The lost kitten

– В смысле, пропал? – Ки непонимающе уставился снизу вверх на Минхо. – В прямом! Его нет в палате! – раздражаясь, что его не понимают с первого раза, объяснил Минхо. – Как нет?! – Кибом округлил глаза и резко вскочил с места. Джонхен, до этого молча сидевший с закрытыми глазами, услышал, что происходит и распахнул веки, так же шокировано смотря на стоящих парней. – Медсестра зашла к нему в палату и увидела пустую кровать и отсоединенную капельницу. Поблизости его нигде не было. Сейчас вот они обыскивают больницу, – еле сдерживая панику, рассказывал Минхо, – она сразу позвонила менеджеру. Кибом закрыл рот рукой, его дыхание участилось. От шока, он ничего не мог сказать. – И как обыск, ничего не дает? – голос Джонга был спокойнее, чем у Ки, но на лице застыло напряженное выражение. – Нет. Иначе бы они не позвонили, если бы нашли! Менеджер сказал, что мы едем в больницу, так что уходим. С этими словами Минхо, не дожидаясь остальных, развернулся и быстро скрылся в толпе. Кибом все еще стоял в застывшей позе, с прижатой рукой ко рту, не говоря ни слова. Джонхен поднялся с места и хлопнул донсена по плечу, чтобы тот очнулся: – Ки, нам сказали, что надо уходить. Не паникуй, найдем мы нашего макнэ, – сказал Джонг, успокаивая Кибома так же, как несколько минут назад Кибом успокаивал его. Ки медленно оторвал ото рта ладонь и с нескрываемым испугом пролепетал: – Да-да, уходим, – смотря невидящими глазами перед собой, он направился вперед, – Господи, что он удумал? Зачем? А если с ним что-то случилось? Все эти вопросы он задавал не кому-то конкретному, а просто выливал накопившуюся панику еле слышным бормотанием. Джонхен молча последовал за младшим Кимом. Все свои переживания он держал внутри себя. Так они прошли сквозь людские скопления и по лабиринтам выбрались на улицу, где их ждала машина. В ней уже сидели Минхо и менеджер. Чуть не споткнувшись, Ки залез в салон и сразу же кинулся с расспросами к сидящим внутри: – Как давно он пропал? А вы пробовали ему звонить? Что нам теперь делать?.. – Звонили хен, звонили, он не отвечает, – ответил на один из вопросов Минхо. Машина тем временем тронулась с места, и за окном замелькал ночной Токио. Кибом плохо слушающимися пальцами вынул свой телефон из кармана и тоже стал набирать номер пропавшего макнэ. Безрезультатно. – Он же не…, – начал Ки дрожащим голосом, но не договорил. Джонхен закончил за него: – Сбежал? Ки медленно повернул голову в его сторону и кивнул: – Ты же видел, в каком состоянии мы его оставили? – прошептал он резко севшим голосом. – Я не думаю, что Тэмин способен на такой бесшабашный поступок, – подал голос Минхо. Блинг усмехнулся: – О, ты просто не знаешь, какие поступки можно совершать в таком состоянии. Кибом напрягся еще больше. – Вот увидите, сейчас мы приедем, и выяснится, что все произошло именно из-за его влюбленности, – продолжил Джонг, произнеся очень опасное слово. Повисла звенящая тишина, нарушаемая только бормотанием менеджера, который все это время пытался дозвониться то Тэмина, и шумом двигателя автомобиля. Двое соседей Джонхена наградили его осуждающими взглядами. Ки пододвинулся к нему поближе и зашипел на ухо: – Ты что, баран, такие вещи говорить при менеджере? И кто тебе давал право говорить такое? – Менеджер нас не слышит, он весь в мобильнике, – в тон донсену зашипел Джонг, – и не нужно мне никакое право, я говорю, то, что вижу и предпочитаю доверять своей интуиции. – Может твоей интуиции и можно доверять, но вот твоей глупости – никогда! – Причем тут моя глупость? – Притом, что ты слышишь голос не своей интуиции, а голос своей глупости. Минхо тоже встал на сторону Кибома: – Хен прав. Нет никаких доказательств твоим доводам. Джонхен зловеще ухмыльнулся: – Ну, приедем, будут вам доказательства. С этими словами, Ким старший отвернулся от своих донсенов и уставился в окно. – С чего ты взял?! И как ты можешь быть таким спокойным? У нас Тэмин пропал! – возмущенно напомнил хену Кибом. Джонхен в ответ просто сердито покосился на него, не говоря ни слова, и снова отвернулся к окну. Ки испепелил его взглядом и повернулся к Минхо. Тот сразу склонился и тихо зашептал Кибому, чтобы Джонг не услышал их разговор: – Хен, а если он прав? – Насчет чего? – Ну… что Тэмин влюби… – Ааааа! Не хочу ничего слышать, замолчи! – Кибом заткнул пальцами уши и, повысив голос, перебил Минхо, не дав закончить это опасное слово из восьми букв. Дальше парни ехали в тишине, утонув в трескающейся от напряжения атмосфере. Машина уже почти достигла пункта назначения, когда раздался испуганно-удивленный голос менеджера: – У него занято. На заднем сиденье как по команде Минхо и Кибом одновременно встрепенулись и придвинулись ближе к менеджеру. Только Джонхен спокойно остался в том же положении. Казалось, что он ничего не видел и не слышал из того, что происходило вокруг. – Получается, что он сейчас разговаривает с кем-то? – сделал вывод Минхо. Кибом испуганно на него посмотрел: – А может, не он? Может, его похитили и теперь будут требовать выкуп?! В голосе Ки начали нарастать истерические нотки. Сзади раздался сдавленный смешок. Ким Кибом резко обернулся на звук и наткнулся на полный откровенной насмешки взгляд Джонга. Он сидел и гаденько хихикал, глядя донсену в глаза: – И после этого ты говоришь что-то про мою глупость? – прерываясь на смешки, издевательским тоном сказал он. Несколько секунд Ки непонимающе смотрел на хена, но потом, когда до него дошел смысл брошенных слов и то, каким голосом это было произнесено, его глаза мгновенно сузились, а зубы стиснулись в припадке злобы. И если бы не Минхо, который схватил Ки за плечи и удержал его от опрометчивого поступка, кулак Кибома определенно бы достиг своей желанной цели. Увидев состояние младшего Кима, с лица Джонга сразу же сползла насмешливая улыбка, а сам он испуганно вжался в сиденье. Ким Кибом очень редко выходил из себя, а тем более размахивая при этом кулаками. Обычно он решал дела только словами, до физических разборок дело не доходило. Довести его до такого состояния, как сейчас, было очень трудно. Но если уж доводили, то все разбегались по разным углам, потому что в гневе Ким Кибом был очень страшен. – Если я еще хоть слово от тебя услышу, пеняй на себя, – сквозь зубы процедил Ки, пытаясь вырваться из цепкой хватки Минхо. – Хен, перестань, пожалуйста, мы все сейчас на нервах, – сдерживая Кибома, пытался как можно ласковее успокоить хена Минхо. Джонхен примирительно поднял ладони и пробормотал: – Да молчу, я молчу. В это время машина приехала на больничную стоянку, и он, воспользовавшись моментом, поспешно открыл дверцу и спрыгнул на запорошенный снегом асфальт. Минхо все еще продолжал удерживать хена. – Да пусти ты меня, не буду я его трогать. – Точно? – с нажимом спросил Чхве. – Точно-точно! Кибому, наконец, дали свободу действий и он, глубоко вздохнув, чтобы успокоить себя, последовал примеру Джонхена и так же выбрался из автомобиля. Менеджер все еще прижимал телефон к уху, внимательно вслушиваясь. Ки сразу же подскочил к нему и стал выпытывать: – Ну что там?! – Гудки. Длинные. – все еще испуганным голосом ответил менеджер. Все застыли в напряженном ожидании. Взгляд менеджера внезапно просветлел, а из уст вырвалось заветное: – Тэмин?... Я, застыв, смотрел на светящийся дисплей. Увидев имя звонящего, в голове замигали одновременно сотни тревожных лампочек. Внутри боролись желание не брать трубку и разум. Разум вопил, что нужно ответить, как можно быстрее. Желание кричало, что с хорошими новостями менеджер звонить в такое время не будет. Лучше притвориться, что я нечего не слышал и не видел, а завтра сказать, что уже спал. Но разум победил, поэтому я вялыми и отмороженными пальцами, нажал на прием вызова. Не успел я произнести ни слова, как встревоженный голос менеджера из динамика меня опередил: – Тэмин? – Да, это я, – как можно спокойнее ответил я, прикрывая трубку рукой, чтобы заглушить звук ветра. – Где тебя носит, черт возьми?! – тон менеджера за считанные миллисекунды стал разъяренным. Я нахмурился. Что он имеет в виду? – Я же в больнице, – недоумевал я. – В больнице говоришь?! Да тебя все уже обыскались в этой больнице! Вон даже нас вызвали! Теперь потрудись объяснить, куда тебя занесло и зачем?! Поток слов, будто снежная лавина обрушился на меня, засыпая и не давая пошевелиться. Вот почему у меня было плохое предчувствие. Тревожные лампочки замигали еще чаще и ярче. Как они узнали?.. Я не мог выдавить из себя ни слова. – Тэмин?! Не молчи, скажи где ты! Заплетающимся языком я кое-как смог ответить: – На улице. – На какой, черт подери, улице? Где конкретно, Тэмин?! – П-под окнами с-своей палаты. – И что ты там забыл?! – Я… – Так, сейчас же ноги в руки, и бегом к центральному входу! Мы тебя тут ждем. И связь оборвалась. Дрожащими руками я оторвал трубку от уха. Меня трясло. Не от холода… От ужасающего предвкушения. На ватных ногах, проигнорировав приказ бегом добраться до центрального входа, я медленно, даже слишком медленно побрел в обход больничного здания. Воображение уже рисовало картины четырех осуждающих лиц. Мне придется смотреть им в глаза и что-то говорить… Но я не знал, что! Как мне оправдать себя перед ними? Сказать правду? То, что я полез за телефоном – очевидно. Но вот причина, по которой я пересек столько препятствий… Боже, как стыдно! Стыдно перед всеми! Даже перед собой. Ведь все могло подождать и до утра. Но нет, мне приспичило делать это именно сейчас. А после разговора с Ним стало только хуже… Я все шел и шел вдоль стены, мечтая, чтобы этот путь никогда не закончился. Чтобы я шел так целую вечность и никогда не достиг конечного пункта. Но моей мечте, конечно же, не суждено было сбыться и через несколько шагов я увидел вдалеке немного размытые из-за снегопада четыре фигурки, стоящие перед входом в больницу. Они активно оглядывались по сторонам, всматриваясь сквозь сыпящиеся снежные хлопья. Наверное, меня ищут. Я медленно шел вперед, сжимая в руке телефон, надеясь как можно больше оттянуть момент встречи. Но одна их фигур, в темноте я не мог разобрать, кто, все-таки меня заметила и со всех ног побежала в мою сторону. По мере сокращения расстояния между нами, я разглядел светлые волосы, развевающиеся на ветру. Кибом-хен. В голове щелкнуло, и я остановился. «Я звонил Кибому…» Внутри поднималась раскаленная волна. Смесь злости, обиды и… чего-то еще. Все чувства сплелись между собой, в стремительном темпе сменяя друг друга. Волна достигла горла, безжалостно сжав его и заставляя почти что задыхаться. Ки-хен, тем временем, успел подбежать ко мне. – Тэмин! Господи, что ты удумал-то в такой час и в такую погоду?! Мы все с ума посходили, когда узнали! – начал обеспокоенно тараторить он, – а как ты одет! Ты же совсем замерз! Заболеешь ведь! Он потянулся ко мне, чтобы обнять, но…. Не трогай меня! Моя ладонь опередила его. С негромким хлопком, я отбросил его руки в сторону. Получилось слишком резко. Ки недоуменно похлопал глазами, но всмотревшись в мой напряженный взгляд, напрягся в ответ. Так и застыв, с отведенными в сторону руками, он настороженно поинтересовался: – Что случилось? В это время к нам успел подойти Минхо. На плечи легко что-то легкое и теплое. Куртка. Над ухом послышался его изумленный голос: – Чего вы тут встали? А я все смотрел в глаза Ки-хена и пугался возрастающему желанию тряхануть его со всей силы за плечи. Не забирай Его у меня. Кажется, я произнес эти слова вслух, потому что лицо Кибома удивленно вытянулось. – Кого? – медленно проговорил Ки. Испугавшись самого себя, я бросился вперед, чуть не столкнув хена с ног. Не смотри на меня, Ки-хен. Лучше даже не подходи, иначе… Я боюсь себя. Если бы я только знал, что со мной происходит. Я обхватил голову руками, запрыгивая по ступенькам, где меня дожидались Джонхен и менеджер. Последний подбежал ко мне и, схватив за плечи, буквально потащил внутрь. – Сейчас будешь рассказывать, что на тебя нашло. Сердитый голос доносился как будто через стекло. Глухо. Злость на Джинки-хена, на Кибом-хена, пугала меня и не давала полностью отдаться реальности. Все было как в тумане. Я не заметил, как все остальные успели зайти за нами, не заметил, как мы дошли до палаты, не заметил, как меня усадили на кровать и встали вокруг нее, ожидая объяснений. Очнулся я только тогда, когда рядом со мной прогнулась кровать, а на плечо легла чья-то ладонь. Я медленно повернул голову и увидел в такой опасной близости Кибома. Тело само по себе подалось вперед, спрыгивая с кровати. – Не надо, хен, – жалобно, почти что пропищал я, глядя в его глаза, в которых отчетливо виднелась растерянность и непонимание. – Так. Разбираться между собой будете позже. А сейчас быстро рассказывай, зачем тебя понесло на улицу?! Грозный голос менеджера меня немного отрезвил. Я собрал разбушевавшиеся соломинки мыслей и чувств в один сноп сена. Но он получился настолько большим, что связывающая его веревка, готова была порваться в любую секунду. Я чувствовал, как во мне прожигают дыры пристальными взглядами, от чего хотелось раствориться в воздухе, лишь бы никто не смотрел на меня. Они не знают, что со мной происходит. Они в недоумении. Но и я тоже не знаю, что заставляет меня так себя вести! Я распахнул глаза и буквально сверлил менеджера, лишь бы не смотреть по сторонам. Сосредоточившись, я начал свой короткий рассказ о ночном похождении: – Я смотрел в открытое окно, а телефон выскользнул из рук и упал вниз. Прямо в снег. Я испугался и пошел его искать… Менеджер выжидательно смотрел на меня, надеясь на продолжение рассказа. Но я опустил голову и, закусив губу, молчал. Больше ему ничего рассказывать нельзя. Запретная территория. – И это все? – он вопросительно поднял бровь. Кивок. Он хлопнул ладонью себе по лбу и покачал головой: – Господи, Тэмин, а ты не мог обойтись без телефона одну ночь? До завтра никак бы не подождало? Всех на ноги поставил… Разнос я тебе устрою завтра, сейчас сил нету. Пойду, улажу все. А вы пока оставайтесь здесь. И, развернувшись на каблуках, менеджер скрылся за дверью. А я остался один против троих. Сноп рассыпался, и меня снова захлестывала уже до боли знакомая раскаленная волна. В буквальном смысле – до боли. Я все еще стоял посреди палаты с поникшей головой, и спрятав глаза за челкой. Вспомнились слова менеджера: «ты не мог обойтись без телефона одну ночь?». Нет, не мог. Но сейчас я уже жалел. Никакого облегчения мне этот разговор не принес, стало все только хуже. Почувствовалось чье-то движение в мою сторону, на что я резко повернулся по направлению звука. Ко мне направлялся Джонхен. Я испуганно распахнул глаза, что не осталось незамеченным от его зоркого взгляда. Он коротко ухмыльнулся: – Да не бойся ты, – он встал напротив меня, засунув руки в карманы, – мы же с тобой мило пообщались по телефону и прощенья я у тебя попросил, так что я на тебя зла не держу. А вот ты, судя по всему, держишь на кое-кого? Он перевел глаза на кровать, где все еще находился Кибом, а потом снова посмотрел на меня. Его пытливый взгляд гипнотизировал, и я не заметил, как медленно кивнул. Осознал, что я только что сделал все лишь через мгновение, но было уже поздно. Все присутствующие видели это короткое, но такое многозначительно движение. Сзади послышался шорох и отропелый голос Кибом-хена: – Тэ…мин? – запнувшись, произнес он мое имя. Джонхен самодовольно улыбнулся: – И не только на Ки, не так ли? Назад дороги нет. Раз уж начал надо дойти до конца. Я снова кивнул, пряча глаза. Самодовольная улыбка Джонга стала еще шире. – Хммм, – приложив палец к губам, наигранно задумавшись, протянул он, – дай-ка угадаю. Ты полез за телефоном, потому что ждал звонка Онью-хена? Я резко вскинул голову. Внутри все похолодело. Откуда он знает?.. Заметив мой изумленный взгляд, он снова посмотрел на кровать и следующая его реплика была уже обращена к Кибому: – Кто-то мне не верил и говорил, что я глупый? А хочешь знать, почему он так себя ведет? – Джонг сделал многозначительную паузу, видимо ожидая какой-то реакции от Ки, после чего продолжил, – все очень просто. Когда он нашел телефон, то, наконец, получил желаемое. Но Онью проговорился, что знает о том, что Тэмин в больнице. Спрашивается, откуда? Конечно же, он сказал, что звонил тебе. А теперь Тэмин просто изводится от ревн… Мимо меня стремительно пронесся Кибом, чуть не задев меня плечом. Он прервал тираду Джонга, прижав его рот ладонью. Блинг пытался оторвать руку от лица, но ничего не выходило. – Минхо, умоляю, выведи его в коридор. Нам поговорить с Тэмином надо, – вывернув голову в сторону Минхо и пыхтя от напряжения, сказал Ки. Минхо молча подбежал к ним и, схватив Джонга за руку, вытащил его за дверь. Последний активно сопротивлялся, но Пламенная Харизма оказалась сильнее. За всей этой потасовкой я наблюдал вскользь. Мысли же были только об одном. Откуда. Он. Знает? С каждым его словом, я окунался в шоковое озеро все глубже и глубже, чуть не утонув в нем. Теперь я барахтался там, пытаясь выбраться на берег, но до него было очень далеко. Все, что он сказал – сущая правда. До единого слова. До единого звука. Опешившим взглядом я смотрел на дверь, за которой только что скрылись хены. – Тэмин? – осторожный голос раздался почти что у меня над ухом, от чего я вздрогнул и оторвал глаза от двери. Кибом обвил холодными пальцами мою ладонь и потянул меня за собой, жестом приглашая присесть на кровать. Это прикосновение вызвало во мне новую бурю, рука уже почти дернулась назад, чтобы избавиться от ощущения на себе пальцев Ки-хена, но я вовремя сдержал себя и принял его приглашение. Кибом сидел почти вплотную ко мне, все еще не расцепляя руки. Его внимательный взгляд скользил по мне, словно он искал ответ на вопрос, а этот ответ был написан где-то на моем лице. Я же в свою очередь изо всех сил пытался представить, что рука, которую все сильнее сжимает Кибом, принадлежит не мне, но получалось очень плохо. Желание вырваться и отойти как можно дальше кипело во мне тоже сильнее и сильнее. – Тэмин, это правда? – очень тихо спросил Ки, нарушив долгое молчание. Я опустил голову и кивнул. Мою ладонь, наконец, отпустили, отчего я невольно облегченно вздохнул, но в тот же миг меня обхватили за плечи и крепко прижали к груди. Я пытался отпихнуть Ки-хена, но безуспешно. Вопреки своей худощавости, он слишком силен физически. Сдавшись, я просто уткнулся носом ему в плечо. – Малыш, – осторожно начал Кибом, – ну зачем ты ночью полез на улицу? – Джонхен уже сказал, почему, – буркнул я. – Я слышал. Но я хочу теперь услышать твой ответ, – ласковым голосом продолжил он. Я нахмурился. – Ты ничего нового от меня не услышишь, – сердито ответил я. На самом деле за моей сердитостью таился банальный стыд. Если бы я повторил слова Джонга, скрыться от смущения мне бы не удалось. – Тэмин, лучше выскажись сам. Не надо говорить чужими устами. Я же знаю, что тебе тяжело. Мне очень хочется, чтобы тебе стало легче. Хорошо? Я крепко зажмурил глаза, признавая его правоту. Его последнее слово, произнесенное с такой ласковой и успокаивающей интонацией, словно ключик, открыло шкатулку, в которой за один вечер накопились все мои кипящие переживания. И я не удержался. Вцепившись в его концертную одежду, я начал выплескивать содержимое той шкатулки: – Я не знаю, что со мной происходит, – в голосе начала пробиваться предательская дрожь, – когда я увидел, что телефон улетел вниз, стало страшно, что я не смогу поговорить с хеном. Мне безумно хотелось услышать его голос. И я услышал. Но все пошло не так, как хотелось бы. Почему он позвонил тебе, а не мне? Отчаянные нотки в моем голосе уже было не скрыть. Кибом обнял меня еще крепче. – То, что он позвонил мне, ровным счетом ничего не значит, – спокойно сказал он. – Значит! – тон голоса стал непроизвольно повышаться, – он не позвонил мне! Получается, ему было совсем неинтересно, что со мной! – Ты не прав. Он просто набрал первый попавшийся номер. А раз мы должны были быть рядом друг с другом, то поговорил бы он со всеми сразу. – Ты просто пытаешься меня успокоить, – отрезал я. – Он за тебя очень волнуется. Когда Минхо ему сказал, что ты в больнице, знаешь как он распереживался? – Обманываешь. Кибом замолчал. Наш разговор походил на бессмысленную драку, в которой ни один удар мечом не достигал цели, потому что их со всей силы отражали щитом. – Тэмин, – Ки снова предпринял атакующий маневр, – твои переживания абсолютно беспочвенны. И я не обманываю тебя, он на самом деле сразу стал спрашивать, когда с тобой можно будет поговорить. – А мне он сказал, что это ты ему наказал позвонить. Дзынь. Очередной выпад был отражен. – Это не так. Я просто сказал ему, через сколько ты освободишься. На этот раз я не успел выставить свою защиту и меч Кибома оставил на мне царапину. Я высвободился из объятий Ки, посмотрев ему в глаза, надеясь на то, что я не найду там подвоха или намека на ложь. Хен почувствовал мой пронзительный взгляд и с готовностью принимал его. В его глазах отражалось только беспокойство. Беспокойство за меня… Память воспроизвела слова Джинки-хена. Так вот, что значила та фраза… – Правда? Без намека на веселье Ки коротко ответил: – Конечно, правда. Голос совести настойчиво стал пробиваться сквозь толщу постигшего меня безумия. Кибом переживает за меня, а я как коршун просто так накинулся на него. Какой же я… Ведь, именно он спас меня перед концертом от страха. Я больше не мог выдерживать этот обеспокоенный взгляд и отвернулся от него. – Прости меня, хен. Я не знаю, что на меня нашло, – тихим шепотом искренне извинился я. – Ничего, малыш, я на тебя не сержусь. Его голос потеплел, было слышно, как он улыбнулся. Я облегченно вздохнул, понимая, что гадкое чувство, наконец, оставило меня, но мое облегчение продлилось недолго. Воспоминания услужливо подсунули мне сцену нашего разговора с Онью. Я же ни за что сорвался и на нем! Новая волна заполонила все мое существо. Волна ужаса. Я так и застыл с расширенными глазами и раскрытым ртом. Увидев мое состояние, Кибом насторожился и подвинулся ближе. – Тэмин? Что-то не так? А я только глотал воздух, открывая и закрывая рот, не в силах выдавить из себя ни слова. В глазах стало подозрительно горячо и влажно. – Господи, Тэмин! Не пугай меня! Сделав очередной вздох, я попытался выдавить из себя внятные предложения, преодолевая барьер из паники: – Я… я… я ему почти… н-н-нагрубил…Я боюсь, что он… он… обидится на меня… Слезы уже бежали по щекам. – Стоп-стоп-стоп! – Ки аккуратно взял меня за лицо и начал вытирать мокрые дорожки, – только не плачь! Что ты ему сказал? – Н-не помню, – задыхаясь, говорил я, – помню, что я резко оборвал связь и разговаривал с ним не очень хорошим тоном… Кибом устало вздохнул. – Тэмин, потерпи до утра. Оно же ведь мудренее вечера. Я тебе обещаю, что все уладится. Да и не думаю, что Онью мог на это обидеться. Он у нас не злопамятный. Он мог только удивиться – это да. Но не обижаться и, тем более, злиться. Кибом поднялся с кровати и, погладив меня по волосам, сказал последнее напутствие: – Не думай сейчас ни о чем. Утром мы тебя заберем. А чтобы время быстрее до утра пролетело, постарайся заснуть. Может попросить медсестру дать тебе немного снотворного? Я с готовностью кивнул. За этот день я безумно устал от всего, но калейдоскоп мыслей не даст отключиться моему вымотанному мозгу. А я хотел хоть ненадолго от них избавиться. – Ну, вот и хорошо. А нам пора идти. Спокойной тебе ночи, Тэмин-а. И, тепло улыбнувшись напоследок, Кибом-хен скрылся за дверью, а я снова остался один. Медсестра пришла через несколько минут после его ухода, застав меня уже лежащим в кровати. Да, я все-таки пересилил себя и смог забраться на этот абсолютно непривлекательный предмет мебели. Отдав мне таблетку снотворного, медсестра поклонилась и, погасив свет, ушла. А я стал ждать, когда подействует лекарство, попутно размышляя о словах Кибома. С одной стороны очень хотелось верить ему и выдать желаемое за действительное. Верить в то, что Джинки-хен на меня не обижался. Но с другой… Кто знает, как он мог отреагировать. Снотворное превращало мысли в непонятную кашу, затуманивая голову. Вскоре, со смешанными чувствами я уснул… В больничном коридоре стояла суета. Менеджер беседовал с медсестрами, другие, кто не был занят разговорами, просто куда-то спешили. Виной всему было ночное похождение макнэ группы Шайни. Только двое парней выглядели отстраненными от этой суеты. Один из них сидел на стульях, обхватив голову, а другой просто стоял около стены и, скрестив руки на груди, сверлил взглядом сидящего. – Хен… – попытался завести разговор Минхо со скрючившимся Джонхеном, но тот его перебил. – Видишь, я был прав. А Кибом мне не верил. Минхо угрюмо замолчал, явно не зная, что сказать. Все факты всплывали наружу. С ними не поспоришь. Слишком очевидно. – А самое ужасное, что я теперь боюсь, – голос Джонхена был спокойным, но в нем чувствовались еле слышные нотки паники. – Чего? – настороженно поинтересовался Минхо. Джонг поднял голову и невидящим взглядом уставился куда-то сквозь донсена: – Тэмина. Минхо вздрогнул, расцепил руки и присел на самый краешек стула рядом с Джонгом, будто боясь, что сидение сейчас как минимум взорвется. – Почему? – продолжил Минхо допрос. – Боюсь, что он выиграет у меня. Чхве поменялся в лице, испуганно смотря на старшего: – Ты сейчас про… Закончить фразу он так и не сумел, но Джонхен помог ему: – Про Джинки, – Джонг поднял на донсена взгляд, полный тревоги, – у Тэмина больше шансов. Гораздо больше. Они же близки. Не так, как я. Я совсем не близок с хеном. Я не выдержу, если они на моих глазах начнут встречаться, – Джонхен снова отвернулся, снизя голос до почти невнятного бормотания, – мне нужен план… Нужен план… Минхо уже откровенно занервничав, осторожно положил руку на плечо Киму, пытаясь заглянуть в его лицо: – Хен, ты чего? Откуда такие мысли? Еще же ничего не случилось. И откуда такие внезапные смены настроения? Минуту назад ты улыбался во все зубы. – Вот именно, что «еще», – Джонг сбросил с себя руку младшего и, поднявшись с сиденья, засеменил взад-вперед по больничному коридору, – да и смены настроения у меня не было. То было мимолетное ликование, что Кибом, наконец-то прислушается к моим словам. А то он меня все за дурака считает, – Джонхен резко повернулся к младшему, тем самым заставив его встрепенуться, – а ты тоже думаешь, что я дурак? – Нет, – честно помотал головой Минхо. – О, неужели, – Джонхен подозрительно прищурил глаза, разглядывая сидящего, – а я уж думал, вы тут все заодно. Ну, Кибом явно будет на стороне Тэмина, – взгляд Джонга сменился на умоляющий, – может, хоть ты будешь на моей стороне? Минхо оторопело смотрел на Кима. Оторопелость плавно перешла и в его голос: – Хен, с чего ты взял, что кто-то на чьей-то стороне? Я всегда буду только на стороне справедливости. И Кибом тоже. – Справедливости? – Блинг поднял брови, – а какая она – сторона справедливости? – Ну, – Минхо замялся, – нейтральная сторона. Или сторона того, кого сам выберет Онью-хен. Если он, конечно вообще выберет… Джонхен опустил голову: – Не говори Кибому, пожалуйста, про этот разговор, – попросил он. – Не буду. Чуть помедлив, Минхо добавил: – И не надо раньше времени паниковать. Джонхен устало прислонился к стене. – Да, паниковать будем потом. Когда случится… Джонг резко замолчал, оставив предложение незаконченным, потому что из палаты вышел Ким Кибом. Захлопнув за собой дверь, он прислонился к ней и шумно выдохнул, словно просидел под водой целый час. Двое карих пар глаз воззрились на него в ожидании. – Обращаюсь конкретно к Динозавру, – не открывая глаз, начал Кибом, заставив остальных напрячься еще больше, – если ты сейчас хочешь сказать мне что-то насчет своей супер-пупер-мега догадливости или то, что я – идиот такой, тебе не верил, – перед словом «идиот» Кибом немного запнулся, – то предупреждаю, воздержись. Мне сейчас не до этого. И еще мне нужна медсестра, попросить кое-что. С этими словами Кибом отлип от двери и направился вглубь коридора, оставив Минхо и Джонга теряться в догадках. Каждому из них было интересно, что с Тэмином. У каждого была своя причина для этого, но оба хотели знать. Чхве не выдержал и пошел за Кибомом, который уже нашел медсестру и о чем-то ворковал с ней. Терпеливо подождав, когда они закончат, он похлопал Ки по плечу, ловя его взгляд. – Если ты про Тэмина, – догадался Кибом, устало выдохнув, – могу сказать, что я еле его успокоил. Джонхен тихо успел подойти к ним и, послушно следуя совету Кибома, ничего не говорил. Просто внимательно слушал. – Но все-таки успокоил. Все оказывается гораздо хуже, чем я думал. Тут Джонг не выдержал и уже открыл было рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость, но, наткнувшись на уничтожающий взгляд Кибома, сразу стушевался. – А теперь поехали домой. День был слишком длинный. Завтра, все завтра… – попросил Ки и пошел к менеджеру, жестом зовя за собой остальных. Парни, опустив головы и ненароком переглянувшись друг с другом, последовали за ним, утопая в атмосфере угрюмости. Каждый из них троих был прогружен в свои собственные мысли, но объединены они были одной проблемой… Простите меня, что тяну резину, но я не умею по-другому :( Я не могу без подробностей... И эту главу я писала болея, поэтому могло получиться немного бредово... Простите еще раз.