) Жаль, что она еще на закончилась... И простите за такую маленькую главу.