The lost kitten

– Тэмин-а Голос Ки-хена резко выдернул меня из сна без сновидений. Казалось, что я заснул всего лишь секунду назад, а меня уже заставляют возвращаться в реальность. Веки не желали подниматься, все тело кричало о том, что оно хочет спать. Я чувствовал, как хен трясет меня за плечо, что вызывало во мне бурю недовольства. – М-м-м – раздраженно промычал я и резко дернул плечом, чтобы сбросить ладонь Кибома. Ки-хен убрал руку. – Я понимаю, что ты очень хочешь спать, но уже пора просыпаться, – с сожалением проговорил он где-то над моим ухом. Спать. Я хочу спать, отстаньте от меня все, пожалуйста… – Тэмин-а? – хен предпринял еще одну попытку разбудить меня. Его рука опять легла на плечо. Спросонья она казалась такой тяжелой… – М-м-м, – уже жалобно протянул я в ответ. – Просыпайся, – ласково шепнул Кибом. Все еще не в состоянии контролировать свой голос, я пробубнил: – Еще пять минуточек, хорошо? В тишине квартиры прозвучало слишком громко и резко. – Ладно. Все равно ванна сейчас занята. Я ощутил, как Кибом отодвинулся, переставая нависать над моей головой. – Я пока пойду. А ты не вздумай опять засыпать, – наказал мне Ки, уходя из гостиной. – Доброе утро, Тэмин-а. Я тоже пойду, а ты просыпайся-просыпайся, – послышался бодрый голос Минхо-хена. Он последовал за Кибомом и тоже вышел из комнаты, при этом оставляя дверь открытой. Их шаги стихли, уступая место одному единственному звуку: очень тихому и приглушенному плеску воды, который доносился из ванной. Я долго бездумно вслушивался в этот шум, пока потревоженное сознание не начало воспроизводить образы из сегодняшнего вечера и ночи. Сначала медленно, а потом картинки проносились все быстрее, сменяясь одна на другую. Сердце сразу же отреагировало на образы, возникающие в голове, ускоряя темп своей работы и разгоняя сон. Глаза резко распахнулись, уставившись в темноту. Хен… Успокаивающий звук льющейся воды перестал доноситься из коридора - единственная зацепка, которая давала оставаться мне в здравом уме и не подвергаться леденящей панике. Но и эта спасительная ниточка оборвалась, открывая для тревоги все доступы и подходы к моей душе. Сегодня мне опять предстоит столкнуться с безразличием. Робкая и такая маленькая надежда, что Онью-хен передумает, что все закончится так, - или же только начнется – как это бывает в дорамах со счастливым концом, была безжалостно растоптана сценой, произошедшей ночью на кухне. Дверь в ванную комнату открылась, и я услышал, как из нее кто-то вышел. Сердце тревожно встрепенулось при мысли о том, что это мог быть Онью-хен. Но я ошибся. Через несколько мгновений почти рядом со входом в гостиную послышался голос Джонхена, который по-видимому, зашел в его с Минхо комнату: – Я закончил. – Тэмин-а, ванна свободна, вставай! – крикнул Минхо, обращаясь ко мне. – Да-да, – отрешенно ответил я, в это время думая о том, где сейчас мог быть Джинки-хен. Я хотел как можно дальше оттянуть момент встречи. Я еще не был готов врезаться лбом в стену, которую он так быстро выстроил между нами. Я начал медленно подниматься, все еще чувствуя жуткую сонливость. Перевернувшись, я поставил ноги на пол и встал. Немного пошатываясь, я вяло доковылял до прохода между коридором и гостиной и остановился за стеной. Ноги отказывались нести меня дальше. Я лихорадочно стал придумывать возможные исходы моей встречи с хеном. Что будет делать он? А как мне вести себя? Я собирал все свои силы, концентрируя их в один большой комок где-то в районе груди, который должен был не дать мне потерять опору под собой, если вдруг сценарий пойдет по худшему развитию событий. Почувствовав, что я уже выжал из себя все что мог, сделал большой вдох и медленно шагнул вперед, боясь того, что могло поджидать меня за углом. И правильно боялся. Пройдя всего несколько шагов, миновав комнату Джонга и Минхо, я увидел, как дверь в конце коридора открылась, и оттуда вышел Онью-хен. Когда мой взгляд скользнул по нему, шаг сбился, но я быстро выровнял его. Уставившись в одну точку перед собой, я уверенно шел вперед, стараясь не смотреть на хена в открытую. Комок в груди помогал мне справиться с этой задачей. Онью-хен еще не видел меня, стоя спиной и закрывая дверь. Но через мгновение, край глаза зафиксировал, что он развернулся. На этот раз шаг мне выровнять не удалось. Мне даже не удалось продолжать дальше двигаться вперед. Как вкопанный, я остановился, и глаза уже так знакомо непроизвольно приклеились взглядом к хену. Когда я увидел такой родной и заспанный взгляд, который был направлен прямо на меня, сердце затрепетало, как пойманная птичка в клетке. Но мое мнимое счастье было слишком коротко. Хен перестал смотреть на меня, опуская глаза и отворачивая голову в сторону. Комок в груди, который я так старательно взращивал, дрогнул, грозясь раствориться. Я резко отвел глаза и, быстро двинулся вперед. Шаги получались громкими. Но мне было все равно. Сжав кулаки, чтобы не сорваться прямо в коридоре, я шел по направлению к ванне. Быстро миновав хена, который так и стоял, не шевелясь около своей комнаты, я забежал в ванну, захлопнув за собой дверь. Как только я прислонился спиной к деревянной двери, комок в груди лопнул, и силы покинули меня. Ноги подогнулись, и я просто сел на пол. Уставившись на лампочку, освещавшую комнату, я бездумно царапал себе руку, пока перед глазами снова и снова появлялась сцена из коридора. Отвернулся… Отвернулся…. Отвернулся… Настолько сильно он меня презирает? Настолько сильно я стал обузой для него? Ногти уже сильнее впивались в кожу, но я все еще не чувствовал боли. Настолько сильна была боль, раздирающая в клочья мою душу. В глазах становилось мокро. Это от лампочки… Я поспешно отвел глаза от слепящего света, но из глаз все равно сочилась жидкость. Нет, хватит плакать. Я стукнул себя ладонью по щеке, вызывая резкую звенящую боль, которая немного отрезвила меня. Стиснув зубы, я поднялся с пола и медленно подошел к раковине, смотря на ее белизну. Рука легла на кран с холодной водой и резко повернула его, пуская сильную струю. Я наблюдал, как капли воды, встречаясь с дном раковины, разбрызгивались в разные стороны. Некоторые из них выпрыгивали наружу, попадая мне на живот и на руки. Я чувствовал, как ледяные брызги пропитывали футболку и добирались до кожи, но мне было только приятно от этого. Решив усилить эффект, я опустил голову вниз и подставил ее под струю. Ледяная вода стекала по волосам, заливаясь в уши, в нос и глаза. Через несколько секунд кожа на голове начала неметь, создавая иллюзию анестезии мозга, чему я был несказанно рад. Все чувства сосредоточивались только на том, что голове, а от нее постепенно и всему телу, было холодно. Но долго простоять так я не смог. По туловищу побежал озноб, сопровождаясь полчищем мурашек. Уже невозможно было сдерживать дрожь. Я резко вытащил голову из-под струи, выпрямляясь. Вода, капая с волос, стекала на футболку, пропитывая ее холодом. Воздух вокруг тоже казался холодным. Озноб уже откровенно бил меня, заставляя стучать зубами. Я дрожащими руками стянул с себя футболку и нащупал спасительное сухое махровое полотенце. Закутав в него туловище, я почувствовал себя лучше, хоть немножко согреваясь. Но голове все еще было холодно. Не придумав ничего лучше, кроме как согреть ее под тем же краном, но только уже под горячей водой, я осуществил задуманное, блаженно закрыв глаза. Если хочешь узнать, что такое настоящее счастье – прищеми себе со всей силы палец, а потом освободи его. И ты узнаешь, что это значит – быть счастливым. Сейчас я чувствовал себя счастливым человеком от того, что просто ощущал тепло, струившееся по волосам. Это счастье забивало боль в груди. Конечно, эффект не мог продолжаться долго, поэтому, вскоре, когда я окончательно согрелся, боль вернулась. Но я добился того, чего хотел. Я отрезвил себя, отогнав слезы прочь. Вытащив голову из-под струи, я быстро натянул на волосы полотенце и начал вытираться. Будем считать, что я просто вымыл голову. Как можно тщательнее промокнув волосы, я выпрямился и повесил полотенце сушиться. Нужно сходить за феном. Но такая, казалось бы, банальная вещь, оказалась для меня непосильной задачей. Ноги отказывались выходить за пределы моего временного убежища в виде ванной комнаты. Как только я делал попытки повернуть дверную ручку, перед глазами сразу же возникала сцена из коридора, приводившая меня в дрожь, а ноги автоматически пятились назад. Я до безумия боялся опять столкнуться с игнорированием. Одна мысль о нем заставляла желать рвать на себе волосы от отчаяния. Я присел на край ванны, кусая ногти. Краем глаза заметил на кисти руки четыре красных полосы. Черт. Если Ки-хен увидит, начнется допрос с пристрастием. Я бессмысленно потер кисть ладонью, заранее зная, что от этого движения полосы, конечно же, никуда не денутся. Опасливо косясь на дверь, я все еще думал, что же мне делать. Вот почему бы не хранить фен в ванной? Хотя почти у каждого из нас были свои фены, и девать их тут было некуда. Единственный, у кого не было своего фена – был я. Мы делили с Ки-хеном один на двоих. Ки…. Я закрыл кран с водой и, осторожно подкравшись к двери, прижался ухом к деревянной поверхности, пытаясь расслышать происходящее снаружи. Ничьих шагов из-за двери вроде бы не доносилось, поэтому я тихонько повернул ручку и, высунув только один лишь нос в открытую щелку, прокричал: – Ки-хен! *Несколькими минутами ранее* Даже когда за Тэмином уже закрылась дверь в ванную, Онью все еще продолжал стоять неподвижно, опустив голову, пока из соседней комнаты не вышел Кибом. – Ой, Господи! Ты напугал меня, хен! – испуганно воскликнул Ки, резко хватаясь рукой за сердце и тяжело дыша. Он во все глаза смотрел на лидера и все еще никак не мог успокоить дыхание, – выхожу, а тут ты, словно приведение. Онью поднял на него рассеянный взгляд, который тут же сменился на обеспокоенный. – Ой, прости. Я тут просто…. Ты в порядке? – Джинки подошел ближе к донсену, взглядом бегая по его лицу. – Да, – кивнул Ки, опуская руку. Его голос уже был более-менее ровным, – А ты чего тут? – К тебе шел, – даже не моргнув, соврал Онью. – О-о-о, – понимающе протянул Ки, – Ну тогда заходи, я сейчас приду. С этими словами донсен отвернулся от хена и пошел по направлению к гостиной. Онью шагнул внутрь комнаты и застыл на полпути к кроватям. Он шокировано смотрел на пустые матрасы, на которых не было постельного белья. Постояв так несколько секунд, он медленно подошел к кровати, на которой спал Тэмин и осторожно присел на самый краешек. Онью все еще смотрел на то место, где по правилам должна лежать подушка, но сейчас не было ничего. Послышался шорох из коридора, потом в дверях показалась куча постельного белья, из-под низа которой торчали босые ноги, а сбоку немного выглядывала светловолосая макушка. Онью, повернулся на звук и, увидев, как Кибом, пыхтя, заваливается в комнату, вскочил с кровати, подбегая на помощь своему донсену. Когда старший отобрал у младшего юноши часть ноши, они оба подбежали к постелям и скинули на них всю кучу белья. – Фу-у-ух, – устало протянул Кибом, присаживаясь на свою кровать и картинно протирая лоб тыльной стороной ладони, – вроде всего лишь одеяла, а такие тяжелые. – Конечно, сразу всю кучу принес. Надо было по частям, – с укором произнес лидер, усаживаясь напротив. – Ну, я хотел за раз, чтобы не бегать туда-сюда. – Значит, терпи, – улыбнулся Онью. Кибом усмехнулся в ответ. – Так зачем ты ко мне шел? – спросил он, смотря на лидера своим любимым фирменным взглядом, заглядывающим во все закоулки человеческой души. Онью молчал, понимая, что врать бесполезно. Хоть у него и хорошо это получалось, с Кибомом такие номера не проходили. – Молчишь. Правильно делаешь! Я сразу понял, что ты вообще-то ко мне и не собирался, – с гордостью за свой талант изрек Кибом. Джинки улыбнулся одними уголками губ, но через мгновенье его улыбка сошла на нет. – Я столкнулся в коридоре с Тэмином, – сказал он и опустил глаза. – И тебя это так шокировало? Он вообще-то тут живет, с нами, – хихикнул Кибом. Но смешок получился нервным. Лицо Кибома сразу же стало серьезным: – Ладно, шутки в сторону. Хен…. – Ки, – прервал его лидер, – просто мне невероятно тяжело. Сначала Джонхен, потом Тэмин. Это так… давит на меня. Я… Онью замолчал, выдохнув. – Я понимаю тебя, – заверил его Кибом, елозя на кровати, чтобы пододвинуться ближе к Онью, – хен, просто разберись в себе. Именно в самом себе. Пойми, что хочешь именно ты, – Ки ткнул в него указательным пальцем. Джинки поднял голову: – Я хочу, чтобы все было как раньше, вот и все. – Хен, слово «раньше» тут неуместно. Потому что одна персона привязалась к тебе очень давно… – Ки-хен! – раздался крик Тэмина из ванной. Оба юноши как по команде, повернули головы, устремив взгляды в коридор. – И эта персона сейчас зовет меня…. – тихо пробормотал Ки, – Иду! Он быстро поднялся и бегом ринулся из комнаты, оставив Онью одного. Лидер все еще сидел в том же положении, задумчиво смотря туда, где секунду назад скрылся Кибом. Не прошло и минуты, как он прибежал обратно и начал что-то искать в ящиках прикроватной тумбочки, выдвигая их один за другим. Онью следил за его движениями. – Фен, фен, фен… Где же он, – приговаривал Ки, пока шарил по ящикам. – Фен? Ты про свой? – Да. Что-то я не пойму, куда он делся. Вчера же тут был. – Может, взял кто? Кибом резко прекратил поиски, застыв на месте: – Хм. Джонхе-е-ен! Кибом быстро выбежал из комнаты, заворачивая в соседнюю. Буквально врываясь к Джонгу и Минхо, которые сушили волосы перед зеркалом, Ки сразу же наткнулся взглядом на свой фен. – Я так и знал, что только ты мог его свиснуть без спроса, – сердито выдохнул Кибом, направляясь прямиком к Джонхену. – А? – Джонхен поднял взгляд на младшего Кима и невинно похлопал ресницами, продолжая сушиться. – Я говорю, фен отдай! – кричал Ки, пытаясь переорать жужжание, стоящее в комнате. – Но я же сушусь, – все так же невинно хлопал ресницами Джонг. – Я тебе сейчас посушусь! Отдай, говорю! И вообще, где твой собственный агрегат для сушки волос, м? – Сломался, – отмахнулся Джонхен, отворачиваясь обратно к зеркалу. – Тэмину нужен фен. Отдай мне его. – Пусть возьмет у лидера, – Джонхен был непоколебим. – Какой же ты... Онью, опять оставшись один, поднялся с кровати и вышел из комнаты Кибома и Тэмина. Услышав перепалку из соседней комнаты, лидер мягко усмехнулся и направился в свою комнату. Зайдя к себе, он прошел к шкафу и, вынув оттуда свой фен, быстрым шагом направился к ванной. Но чем ближе была его цель, тем медленнее и неувереннее становились его шаги. Поравнявшись с дверью, Джинки остановился. Он протянул руку к дверной ручке, но, наткнувшись кончиками пальцев на металл, нерешительно отдернул обратно. Онью, поколебавшись, все же предпринял еще одну попытку, положив ладонь на ручку и резко повернув ее. Дверь открылась, и из ванной, хватая руками воздух, прямо на лидера, вывалился макнэ. – Ки-хен! Как и ожидалось, в коридоре сразу же послышались босые шаги, которые становились все громче, по мере приближения. Дверь, буквально вырвали у меня из рук, распахивая ее с той стороны. – Что такое? – надо мной возвышался Кибом, обеспокоенно бегая по мне глазами. Я выпрямился. – Принеси мне, пожалуйста, фен. – попросил я, смущаясь своего поведения. – А. Сейчас принесу. И хен так же быстро испарился, как и пришел. Я поспешно закрыл дверь, прислонившись к ней спиной. Боже, как стыдно. Я как будто инвалид. Не могу сам сходить за феном. Но, если посмотреть с другой стороны, сейчас я именно инвалидом и являлся, только не физически, а душевно. От меня оторвали большущий кусок души, и теперь она осталась без руки… Или ноги… А может и того и другого? В любом случае, теперь моя душа неполноценна. В ней не хватало чего-то огромного, будто это не руку или ногу от нее оторвали, а тело от рук и ног, и сейчас от нее остались лишь конечности. Я горестно усмехнулся своим мыслям. Все же, все гораздо проще. От меня просто оторвали Онью-хена. А если быть точнее, то он сам, собственноручно, это сделал. И продолжает делать это до сих пор, выковыривая остатки, чтобы во мне не осталось ничего, что связывало меня с ним. Каждым своим жестом безразличия и равнодушия, я буквально чувствовал, как он ковыряется во мне, выдирая куски из груди. Только все твои старания напрасны, хен. Думаешь, я перестану любить тебя? О нет. Ты глубоко ошибаешься. Я настолько сильно погрузился в свои размышления, что не услышал, как щелкнула ручка. Только в следующее мгновение, я понял, что лечу назад, потеряв опору. Я инстинктивно махал руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но под руки попадался только воздух. Меня уже начало заваливать набок, когда я уперся во что-то мягкое, а чьи-то руки крепко обхватили мое туловище. Я тяжело дышал и даже не мог посмотреть на своего спасителя, потому что все тело дрожало от испуга. Щекой я чувствовал, как в груди быстро бьется его сердце. Почти в унисон с моим бешено скачущим сердцем. Я медленно повернул голову, поднимая глаза на того, кто до сих пор прижимал меня к себе, и…. не поверил своим глазам. Пару раз я шокировано моргнул, думая, что сейчас это наваждение или галлюцинация закончится, но нет. Именно глаза Джинки-хена смотрели на меня и именно его руки держали меня, не давая упасть. Где-то на задворках сознания заскреблось ненавязчивое чувство дежа вю. Я вяло вспомнил, что хен уже спасал меня от неминуемого столкновения с полом несколько дней назад, и это была последняя трезвая мысль, родившаяся в голове. А дальше… Дальше я просто опьянел от такой близости. Его лицо было всего лишь в нескольких сантиметрах от меня, его глаза смотрели прямо в мои, и я тонул. Безнадежно тонул в глубине этого взгляда, и не было никаких шансов на спасение. Тело воспламенилось в тех местах, где он касался моей голой кожи, ведь я все еще был без футболки. Я боялся полноценно встать на ноги. Боялся, что когда я сделаю это, он отпустит меня, но хену было тяжело, и я видел это по его напряженному лицу. Поэтому я медленно оперся на собственные ноги и выпрямился. Я ждал, когда его руки вспорхнут с моей спины, но… этого не произошло. Немного ослабив хватку, он продолжал обнимать меня и смотреть в мои глаза. У меня не было сил подумать о том, почему он так делал. Я просто стоял и смотрел на него в ответ, чувствуя, как температура тела неумолимо ползет вверх, а тело начинает бить мелкая дрожь. Прошла минута…. Две… Полчаса… Час… Или день? А, может, время совсем остановилось? От его ладоней по венам растекался жар, я уже не мог контролировать участившееся дыхание. Во рту пересохло. – Х-хен. Я не узнал своего сдавленного голоса, услышав его будто со стороны. На дне глаз Джинки-хена плескалось что-то, чего я не мог распознать. Плескалось очень бурно и не желало прекращать волнения. А потом он убрал руки с моей талии, и тепло его ладоней сменилось воздухом, который после его прикосновений показался слишком холодным. Я боялся пошевелиться, продолжая стоять и ничего не видящим взглядом смотреть перед собой. Хен наклонился вниз и, подняв что-то, сунул мне это в руку, обессилено повисшую вдоль тела. Он больше не смотрел на меня, теперь целью его взгляда был пол. Мозг все еще отказывался работать. Хен, видя, что я не принимаю из его рук то, что он продолжал настойчиво вкладывать мне в ладонь, согнул мою руку в кулак сам, напоследок еще раз обжигая меня. Я напряг мышцы пальцев, перехватывая предмет. Онью-хен, убедившись, что я не выроню его, выпрямился и, даже не взглянув на меня, отвернулся и пошел прочь, оставив меня стоять посреди коридора наедине с холодом.