The lost kitten

* 5 –ти минутами ранее* В квартире стояла тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов, висевших в комнате Джонхена и Минхо. Джинки до сих пор оставался в той же самой позе: сидя на корточках, прислонившись к дверному косяку. Его голова была откинута немного назад, затылком касаясь деревянной поверхности. Устремленные вверх глаза не выражали никаких эмоций: Онью был полностью погружен в свои мысли. Его руки нервно теребили мобильный телефон. Изредка тихонько вздыхая, он на миг прикрывал глаза, но потом снова распахивал их, устремляясь взглядом в никуда. А, точнее, в самого себя. Тишина прервалась звуком щелканья дверного замка. В общежитие зашел Ки, мурлыча себе под нос какую-то незамысловатую мелодию. Вначале, он не заметил сидящего на полу лидера. Но через мгновение, когда он уже успел захлопнуть за собой дверь, его глаза резко сосредоточились на одной точке. Увидев Онью, его рот шокировано приоткрылся, и Ки, даже не раздеваясь, бросился к старшему юноше. Опустившись перед ним на колени, он стал трясти его за плечо, твердя одно единственное слово: – Хен. Хен. Хен! Голова Онью безвольно болталась от тряски, а глаза все еще были стеклянными. Кибом все больше паниковал, видя состояние лидера. Осторожно обхватив лицо Джинки ладонями, он почти прокричал: – Хен, да что с тобой?! Наконец, взгляд Онью принял осмысленное выражение. Секунду он смотрел на донсена не моргая, после чего осторожно отцепил его руки от своего лица, и твердо произнес: – Со мной все нормально. Кибом возмущенно фыркнул: – И это называется нормально?! – на его лице до сих пор отражалась паника. Оглядываясь по сторонам, Ки понял, что дома, кроме них двоих больше никого не было. – А где остальные? – немного испуганно пробормотал Кибом. – Ушли, – коротко бросил Онью, отворачиваясь. – Так, стоп! Ты мне объяснишь толком, что случилось? Куда ушли, зачем ушли, и почему ты на полу в таком состоянии?! – быстро тараторя, допрашивал Ки. – Я не знаю, куда, – вяло ответил Онью, явно проигнорировав остальные вопросы, что, конечно же, не осталось незамеченным оппонентом. – Хен! Хватит меня мучить, я же волнуюсь! – паниковал Ким, – почему дома никого нет? – почти умоляюще еще раз спросил он. Онью коротко вздохнул и, прикрыв глаза, сказал: – Просто я сказал Тэмину, что у нас ничего с ним не получится. После услышанного ответа, Кибом испугался еще больше. Прислонив ко рту ладонь, он округлил глаза и шокировано смотрел на сидящего перед ним лидера. Когда к нему вернулся дар речи, Ки оторвал ладонь от губ: – Господи. Хен…. Он же.. Как же.. Бедный Тэмин…. – шепотом бормотал он, – что ты ему сказал? – Я уже ответил на этот вопрос, – отстраненно промолвил Онью. – Надо найти его! – и Кибом уже было вскочил на ноги, но Джинки успел схватить его за рукав куртки: – Джонхен уже нашел его. Они должны скоро вернуться домой, – сказал Онью и, убедившись, что Кибом никуда не побежит, разжал свои пальцы. – Джонхен? – пробормотал Кибом. Онью кивнул: – Я попросил его найти Тэмина. – А почему ты сам не пошел его искать? – Я хотел пойти вместе с ним, но он сказал, что Тэмин… Тут Онью запнулся, а его голос слегка дрогнул. В его глазах мимолетно промелькнул отголосок боли. Сглотнув, Джинки выровнял свой голос и продолжил тем же твердым тоном, которым говорил до этого: – ….что Тэмин не захочет меня видеть. Взгляд Джинки стал ледяным и таким же колющим, как холодный снег. Он все продолжал смотреть в сторону, не встречаясь глазами с донсеном. Ки медленно покачал головой, внимательно и немного нахмурившись, вглядываясь в профиль лидера. Онью на секунду покосился на него: – Не смотри на меня так, – тихо попросил Джинки. Но Кибом не слушал. Он все продолжал шарить взглядом по лицу Онью, будто что-то искал. Сдвинувшись немного вправо так, чтобы оказаться перед глазами лидера, Ки осторожно положил руку на его плечо. – Хен… – начал Ки, но Онью его перебил: – Кибом, не надо, – устало сказал он, опять отворачиваясь от донсена и пытаясь скинуть руку с плеча, но Ки вцепился еще сильнее: – Хен, ну посмотри на меня, – почти умолял старшего юношу Кибом. Но Джинки так и сидел, словно статуя, почти не шевелясь, и даже оставив попытки избавиться от цепкой хватки донсена. – Я же… вижу…. – робко прошептал Ким, но ему не дал закончить предложение холодный взгляд, которым, все-таки одарил его Онью. Тяжело вздохнув, и опустив глаза в пол, Кибом отпустил лидера и поднялся с пола. Бросив тревожный взгляд на часы, он вытащил телефон из кармана и набрал номер Джонга: – Алло! Вы где? Вы хоть в курсе сколько времени? А ну быстро идите домой! – грозным тоном возмущался Ки в трубку. Послушав быстрый ответ, он нажал на отбой и повернулся к Онью. – Они уже почти пришли, – он протянул руку. Лидер медленно поднял голову и схватился за руку донсена. Кибом дернул на себя, помогая Джинки встать на ноги. Ки подошел к входной двери, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Онью так и остался стоять на том же самом месте, где и сидел до этого. Только теперь он прислонился спиной к косяку и смотрел в пол, скрестив на груди руки и скрывая глаза упавшими на лоб густыми волосами. Кибом обернулся, чтобы посмотреть на него. – Хен, я думаю, тебе лучше уйти к себе, – серьезно промолвил Ки. Но Джинки помотал головой, не поднимая глаз. – Хен, – начал предпринимать еще одну попытку Кибом, но за входной дверью раздался звук открывающихся дверей лифта. Ки быстро повернулся обратно к двери и начал открывать замок… Дверь распахнулась, и перед нами возник взволнованный Кибом. Я изо всех сил старался не смотреть по сторонам, пряча глаза в пол. Сердце стучало гулко и часто. По спине пробегали волны жара, смениваясь волнами мурашек. – Ну наконец-то, вы пришли, – услышал я напряженный голос Ки. Он быстро подбежал ко мне и через мгновение мой нос уже уткнулся в его плечо, а сам я оказался в его крепких объятиях. Я вяло обвил его за талию. Стискивая зубы, я старался усмирить дрожь. Желудок стягивало в тугой узел. Почему нельзя сразу телепортироваться в свою комнату, минуя коридор, в котором меня явно что-то поджидало? Либо там никого не было, что означало бы, что хену действительно безразлично. Либо он стоял там… Колени задрожали при одной мысли об этом. Ноги стали ватными. Я не знал, получится ли у меня сделать шаг вперед и при этом не упасть. Спасительные объятия длились недолго, хотя я был готов остаться в таком положении навсегда, лишь бы не переступать порог… Плечо Кибома отодвинулось от меня, прохладный воздух лестничной площадки лизнул мое лицо. Я все еще смотрел в пол. Кибом молча потянул меня за руку в квартиру, но ноги меня не слушались. Еле заметная дрожь от ног переходила и на верхние конечности. Джонхен, видимо поняв, что я не смогу без посторонней помощи сдвинуться дальше, обхватил одной рукой меня за плечи и направился вперед, утягивая меня за собой. Вяло перебирая ногами, я зашел вместе с хенами в общежитие, и край глаза выхватил одно единственное, волновавшее меня сильнее всего на свете. Он стоял там. Он смотрел прямо на меня. Я – хотя я был точно уверен, что этот эффект продлится не очень долго – сумел отключить свои чувства, только лишь клеточки моей кожи физически ощущали прикосновения его взгляда. Я действовал, словно робот, которого запрограммировали только на одно: не смотреть на него. Смотреть куда угодно: свои ботинки, полка с обувью, ноги Кибома, вешалки с куртками…. Но только не на него. – Ки, сделай чай, я пока отведу Тэмина в комнату, – как сквозь поролон до меня донесся голос Джонга. Не смотреть, не смотреть… Стоя как вкопанный в коридоре, даже не в силах ни разуться, ни раздеться, я сражался с чувствами, уже почти раздвигающими прутья клетки, в которую я их посадил. Еще немного, и они вырвутся на свободу. Только не здесь…. Мне нужно было преодолеть всего несколько метров до спасительной комнаты, где я вдоволь смогу «насладиться» своими страданиями, но я боялся сдвинуться даже на миллиметр, опасаясь, что если я потрачу силы на передвижение, то я больше не смогу сдерживаться, и тогда боль и ее верный друг отчаяние опять заполонит все внутри и вокруг меня. – Ты разуваться будешь? – тихо спросил Джонг, мягко толкая меня в плечо. Я еле заметно кивнул и наклонился вниз. Но тут… – Тэмин. О нет! Бархатный и слегка охрипший голос назвал мое имя. Я застыл, во рту резко пересохло. Дрожь в коленях стала сильнее, а желудок стянуло еще больше. Что он хочет мне сказать? Дрожащими руками и пытался поймать шнурок. – Хен, может не надо его донимать именно сейчас, а? – слегка раздраженно сказал Джонхен. Я очень надеялся, что эта просьба будет исполнена, потому что мне надо было еще немного времени, чтобы развязать эти чертовы шнурки, которые как назло слишком туго заплелись в узел, а дрожащие пальцы только усложняли задачу. Но мои надежды были развеяны. Кто-то медленно подходил ко мне. Судя по направлению, откуда двигалась тень, я понял, кто именно это был. Сердце застучало так сильно, что удары отдавались в горло. Один ботинок я все же успел развязать. – Хен, – Джонг пересек дорогу. Когда же это закончится…. Второй ботинок я расшнуровал очень быстро и выпрямился, смотря на висящие передо мной куртки. – Отойди, пожалуйста, – спокойно попросил Джонга Джинки-хен. – Не отойду, – с нажимом ответил Джонхен, – Тэмин, иди к себе. Не идти, бежать… Я стал поворачиваться в сторону своей комнаты и уже было сделал два шага вперед, но теплые пальцы вцепились в мое запястье, заставляя меня замереть на месте. Я знал, кому принадлежали эти пальцы. Прикосновение именно его рук я мог узнать из тысячи. Дрожь пробежала по телу, а кожа загорелась в том месте, где он меня касался. – Тэмин, – он снова позвал меня. Нужно было идти вперед и вырвать руку из этих теплых оков, но та часть мозга, отвечающая за деятельность мышц, будто отключилась. – Не трогай его, – пытался остановить Онью-хена Джонг. А я уже был на грани истерики. Дыхание участилось, ладони вспотели… Я не хочу ничего слышать! – Ну, а теперь убедился? Я говорил, что он не захочет тебя слушать, – сзади послышался упрек Джонга. Я произнес это вслух? – Я больше ничего не скажу, кроме того, что должен, – ровным голосом со сквозящими в нем холодными нотками проговорил Джинки-хен, обращаясь к нам обоим. Ледяные осколки пронизывающие его голос, вонзились мне в спину, словно ножи, доставая до самого сердца, и выпуская на волю все те чувства, которые я так старательно до этого держал взаперти. И боль была самой первой… Я опять задрожал, глаза начала застилать слезная пелена. – Прости, – коротко сказал Онью-хен и отпустил мою руку. Шорох, топот ног, захлопывающаяся громче, чем обычно дверь и все…. Это конец. Я стоял посреди коридора не в силах пошевелиться. Я уже не сдерживал слез, текущих по щекам. Боль вгрызалась в душу и выедала там огромную дыру, заполняя ее собой. Все-таки он сделал так, как предупреждал. Он отвернулся от меня. Бросил, раздавил, растоптал…. Уничтожил. – Кибом-ааа, ты где там? – до меня донесся напряженный голос Джонга. Передо мной возникла его размытая слезами фигура. Он ничего не говорил, просто смотрел на меня. Из кухни прибежал Кибом. – Я сделал чай. Что тут случилось? – испуганно спросил он, обойдя меня и увидев мое влажное от слез лицо. – Давай сначала отведем его внутрь. Все рассказы будут там. Следующее, что я почувствовал, это чью-то руку на своих плечах, тянущую меня в нашу с Ки-хеном комнату. Да, я не учел одной маленькой детали… В этом помещении все и произошло. Увидев полку, валяющуюся на полу книгу, которую я так и не успел поставить на место, до сих пор тускло горящую настольную лампу, кровати… Боль еще глубже вонзила свои острые зубы, и я заплакал в голос. – Тэмин, ну не плачь, – почти умолял Ки. Но я не мог исполнить его желания. Сколько же еще жидкости в моем организме? Я удивлен, что она до сих пор не закончилась. – Чай где? – спросил Джонг. – Тут. – Ну так давай ему, – поторопил Кибома Джонхен-хен. В руке оказалась горячая кружка, но у меня не было сил поднять ее ко рту. Я тупо смотрел на коричневую жидкость, плескающуюся в чашке. – Давай, попей, – Ки-хен мягко взялся за донышко кружки и, осторожно поднимая вверх, помог мне донести ее до губ. Судорожно втянув в себя горячий чай, я отодвинулся, показывая, что больше не хочу, но Ки был непреклонен, снова настойчиво поднося кружку обратно. – Попей еще, согреешься – ласково сказал Кибом. Я сделал еще глоток, прерываясь на всхлипы. Из-за слез, лившихся по щекам и попадающим мне в рот, чай казался солоноватым. Я поднял голову и посмотрел на Ки-хена. Он смотрел на меня с обеспокоенным выражением на лице, а в его глазах было столько заботы. Как бы я хотел видеть такую же заботу в других глазах…. Я стиснул зубы, чтобы подавить новый приступ рыданий, рвавшихся из горла, но у меня не получилось. Кибом тревожно посмотрел на меня, замерев с поднятой кружкой. – Тэмин, тише-тише, – он подошел ко мне ближе и начал гладить по плечу, одновременно поворачиваясь к Джонгу, который все это время напряженно наблюдал за нами, – что случилось в коридоре, пока меня не было? Ты же сказал, что отведешь Тэмина сюда! – Да я даже пикнуть не успел, как этот тиран на него напал! – шипев в ответ, оборонялся Джонхен. – Напал? – Он схватил его за руку, а потом просто сказал «прости» и ушел. Так бы и врезал этому бессердечному идиоту! – Он все еще твой хен, которого ты должен уважать, – предупреждающе шептал Ки. Весь их разговор доносился до меня приглушенно. Джонхен напомнил мне о недавней сцене, и в ушах завертелось то самое «Прости». Неужели, это последнее слово, сказанное мне им? Рыдания опять сдавили горло. – О, да мне плевать на то, что он старше меня! Раз он так над людьми издевается, то его не за что уважать! – начал распаляться Джонхен. Кибом закатил глаза, но ничего не ответил. Вместо этого он опять поднес кружку к моим губам. – Пей-пей, сейчас тебе станет легче, – приговаривал Ки, наклоняя кружку, чтобы мне было удобнее пить. Я покорно сделал несколько глотков. – Ну как? – поинтересовался Ки-хен, забирая у меня чашку. Горячая жидкость текла по горлу, приятно согревая его и желудок. Слезы отступали. Но боль в моей душе ни один чай на Земле не способен заглушить. Я помотал головой: – Никак, – слегка осипшим от длительного плача голосом, проговорил я. – А ты думал, что какой-то чай ему поможет вот так сразу? Да как бы не так! – возмутился Джонг. – Так, давай ты не будешь сейчас действовать мне на нервы? – голос Ки был спокойным, но было слышно, что еще немного и он сорвется. Джонг фыркнул и стремительно вышел из комнаты, хлопнув дверью. Кибом устало выдохнул и повернулся ко мне: – Пойдем, сядем? Ты, наверное, устал, – с этими словами он взял меня за руку и потянул в сторону кроватей. О нет. Я не хочу туда! Сцена недавнего разговора в этом самом месте вспыхнула перед глазами, ослепляя меня. Я остановился, как вкопанный и вырвал руку из пальцев Ки. – Х-хен, м-можно я сегодня посплю в гостиной? Я никак не мог унять дрожь в голосе, не мог отогнать видение, стоящее перед глазами. Такое яркое… И такое болезненное. «…буду держаться на расстоянии.» Я развернулся и бросился к выходу из комнаты, убегая из этого ужасного места. – Тэмин, подожди, – донесся голос Кибома сзади, который припустился за мной, но я уже успел выскочить в коридор. Стараясь не впускать в голову назойливую мысль о том, что за соседней дверью находится объект моих страданий, я быстрым шагом зашел в гостиную комнату. Включив свет, я прошел к дивану и, схватив мягкую подушку, забрался с ногами на сидение. Крепко сжав подушку, я зарылся в нее носом и сел в самый дальний угол дивана. Теперь, когда я находился в другой комнате, стало на малюсенькую толику легче. Но эта толика была слишком мала, по сравнению с тем, как мне плохо было в данный момент. Это все равно, что вычерпнуть ведро воды из бассейна. Сидение рядом мягко прогнулось. Кибом. И я не смог сдержаться… – Я убежал сюда, потому что... я не могу там находиться. Он сказал мне, что не подойдет ко мне, пока я не разлюблю его. Я не знаю, что мне теперь делать. Мне так плохо и больно! Как… как я могу разлюбить его?! Эт-то просто невозможно! Я не смогу. А ведь он сказал правду. Он больше никогда ко мне не подойдет, потому что я никогда не разлюблю его. Хен, мне так плохо без него… Прошло всего несколько часов, а я уже погибаю… Хотя наверное лучше будет, если я просто умру, тогда мои страдания прекратятся. Это просто невыносимо! Поток слов лился и лился из меня, мысли путались. Я с трудом остановился, тяжело дыша. Последние слова я уже произносил, усиливая громкость своего голоса. Я испуганно покосился на дверь, опасаясь, что меня могли услышать, но она была закрыта. Кибом молча и внимательно слушал, наклонив голову ближе ко мне. Я ожидал, что он скажет в ответ на мою словесную тираду. – Тшшш, Тэмин, постарайся просто уснуть сегодня, – Кибом мягко положил руку мне на плечо, – завтра ты будешь смотреть на проблему по-другому и с новыми силами. Я понимаю, что тебе сейчас очень больно, но я уверен, что Джинки-хен чувствует себя так же плохо, как и ты. Имя, произнесенное устами Кибома, заставило меня слегка вздрогнуть. Ему? Плохо? Ему не может быть плохо, тем более из-за меня. Он сам возвел между нами ледяную стену. И что-то подсказывало мне, что завтра она будет еще выше и толще. – Ты говоришь мне это просто, чтобы успокоить, – пробубнил я. – Нет. – Я не верю, что ему больно. Опять вспомнился тот обжигающий холодом взгляд. Я непроизвольно поежился и зарылся в подушку. Интересно, что он сейчас делает у себя в комнате? Спит? Читает? Пишет? В любом случае, он наверняка делает что-то обыденное, будто бы ничего не произошло сегодня. Приступы боли накрывали один за другим при каждой мысли об Онью-хене. От отчаяния я закусил наволочку. – И все равно, тебе просто необходимо сейчас заснуть. Любую проблему надо переспать. – Я не смогу уснуть, – жалобно протянул я. – Сможешь, – голос Ки потеплел от легкой улыбки, – волшебный чай сделает свое дело. Вставай, я пока перенесу твое постельное белье. Он начал подниматься с дивана, но я схватил его за руку. – Хен, – голос опять предательски дрогнул, – просто скажи мне, что все будет хорошо, пожалуйста Я умоляюще смотрел на него, задрав голову. – Конечно, все будет хорошо, милый, – ласково сказал он, потрепав волосы на моей макушке. Неубедительно. – Мне страшно, – прошептал я. – Тэмин-а, все хорошо, поверь мне, – убежденно продолжал он, – нечего бояться. Хочешь, я лягу с тобой? Я согласно кивнул. Было страшно даже подумать о том, что я останусь наедине с самим с собой. – Тогда подожди, сейчас я приду. Я нехотя отпустил его руку, не желая оставаться одному. Промелькнула идея пойти за ним, но, в очередной раз вспомнив о том, кто жил в соседней комнате, я отказался от этой мысли. Я не мог видеть его сейчас. Если я его увижу, боюсь, что моя дыра в груди, и без того огромная, увеличится еще больше, столкнувшись с его ледяным взглядом. Секунды, пока Кибома не было, длились очень долго. Отчаяние и боль опять медленно начали окутывать меня своими холодными щупальцами. Ну что же он так долго? Я нервно постукивал ногой по дивану. Наконец, дверь открылась, и в комнату вошел Ки с охапкой постельного белья в руках. Я быстро вскочил с места и забрал у него одеяла. – О, спасибо, а то они весь путь загораживают. Еле добрался, почти на ощупь, – хихикал Ки. Я понимал, что таким образом он пытался меня хоть как-то развеселить. Отчасти ему это удавалось, но не развеселить, а просто принести немного света в ту темную пучину отчаяния и боли, которая окутала меня. Их щупальца неохотно ослабили свою хватку, готовые в любой удобный для них момент опять нещадно сдавить меня. Но я все еще был не готов для улыбок и смеха, поэтому просто прикрыл глаза и кивнул, показывая, что мне стало немного лучше. Кибом улыбнулся, поняв мое безмолвное сообщение. Мы разложили диван, постелили постель и, переодевшись в ночные одеяния, нырнули под одеяла. Ки-хен уснул очень быстро. Буквально через 2 минуты раздалось его едва слышное размеренное посапывание. Устал, наверное, пока репетировал. А тут еще я… Я виновато вздохнул. Но моя усталость, моральная и физическая, тоже дала о себе знать. Последней мыслью перед тем, как я прогрузился в сон без сновидений, была о том, как бы мне хотелось, чтобы завтра было лучше, чем сегодня, как и говорил Кибом-хен.