The lost kitten

* Ранее в общежитии * Плеск воды в ванной комнате прекратился несколько минут назад, сменившись тихими шорохами. Дверь открылась, и из-за нее появился Джинки, одетый в белый банный халат. Наклоняя голову в разные стороны он, медленно продвигался вглубь коридора, вытирая влажные волосы полотенцем. Взгляд Онью привлекла лежавшая у него на пути куртка. Он наклонился, чтобы поднять ее и повесить обратно на вешалку. Когда Джинки поравнялся с дверью, ведущей в комнату Тэмина и Кибома, он остановился. Накинув полотенце на плечо, он в нерешительности замер перед ней. Занеся кулак для стука в дверь, он никак не мог заставить себя сделать последующее движение, все продолжая стоять и смотреть в одну точку на деревянной поверхности. Прикрыв глаза и сделав глубокий вздох, Онью все-таки постучался, три раза легко ударив по двери кулаком. – Тэмин, – тихо позвал Лидер, прислушиваясь в ожидании ответа. Но его не последовало. Услышав только тишину, Джинки осторожно толкнул дверь, просовывая голову в образовавшуюся щель. Перед его взором предстала пустая комната, освещенная только тусклым светом настольной лампы. В глазах Лидера на секунду промелькнула тревога. Он быстро вернулся обратно в коридор, направляясь в сторону кухни. Включив свет, он увидел, что и там было пусто. Ускоряя шаг, Джинки почти что побежал в гостиную. Тревога в его глазах стала расти. Увидев, что и в гостиной никого не оказалось, он побежал к вешалкам. Быстро окинув взглядом стоящие на полу ботинки, и поняв, что одной пары явно не хватает, он бросился в комнату Джонхена и Минхо. Теперь тревога полностью заполнила его карие глаза, практически выплескиваясь наружу. Резко распахнув дверь так, что та ударилась об стенку, Джинки быстрым шагом направился к кровати Джонхена, на которой с закрытыми глазами лежал ее хозяин, умиротворенно слушая музыку в больших наушниках. – Джонг, Джонг! – с нотками паники в голосе, звал донсена Джинки, снимая с него наушники. Джонхен инстинктивно потянулся за ними, отрывая голову от подушки и открывая глаза. Увидев перед собой растрепанного и встревоженного хена, он растерянно похлопал ресницами, но потом, скользнув взглядом вдоль его тела, расплылся в ехидной усмешке: – И что же тебя привело ко мне в такой час и в таком аппетитном виде? – чуть ли не облизываясь, промурлыкал Джонг. – Сейчас не время для твоих шуток, – сердито отрезал Онью, – Тэмин сбежал! – В смысле – сбежал? – непонимающе переспросил Джонхен. – В прямом. Его нет дома! – уже не сдерживая своего волнения воскликнул Онью, теребя в руке полотенце. Джонхен сел на кровати, снизу вверх смотря на старшего: – Это из-за тебя, я правильно понимаю? – Неважно из-за кого или чего. Нам нужно найти его, – слегка нахмурив брови, ответил лидер. – Почему же неважно. Как раз таки важно, – Джонхен поднялся на ноги, вставая напротив Онью, и прищурив глаза, начал сверлить его взглядом, – чтобы узнать, куда он мог убежать, нужно знать причину. – А ты знаешь, куда он мог пойти? – напряженно спросил Онью. – Может быть, – уклончиво сказал Джонг, слегка наклонив голову, – ну, так ты мне скажешь? Джинки молча продолжал смотреть на Джонга, куда-то в область подбородка. – Понятно, значит, все-таки, ты достал Тэмина, – Джонг сделал ударение на слове «ты». – Я просто сказал ему, что не смогу ответить взаимностью, – переведя взгляд на глаза донсена, твердо сказал Онью. Джонхен горестно хмыкнул, и, отворачиваясь от лидера, пошел по направлению в коридор. Джинки несколько секунд сначала провожал его взглядом, а потом пошел вслед за ним. Джонг, услышав шаги Джинки, тихо проговорил: – Хен, знаешь, ты просто эгоист. Я вообще не понимаю, как нас угораздило влюбиться в такого… Думаешь только о себе. «Я не смогу ответить, Я не хочу отвечать». А о других, ты вообще когда-нибудь думаешь? С этими словами он резко обернулся, что чуть не привело к столкновению, но Джинки вовремя остановился, предотвратив его. Глаза Джонхена были полны желчи. – А, как я мог забыть. В тебе же сейчас опять проснулся лидер-добродетель? Как же, 12 часов ночи, а макнэ нету дома. Непорядок! – ехидничал Джонг, прищурив глаза, – Но теперь-то я понимаю. На самом деле, вся эта твоя забота - ненастоящая. Ты просто таким образом показываешь, как хорошо выполняешь свою работу. Джонхен развернулся на пятках и продолжил путь к вешалкам. Джинки все еще стоял на месте, немного опустив голову и сжимая в кулаке полотенце. Его костяшки побелели. – Ты не прав, – раздался его тихий голос. Джонхен уже переобувался в зимние ботинки, завязывая шнурки, но, услышав эту фразу, он выпрямился и опять подошел к Онью, заглядывая к нему в лицо: – Не прав? Тогда почему ты себя так ведешь? Но Джинки проигнорировал этот вопрос: – Подожди меня, мне тоже нужно одеться, – он попытался пройти дальше, но Джонхен перегородил ему путь, положив ладонь на дверной косяк. – Ты мне не ответил. Но и эта попытка Джонхена была провалена. Джинки все так же молчал, смотря на перегораживающую ему путь руку. Джонг устало вздохнул, слегка прикрыв глаза: – Значит, у тебя нет оправданий? – Я не собираюсь перед тобой оправдываться, дай пройти, – усиливая громкость своего голоса, произнес Онью. – Ты никуда не пойдешь, – со всей серьезностью проговорил Джонг. – С какой стати? – Джинки с вызовом посмотрел в глаза младшему. – А с такой. Если тебе еще не совсем наплевать на Тэмина, ты останешься дома. Молчание. Тягостное молчание. – Или ты так и не понял, почему он убежал? От ТЕБЯ подальше, – Джонг ткнул в лидера указательным пальцем. Опять молчание. – Поэтому я на сто процентов уверен, что Тэмин не хочет сейчас тебя видеть, – продолжал Ким. В глазах Лидера промелькнула растерянность, которую он поспешил спрятать за волосяной занавесью, опустив голову. Джонхен победно ухмыльнулся: – Вот, ты и сам же это понимаешь, – Ким вернулся к своему прерванному занятию, натягивая второй ботинок, – я знаю, где он может быть, поэтому постараюсь найти его. Потом он снял куртку с вешалки, и, когда он начал просовывать руки в рукава, к нему подошел Онью, который, стараясь не смотреть младшему в глаза, протягивал ему мобильный телефон: – Позвони мне, когда найдешь Тэмина, – тихо попросил лидер. Джонхен, кивнув, забрал телефон и застегнул молнию на куртке. Подняв руку, чтобы открыть входную дверь, он, не оборачиваясь, промолвил: – Знаешь, хен, я все равно люблю тебя. После этих слов, он вышел на лестничную площадку и закрыл за собой дверь. Джинки, оставшись наедине с собой, шумно выдохнул, закрыл глаза и, прислонив к лицу ладонь, медленно съехал по дверному косяку вниз, садясь на пол… *** – Ну, вот я и нашел тебя. Я резко поднял голову, смотря на того, кто появился передо мной. Джонхен? На некоторое время огромное удивление вытеснило из меня все остальные чувства. Джонхен, увидев мои расширяющиеся глаза, и приоткрывающийся рот, хмыкнул и проследовал к соседним качелям. – Наверное, тебе интересно, как я нашел тебя? – сказал хен, присаживаясь на качели. Я кивнул, не отрывая глаз от Джонга. Он медленно повернулся ко мне и, хитро улыбнувшись, протянул: – Секре-е-ет! Удивление уже отступало, быстро сдавая позиции и отдавая завоеванное на такое непродолжительное время душу, обратно в лапы боли. Мне сейчас было не до шуток. Но до затуманенного болью сознания медленно дошла одна мысль, которую я тут же, заикаясь, озвучил: – А п-п-почему ты… пришел? Если он здесь, то… он знает причину моего побега? Затаив дыхание я ждал ответа. – А ты хотел, чтобы пришел не я, а он? – прищурившись, спросил хен. Сердце болезненно сдавило, а в желудке опять стало мерзко от только одной мысли, что сюда мог придти не Джонг, а Онью-хен. Я не хотел видеть лидера. Энергично помотав головой, я попытался переформулировать вопрос, что получалось с трудом: – Нет, я имел в виду… почему… ты… Но Джонхен меня перебил: – Я понял, – вздохнул он и поднял голову вверх, смотря на небо. Я выжидательно смотрел на него, наблюдая за тем, как он тихонько покачивался взад-вперед, обеими руками ухватившись за поручни. – Тэмин, только ты не пугайся, но о твоей проблеме знают все, – изрек он, снова поворачивая ко мне голову. Я вздрогнул и потупил взгляд. Все так, как я и предполагал. – То, какие взгляды ты бросал на Онью, и твое поведение в больнице… Только дурак бы не догадался, – продолжал хен, – вот я не дурак, и догадался. Причем догадался первым. – Ты… первым? – шокировано переспросил я. – А ты думал – Кибом? – усмехнулся Джонхен, – нет, он до конца не хотел мне верить. Немного помолчав, хен добавил: – А первым я был потому, что мне, как никому другому, понятны твои чувства. Ведь я тоже влюблен в этого эгоиста. Ч…то? Я не заметил, как вскочил с качелей. Было чувство, что сейчас меня заточили в глыбу льда и стучали по ней молотком, и каждый глухой удар отдавался в голову. Все остальные звуки даже не доходили до моих слуховых органов. Я слышал только этот молоток бившейся мысли. Нет, этого не может быть. Я ошарашено смотрел на хена, медленно пятясь назад, прочь от него. Нет-нет-нет. Я еще не залечил свою рану, а в нее опять воткнули нож, провернув лезвие. Теперь я точно проиграл. У меня слишком сильный соперник. Как же больно. Схватившись за сердце, я развернулся и бросился вперед, подальше от этого места, предпринимая очередную жалкую попытку убежать от всего. Но сколько бы я шагов не делал, боль, конечно же, никуда не исчезала. Джинки-хен никогда не полюбит такого слабого и никчемного человека, как я. Он выберет более сильного и действительно способного его защитить и поддержать. А может быть, он уже выбрал Джонхена? Тогда причина его отказа становится понятна. Я проиграл. Снег хрустел под ногами, казалось, что я бежал целую вечность. Через секунду, я вдруг очутился на земле, а руку, на которой я лежал, пронзала тупая боль от ушиба. Я тихо застонал. Сколько боли за один вечер… Надо мной уже нависал Джонхен. Сквозь слезы, выступившие на глазах, я не мог ясно видеть его лица. До сознания наконец-то стали долетать окружающие звуки. – Ты зачем убегать стал? – упрекал меня хен, поддерживая за здоровую руку и помогая подняться. У меня не было сил бороться, поэтому я покорно встал. Хен все еще продолжал держать меня за локоть. Я смотрел на ботинки хена, не решаясь поднять взгляда. – Сильно ушибся? – Угу, – пропищал я, и слезы еще быстрее потекли по лицу. Весь левый бок был мокрым от снега. Ветер остужал влажную одежду, отчего становилось еще холоднее. Ладони и ноги начинали неметь от холода, в левой руке пульсировала ноющая боль. Я воздерживался от какого-либо шевеления ею, поэтому она просто безвольной плетью висела вдоль тела. – Ты бы застегнулся, а то Кибом нас потом прибьет, если ты опять заболеешь. С этими словами хен отпустил мой локоть. Я, шмыгая носом, попытался застегнуть молнию, помогая себе дрожащей больной рукой. Хен, увидев мои мучения, вздохнул и застегнул мою куртку сам. Когда его рука оказалась у меня под подбородком, доводя замочек от молнии до самого конца, наши взгляды на мгновение встретились, но я тут же отвел глаза в сторону. – Ну, главное, что шевелить рукой можешь. Пройдет скоро. Я молчал, застыв на месте. Во мне боролись куча эмоций. Я не знал как себя вести. Я даже не знал, как мне сейчас относиться к человеку, стоящему передо мной. То, что я услышал минуту назад, было ураганом, который прошелся в моей голове, разметая все на своем пути. Поэтому сейчас там был полный беспорядок. Ненависть? Зависть? Обида? – Тэмин, ты не дослушал меня. Я медленно повернул в его сторону голову и тихо спросил: – Хен, мы теперь с тобой соперники? Он покачал головой. – Нет. Мы с тобой друзья по несчастью. Меня тоже отшили. Борьба внутри резко прекратилась, и камень в груди стал немного меньше, уменьшая давящую тяжесть. – А я подумал, что хен… из-за тебя…. – Из-за меня тебя отшил? Оу, что ты. Нет, конечно, – вздохнул Джонг, – этот человек, по-моему, отошьет любого, кто сделает ему хоть малейший намек на свою влюбленность. Я продолжал смотреть на Джонхена в то время как в голове медленно, как будто вылезая из вязкого киселя, росла мысль, что сейчас передо мной стоит человек, который находится в точно такой же ситуации, как и я сейчас. – Может, пойдем, присядем? – предложил Джонг, указывая рукой куда-то в сторону. Я лениво перевел глаза смотря, куда показывал хен. Неподалеку от нас стояла лавочка. Я понял, что мы все еще находились на той же самой детской площадке. Да, «далеко» же я смог убежать. Я согласно кивнул и, пройдя несколько шагов, мы уселись на лавочку, предварительно смахнув с нее небольшой слой снега. Я бережно уложил ушибленную руку на колени. Боль уже стала потихоньку отступать, но сильно шевелить рукой было все еще болезненно. В сознании один за другим с бешеной скоростью начинали рождаться вопросы, я не знал, какой из них выудить первым, поэтому просто молчал и ждал, пока хен сам начнет рассказывать. – Как ты уже понял, мы теперь с тобой в одной лодке. Когда-то я имел несчастье влюбиться в нашего лидера. Не устоял вот я перед его… Джонг замолк, подбирая подходящее слово. – …обаянием. Ох, лучше бы устоял, – Джонхен устало потер лоб, – в самом деле! Я же 4 года вообще ничего не замечал! Ну так почему у меня снесло крышу именно сейчас?! Я вздохнул. Этот вопрос мучил и меня. Может хен поможет мне найти на него ответ? – Я тоже не знаю, почему, – тихо промолвил я, – может мы любили его всегда, просто не осознавали этого? Так странно было в этой ситуации говорить «мы». Я все еще не мог свыкнуться с тем, что Джонхен-хен такой же неправильный, как и я. Нас – двое. – Ну ты-то да, с тобой все ясно, – махнул рукой Джонг, – зная тебя, да и как ты все время заглядывал ему в рот, ловя каждое слово, то немудрено. Но вот почему я попался - это загадка природы. Хотя, что случилось - то случилось. Назад дороги нет. – А когда ты ему признался? – решился спросить я. – За неделю до нашего отъезда в Японию. В памяти вдруг всплыл эпизод, когда озверевший хен, увидев, что я никак не помог лидеру, когда у того поднялась температура, чуть не растерзал меня. Кусочек паззла встал на свое место, завершив тем самым создание общей картины. Теперь я понимал, почему он себя так вел. – Представляешь, он сказал мне, что мне все только кажется, и я его не люблю на самом деле, – горестно хмыкнул хен, продолжая рассказ, – разговаривал со мной как строгий отец с непутевым сыном. Ох, видел бы ты его глаза, когда я сказал ему, что люблю его. Сначала удивленные, а потом все больше и больше наполняющиеся холодом. Эгоист чертов. Я невольно сжался, чувствуя, как Джонг вложил слишком много злости в последние два слова. – Хен, не надо так про него. Маленький зверек все еще продолжал по привычке защищать своего хозяина, бросаясь на каждого, кто осмеливался обижать его. Прикрыв глаза, хен шумно вдохнул и выдохнул. – Тэмин. Борись с собой, с ним. Борись, пытайся жить без него. Не нужно всегда бегать за ним, как собачка. Это все равно бесполезно. «Собачка»… Какое правильное сравнение. – Я не могу… Я слишком сильно его люблю, – прошептал я дрожащим голосом, чувствуя, как горлу подкатывает слезный комок. Сглотнув, чтобы не дать ему подобраться к цели, я продолжил: – Он для меня все. Мне кажется, что я могу ни есть, ни пить, ни дышать, лишь бы была возможность смотреть на него, быть рядом с ним. Когда мы уехали в Японию без него, я не знал, куда себя деть. Я даже не представлял себе, как я смогу выступить, если его нет рядом. Только благодаря Ки-хену, я хоть как-то смог удержаться на сцене. – Но ведь смог же, – перебил меня Джонхен. – Но это было без чувств! – воскликнул я, понимая, что мне все же не удалось удержаться от слез и они сейчас текли по щекам, – я не могу выступать так! Я… он….он - мое вдохновение! Он сказал сегодня, что будет держаться от меня на расстоянии, пока я его не разлюблю. Но как я это могу сделать?! Как?! И я не выдержу того, если он отвернется от меня! Мне так плохо, хен! Что мне делать? Я спрятал лицо в ладонях, не сдерживая всхлипов. Руку больно кольнуло от резкого движения, но я уже не обращал на это внимания. – Тэмин-а, не плачь, – хен приободряюще сжал мое плечо, – посмотри на ситуацию с другой стороны. Если ты не можешь выдержать того, что он от тебя отвернется, то отвернись от него сам, по своей собственной воле. – А ты смог от него отвернуться? – спросил я, шмыгая носом. – Ну… я в процессе. Тэмин, ну хватит реветь. Ты же мужик, в конце концов! Тут раздался телефонный звонок, доносившийся из кармана Джонхена. Я испуганно вздрогнул и отлепил ладони от лица. Джонг полез в карман, выуживая оттуда свой мобильный. Посмотрев на мигающий дисплей, он потом перевел многозначительный взгляд на меня. Я сразу понял, кто именно ему звонил. Слезы тут же перестали течь из глаз, а я затаил дыхание. Мне казалось, что даже сердце замерло и перестало биться в ожидании. – Вот блин, забыл позвонить, – ругнулся Джонг и, нажав на кнопку приема вызова, произнес «Алло». Из динамика доносился приглушенный голос. – Да, я нашел его. Он сейчас сидит рядом со мной, – отвечал в трубку Джонхен, косясь при этом на меня. В трубке опять что-то сказали. – Ну прости уж, тут Тэмин весь зареванный сидел, я его успокаивал, не до тебя как-то было, – язвительно произнес Джонг Я опять вздрогнул от тона голоса Джонхена. – Тэмин, хочешь поговорить с Джинки-хеном, – спросил меня Джонг, не отрывая от уха трубки. От одной мысли, что я сейчас могу услышать голос Онью, во мне поднялось настоящее восстание. Обида, грусть, боль, отчаяние – все они мигом окружили сердце, грозясь, что если я сейчас поднесу к уху телефон, то они раздавят его и от моего центрального органа кровообращения ничего не останется. Я отчаянно замотал головой и даже отодвинулся на другой конец лавки. Грустно хмыкнув, Джонхен вернулся к разговору: – Что и требовалось ожидать. Он не хочет. Хен замолк, слушая ответ, после чего, сказав, что мы скоро вернемся, нажал на отбой и спрятал телефон в карман. – Не хочу домой, – бесцветным голосом сказал я, сжимая руками край лавочки, – т-там он… Джонхен глубоко вздохнул и придвинулся ближе ко мне. – Ну, если мы не вернемся в ближайшее время, мамочка Ки нас покарает, – шутливо произнес он, – так что, придется. – Я боюсь… – честно признался я. Я правда боялся, что когда переступлю порог нашего общежития, то снова увижу холод в глазах Онью-хена. Или даже не увижу и холода, потому что он отвернется от меня. Я боялся неизвестности…. – Чего ты боишься? – Его… Но зачем Джинки-хен хотел со мной поговорить сейчас? Может, все-таки я ему небезразличен? «Это просто беспокойство за макнэ, ничего больше». Внутренний голос дал мне ответ на вопрос. Да, наверное, так и есть. – Тэмин-а, зачем ты его боишься? Во-первых, он тебе ничего не сделает, во-вторых… – Вот я и боюсь того, что он ничего не сделает! – криком перебил я хена, все сильнее сжимая край лавочки и терпя боль в руке, – я боюсь его безразличия! Я живо представлял себе сцену, как Джинки-хен смотрит сквозь меня, будто я пустое место. Маленький зверек не выживет в этом жестоком мире без поддержки хозяина. Ужас сразу же сковал мое тело: еще чуть-чуть и начнут хрустеть мои кости. Стало больно даже дышать. Слезы, уже было прекратившие течь по щекам, снова возобновились, оставляя на лице горячие влажные дорожки, которые даже не успевал остужать ледяной ветер: настолько сильно и не переставая соленая жидкость бежала из глаз. – Ну не плачь, Тэмин-а, – пытался подбодрить меня хен, но его слова доносились до меня как сквозь густую вату. Хен поднес ко мне платок, зажатый в ладони. Я нехотя взял его, но не стал им пользоваться. Зачем вытирать слезы, которые не прекращаются? Бессмысленное занятие. – Ты так сильно его любишь? Я кивнул, рыдая уже в голос. – Тск… Какой же он придурок…. – сердито пробубнил Джонхен. – Хен, не говори так про него! – А как я должен про него говорить, после всего того, что он с нами сделал?! – Джонг почти что перешел на крик, – ты все еще продолжаешь защищать его?! – Потому что я люблю его, поэтому и защищаю! Я вскинул голову, смотря в глаза Джонхену: – Он не придурок, он - ангел! – Гнилой какой-то ангел! – Он не гнилой! Боже, как глупо. Что я сейчас делаю? Зачем защищаю его? Почему, как выразился Джонхен «после всего, что он со мной сделал», я все еще чувствую в себе гнев, когда про Онью-хена говорят гадости? – Тэмин-а, – умоляющим голосом сказал Джонхен-хен, – я прошу тебя, очнись, – он схватил меня обеими руками за плечи, – он же сделал тебе больно. Ты должен его ненавидеть! – Я ненавижу его, ты прав. Но люблю я его больше. Я действительно сейчас ненавидел Онью-хена. Но этой ненависти было настолько мало, что она, будто сахар просто растворилась в бурлящем во мне кипятке любви. Джонхен обессилено отпустил меня. – Да, я понимаю тебя… Я тоже, сколько не пытался себя заставить его ненавидеть, у меня не получается. – Что же нам теперь делать? – почти шепотом спросил я. – Пойдем домой, м? – ответил вопросом на вопрос Джонхен. – Хен, ну что нам делать теперь? – настаивал я. – Я не знаю, – тихо сказал хен, – давай подумаем об этом завтра. Сейчас я очень устал, да и ты, думаю, тоже. При упоминании о доме, внутри все перевернулось. Я отчаянно замотал головой: – Я не могу туда идти! – упрямился я. – Тэмин-а, нужно идти. Все равно рано или поздно, придется это сделать. Он встал с лавочки, ожидая, пока я повторю за ним. Но я не мог заставить себя подняться, так и продолжая сидеть с опущенной головой. Сердце стучало где-то в висках. – Тэмин, – еще раз позвал меня Джонхен. Перед глазами мелькали сцены возможного развития событий, после того, когда я зайду в нашу квартиру. И, конечно же, все сцены были отрицательного содержания. Воображение играло со мною злые шутки, но я никак не мог остановить этот круговорот, все больше поддаваясь ему. – Я буду с тобой, если что. Джинки и пальцем тебя не тронет. Да мы все тебя защитим. Джонхен все продолжал меня уговаривать. Отключив нижние конечности от головы и заставляя их двигаться на автомате, я все же смог подняться. Вяло делая небольшие шаги, я направился вперед. Джонхен не отставал, идя рядом со мной. – Вы правда защитите меня? – Конечно, если понадобится. Правда, я так и не понимаю, от чего именно… – Просто сделайте так, чтобы… – я не нашел в себе силы произнести это имя, – чтобы он… ничего мне сегодня не говорил и вообще не подходил… Мне больно его видеть. – Будет сделано, командир! – отчеканил Джонг. Но я никак не отреагировал на его реплику… Вся энергия уходила на то, чтобы справиться с нарастающей паникой, медленно, с каждым сделанным шагом, окутывающей меня своей паутиной все больше и больше. Мне казалось, что я сейчас иду на казнь. Что вот сейчас двери откроются, и моя жизнь кончится. Я просто умру от болевого шока, увидев то, что я так не хочу видеть. Холод, безразличие… И зачем я только просил Джонга «защитить» меня от Джинки-хена? Ему же наверняка все равно, поэтому он просто пройдет мимо меня, даже не посмотрев. Новый приступ боли скрутил мое сердце. Джонхен, услышав мое участившееся дыхание, забежал вперед и остановил меня, заглядывая мне в лицо. – Тебе плохо? Я кивнул: – Мне кажется, я сейчас умру. – Эй, не пугай меня – запаниковал хен, – я надеюсь, ты шутишь? – Нет, – дрожащим голосом выдавил из себя я. – Тэмин! Ну хватит уже, м? Мы сейчас придем домой, напоим тебя чаем, будешь как новенький. Даже плакать уже не было сил, поэтому, кое-как усмирив в себе боль, я продолжил путь, ничего не ответив. Джонхен опять засеменил рядом. – Не пугай меня, правда, – сказал он еще раз, – я сейчас Кибому позвоню, спрошу, дома ли он…. Но Джонхен не успел: его опередили. В кармане приглушенно раздался телефонный звонок. Джонг поспешно вытащил его оттуда и, увидев имя звонящего на дисплее, хмыкнул: – Ну вот, вспомни хорошего человека, он и объявится. Алло? Из динамика донесся явный крик, но только я не мог разобрать, что именно говорил Кибом. – Да все-все, мы уже почти пришли, жди нас! – тараторил Джонг, успокаивая донсена, – да-да, все, давай. Убрав телефон в карман, хен сказал: – Вот и Ки уже дома, Так что, тебе нечего бояться, – улыбнулся он. Хотелось бы верить, что мне нечего бояться. Мы уже прошли последний поворот, и перед нами показался наш дом. Я сдерживался от непонятного желания посмотреть на окна нашего общежития. С каждым шагом приближаясь ко входной двери, сердце стучало все быстрее и быстрее, а паутина паники и боли, окутавшая меня, стала настолько толстой, что превратилась в кокон. И все благие намерения Джонхена, пытавшегося меня приободрить, были бесполезны, потому что сквозь этот кокон до меня невозможно было достучаться. Тем временем, подъезд становился все ближе, а ноги переставлялись все медленнее. Когда до двери остался метр, я совсем остановился. – Тэмин, ну чуть-чуть же осталось. Сейчас придешь, спрячешься у себя в комнате, и все будет хорошо. Завтра тебе уже будет лучше. Джонг мягко подталкивал меня в спину. Набрав полные легкие воздуха, словно готовясь к прыжку в воду, я сделал шаг вперед. Быстро забежав вверх по лестнице, я молил, чтобы это побыстрее закончилось. Я и вправду хотел спрятаться в комнате, и чтобы завтра все было по-другому. Двери лифта открылись перед нами, приглашая зайти внутрь. Я считал каждый этаж…. И наконец лифт остановился. Оказавшись на лестничной площадке, я опять остановился, чувствуя, как сердце пустилось в пляс, гоняя кровь по венам так сильно, что мне стало чересчур жарко. Там ОН, за этой дверью… Джонхен уже звенел ключами. Я подбежал к нему, кладя ладонь на его холодную руку, зажимающую ключи. Умоляюще смотря на него, я качал головой, показывая, что я еще не готов… Но Джонхену даже не пришлось останавливаться, потому что дверь в нашу квартиру распахнулась…