Без хвоста ты человек

Листочек был шероховатым, усыпанным лепесточками фиалок и пах корицей. А потом из конверта вывалилась коричневая хрупкая звездочка — и я с упоением вдохнула её аромат. Чудесно! Я долго-долго рассматривала письмо при свете солнца — и никак не могла оторвать взор от красоты этого послания. Лишь опомнившись, я принялась читать короткое послание, которое передал мне мой суженый с пышными бакенбардами. «Милая моя душечка, с каждым годом мы ближе и ближе к свадьбе. С волнением жду того момента, когда станем мы единым, и будем мы жить в любви и равенстве. Каждый день для меня — лишь начало дня следующего с каждым днём союз наш становится крепче и ближе, разрастаясь с каждой секундой — и настанет то сладостное мгновение, когда благословленные солнцем и предками станем мы мужем и женой. Два дела станут одним, два рода великих дадут новые плоды, и восстанет на обломках повседневности новое ремесло...» Я запищала от радости — и ну кружиться по веранде! Письмо прижимаю к груди, повторяю милые сердцу слова — и веду в этом вальсе. Ах, какое недовольное выражение лица было бы у моей строгой учительницы, затянутой в корсет и за каждую провинность хлещущей хвостом по спине и рукам! Не пристало воспитанной девушке-ангсту так делать, словно избалованной девице из рода человечьего, но какая разница? Разве хвост да знатная фамилия это причина сдерживать рвущуюся наружу радость? Что могло победить желание пуститься в пляс, когда у меня такое письмо, такие слова? Я носилась по комнате, и в каждом зеркале, в каждом хрустальном флакончике с пудрой и эликсиром для роста волос,в каждом стеклянном ангелочке отражалось моё счастливоё разрумяненное лицо, блестящие глаза, выбившиеся от безумного танца из ночного кольца пряди волос —такие прекрасные, точно миллионы лунных лучей с отливом сиреневого цвета, платье для сна из парчи и многочисленные юбки — всё это было таким радостным, таким чудесным — и в эти прекрасные минуты мне хотелось сделать что-то прекрасное, расцеловать нашего сборщика урожая скажем — пусть даже если он и человек... «Милая моя душечка...» Ох, как будут завидовать девицы из академии, когда я как бы случайно упомяну при них об этом письме! А потом ещё и небесное светило стало ложиться за горизонт, погружая наш городок в море персиково-золотого блеска. Солнечные зайчики танцевали со мной, я прыгала по нагретому за день полу, любовалась теплому сиянию деревянных стен — вот бы всегда так было! Наконец я в полном изнеможении рухнула на гору выстиранных и пахнущих свежестью простыней, лежащую в углу — и это белое облако поглотило меня. Сердечко стучало, а я улыбалась сама себе и своим разнообразнейшим мыслям, порою даже совсем неприличным. Мыслишку о том, что на свадьбу было бы прекрасно прийти без корсажа и панталон — чтобы всё было летящим и лёгким, таким, как я себя чувствовала сладостное мгновение назад — пришлось даже отогнать. Зато представлять себе моего жениха с громадными бакенбардами я себе позволила, даже решила немножко погадать — а какой он на самом деле, мой любимый? Ох, всё равно! Какая же я счастливая! Как легко и радостно на душе! И слова эти, очевидно, долго будут ещё приходить в мои сны... И тем радостнее будет мой союз, когда два дела наших семей стану одним. Мой батюшка, как и его предки, только и делал, что выращивал сочные красные яблоки всевозможнейших сортов, тем самым заслужив почёт и хорошую славу. Семья моего любимого, древнее поколение уважаемых ангстов, которые отличались особой толстотой хвостов, растили корицу и имение их утопало в цвете фиалок и лаванды. Они жили в другом конце нашего мира, на той стороне, где частенько идут дожди,а туманы там частые гости. Не папеньку, не семью, которая в скорейшем времени станет мне роднёй, не устраивали и без того неплохие доходы. И задолго до того, как маменька обменяла свою жизнь на мою, наша семья и его семья заключили сделку — скорее деловую, чем какую-либо другую, хотя без идеи рождения наследника тут тоже не обошлось. Младшие отпрыски - то есть мы — должны будут сыграть свадьбу как только я достигну подобающего возраста. Тогда-то и начнётся самое интересное — общими усилиями откроется необычная пекарня — и город вовсю станет покупать запеченные до золотистой корочки яблоки изобилием с пряной корицы. Про всяческие пироги и печенья я молчу — это должно было стать вершиной всеобщего поклонения. Как видите, план был достаточно прост. Вот так и росли мы — словно два корешка,которым суждено было дать жизнь новому дереву. Как только я научилась читать — мой суженный стал слать мне вкусно пахнущее письма, засушенные букетики фиолетовых цветочков и красивейшие платья. Разве этого, а ещё слов папеньки о том, что быть вместе — наша судьба, не могло не дать мне чувство огромной, всепоглощающей любви к неведомому ангсту? Письма его в квадратных конвертиках я хранила в резной шкатулочке из яблони — и в безрадостные дни внимательно изучала каждую изящную букву, каждое милое слово. Я ждала девятнадцатилетия с нетерпением — именно в этот день, в самый разгар лета, мы увидимся впервые, обменяемся бантиками для хвостов и проведём свою первую ночь уединения... Ах, скорее бы свадьба - и тогда прощай надоевшая жизнь девушки! Да здравствует жизнь матери и верной супруги! Сейчас мне только-только исполнилось семнадцать — всего ничего оставалось до желанного дня — и вот прилетело очередное письмо, разбудив во мне прекрасные мечты и надежды... Ах, ну правда, какие расчудесные сны придут ко мне этой ночью! Я думала об этом — и лицо моё горело от счастья. Как хорошо было лежать на мягком белоснежном холме , вот так просто, на старой веранде-складе фамильных безделушек, мечтать о прекрасном будущем, знать, что завтра выходной день - и думать о том, что у меня есть письмо, и его часть навсегда останется со мной — даже после того, как я уберу маленький бумажный квадратик в шкатулочку... Похоже, Я даже задремала — потому что когда открыла глаза — убедилась, что небо за окном было тёмно-фиолетовым. Веранда погрузилась во тьму. Дело шло к ночи — а я до сих пор не в постели. Надеюсь, папенька ещё не обходил дом, а то скандала не избежать — с дисциплиной у нас строго. Именно поэтому у меня так часто проскакивают человеческие черты характера — из-за обилия ангстского воспитания. Вставать совершенно не хотелось - лучше насладиться красотой поздневечернего неба, послушать сверчков и... Вот это заставило меня осторожно приподняться, мигом забыв про сон. Тихие всхлипывания, совсем рядом со мной — вот что я услышала. В противоположном углу, скорчившись и бессильно опустив голову на руки, сидел Брозеф — мой старший брат, отличник, гордость семьи, красавец и любимец женщин. Ну и заодно он ненавидим почти всем населением из-за своей знамо какой профессии, якобы приносящей пользу — а на деле дающей лишь одну боль. На самом его имя так велико и заковыристо, при этом имеющее лишь одну гласную и пятнадцать согласных, пять из которых вообще не из нашего языка, потому-то и все зовут его Брозеф — в переводе с прадавне-ангсткого «Старший Сын и Брат». Ему уже было двадцать пять, и у него имелась не по годам завышена самооценка, да и планы у него строились немаленькие. Довольно-таки мерзкий тип, которому в радость задеть меня, в очередной раз напомнить что место женщины на кухне и всё такое прочее. Мы ведём постоянную борьбу с младых лет - за всё, начиная от лишнего куска пирога и кончая уважением в семье. Тут Брозеф выигрывает. Нет, конечно я его люблю, ведь он мой старший братик, он часто играл со мной и носил на руках, дарил свои игрушки и помогал с уроками — мозгами он пошёл в матушку, но вот прямое батюшкино наследство — упрямый норов - можно было бы и поубавить. И теперь мой братик плакал как маленький ребёнок — тихонько и тайком от всех. Последний раз я видела слезу на его глазах — это когда домашний дракон сжёг дотла его любимую книгу. Во мне проснулась жалость — ну не могла же я вот так лежать на простынях и слушать его всхлипывания!? -Брозеф? - я встала, скользя на разъезжающихся простынях — Что слу... Он поднял голову — и его мокрое от слёз лицо исказилось от ярости. -ТЫ!? Что тебе тут надо? -Я... Я, собственно, имею право тут находиться, - ответ мой был строгим и обиженным. - Пошла отсюда! - он вскочил на ноги как ошпаренный — и как толкнёт меня! Я не устояла на ногах — и с визгом упала на пол. Брозеф вытер слёзы — но прежде чем успел сделать хоть шаг — я вцепилась в подол его ночного платья. Секунда — и мы уже катались по полу с воплями. Его прекрасные белые с лиловым отливом волосы, зачёсанные на ночь и самым аккуратным способом уложенные, теперь растрепались — ровным счётом как и мои. Даже наши хвосты свивались в яростной схватке! Нам суждено было сбить не одну стеклянную фигурку, если бы не тяжелые шаги. Не прошло и минуты боя — а мы уже стояли друг напротив друга — раскрасневшиеся, злые и смотрящие друг на друга с вызовом. Между нами стоял батюшка — высокий, сердитый и как никогда сильный — и если бы не ночной колпак в горошек, нахлобученный на его голову — я бы рассмеялась. -Что у вас тут происходит? - прикрикнул он — А вы, барышня, - от пребольно хлопнул меня по щеке — Вы что это себе позволяете? Разве подобает так вести девушке? -Он сам! Первый! - пока папенька вглядывался мне в лицо, Брозеф медленно-медленно провёл кончиком хвоста по своей шее, ясно давая понять, что будет со мной, если я проболтаюсь — Мне пришло письмо от супруга ( при этих словах папа на секунду улыбнулся, но тут же снова нахмурился) Он.. Он вёл себя неподобающе мужчине. -То есть? - папенька приподнял бровь. -Он... Он... Он плака... -Я объясню, - звонко крикнул Брозеф, защищая свою честь — У меня... У меня есть некие проблемы. -Проблемы? Почему я узнаю это только сейчас? - уже спокойней спросил папенька, переводя внимание на брата. - Проблемы с выплатой кредитов. Ты знаешь, за новые инструменты. Оформлял заказ я, а счета предоставили хозяину. Одно жаль, пап при всей своей строгости проницательным явно не был. Брозеф говорил неправду — но на этот раз я решила промолчать. Хватит с него и временного бесчестья в глазах отца. -Это стоило твоих слёз? - презрительно хмыкнул папенька, успокаиваясь — Я выдам тебе сколько надо... -Ты не понимаешь! - горячо замотал головой Брозеф, хватаясь за соломинку — Я хотел сам... -Слишком уж молод. Пошли в кабинет... Хотя, стой. Помиритесь. Мы взглянули друг на друга с презрением — в эти минуты у меня не осталось и капли сочувствия к брату, ну а он меня ненавидел за то, что я застала его за рыданиями и выдала его тайну. Но, скрепя сердце, свернули хвосты в спираль дружбы — и даже потрясли кисточками в честь нашего мира. - Ну и славно. Иди спать, - приказал мне отец — И учти, завтра встань раньше. Пойдёшь на базар за яйцами. -Но паааап! - взмолилась я — У нас есть служанка, забыл? -У нас завтра генеральная уборка, ей дел будет с головой. Да и полезно тебе будет пройтись. В следующий раз будешь знать, что воспитанные девушки... «Ведут себя подобающе статусу, - простонала я и, ссутулив плечи, побрела в спальню. Так я и поверила Брозефу... Дело тут не инструментах. Не далее как сегодня днём я видела его с какой-то красоткой из других народов. Скорее всего, они разругались навек. Но чтобы Брозеф так расстраивался из-за простой ссоры? Он же девчонок как колечки для хвоста меняет.... С этими мыслями я и легла в свою большую и удобную постель, открыв перед этим окно — и пока ночная прохлада наполняла комнату, я засыпала, вспоминая только о хорошем. Уже перед тем, как погрузиться в сон, я вспомнила, что оставила письмо на веранде — и истолковала это как недобрый знак. … День сегодня не задался с самого начала. Ещё утром, простояв в огромной очереди на ярмарке и купив наконец килограмм яиц, я уже грешным делом стала считать, что удача улыбается мне вовсю и на завтрак меня ожидает пышный омлет, на обед – яичный суп, а на ужин – пирог. Но в двух шагах от дома меня толкнул на редкость многотонный и увесистый тролль. Я, конечно, успела хвостом ухватиться за изгородь, но мешочек с будущим омлетом шлёпнулся аккурат на вымощенную камнем дорогу. Итого – из десятка яиц уцелело только одно, настроение упало, да к тому же дворник заорал как укушенный, что я ему дороги засоряю. Ах, какая досада! А потом ещё и отец, в наказание за несостоявшийся завтрак заставил идти к нашему дракону, который возил нас туда-сюда вот уже восемнадцать лет (то есть не самый элитный, но проверенный годами и надёжный), и кормить его куриными сердечками. - Почему это я? – это возмутило меня до глубины души. Нашего дракона я слегка побаивалась, не смотря на то, что меня ежедневно подвозили на нём в порядком опостылевшую академию – нрав у него был слишком крут, да ещё он меня с недавних пор невзлюбил, из-за того, что я на Сочельник случайно запустила в его стойло петарду. Будто я нарочно! Да разве я виновата, что драконий кормитель уехал в соседний город? – Пусть Брозеф идёт! Или служанка!- поставила я ультиматум и даже — хватило же наглости! - топнула ногой по полу - Она в другой части дома, счищает пыль с бронзовых подсвечников. А у Брозефа клиент, - строго прикрикнул на меня батюшка, и хлопнул по полу хвостом ( а хвост огромный, тяжелый и сильный, под два метра)– поднялось облачко пыли. С тех пор, как матушка почила, уже упомянутая служанка перестала добросовестно следить за чистотой пола. - Ага, у Брозефа. Это у лекаря Клиннфа пациент, а не у Брозефа, - хмыкнула я исподтишка – родитель бы не одобрил насмешки над братцем. Конечно же, он у нас пример для подражания, закончил академию с отличием и сейчас работает зубным лекарем или, как сейчас это называют, зубоврачевателем. В том-то и дело, что никакой он не лекарь, а жалкий ассистентишка у нашего местного цирюльника, владельца бань, часовщика, а заодно и зубных дел мастера. Неприятное создание, этот сэр Клиннф, хоть и ангст, да ещё из приличного рода, но на самом деле он свинья ещё та – жадный, грубый и придирчивый. Вот и Брозеф, видать, хочет стать таким же. Зато братец горд, как лев, что приносит в дом копеечку. А я? Я кто? Студентка несчастная, спиногрызка, дармоедка, ошибка молодости и, самый весомый аргумент, особь женского пола. Времена, когда поэты воспевали женщин, уж давно миновали. Батюшка снова врезал по полу хвостом — на сей раз сильнее и злее. Страшно так жить. Пришлось брать у кухарки ведро, полное некогда живых, бьющихся и полных надежд сердец и идти в стойло. По дороге к жилищу дракона я несколько раз спотыкалась, благополучно вываливая львиную долю корма на землю, впоследствии кривясь от отвращения и собирая всё это обратно, в ведро. Стойло же, хоть и находилось в платном секторе, насквозь пропиталось запахом дракона в летах, сена и руганью уборщиков. Громадный живой кусок кожи и перепончатых крыльев спокойно смотрел на меня спокойным, умным и жёлтым, как яичный желток, глазом с вертикальным, идеально ровным и безгранично чёрным зрачком. - Приветствую, - не успела пожелать я передвижному средству доброго утра, как он горячо и тяжело задышав, привстал на передние мощные и когтистые лапы, и посмотрел на меня с небывалым презрением – Ппприветствую, - жалобно повторила я. А вдруг бросится – и поминай как звали? Смирный он только при батюшке, братце и драконюхе. Быстро высыпав сердечки в корыто, я поспешила покинуть стойло – но тут, позади меня раздался громоподобный рокот, перерастающий в рёв. Я обернулась – и почувствовала внезапную слабость – транспортное средство рвало и метало, излучая собою ненависть и злобу. Он поднял громадный хвост, замахнулся им… Благо шипы, как и огненную жилу, ему изъяли безопасности ради, хоть сейчас самый признак знатности и богатства – полноценный огнедышащий дракон. Я от сильного удара взлетела на несколько метров и упала, как тряпичная кукла, сбивая при этом корыто с сердечками, но тут же забилась под стог колючего и давно уже лежалого сена. Тварь раскрыла свой здоровенный рот со спиленными опять же ради безопасности зубьями и зашипела – меня обдало горячим дыханием и запахом мертвечины…. Брозеф бы наверняка не одобрил столь неуважительное отношение к гигиене ротовой полости... Но тут — ну что за чудо! - пасть восставшего дракона обхватила какая-то серебристая петля, и он замер, некоторое время бешено вертя головой, круша стенку и крышу своего жилища, а потом затих окончательно и опустился на пол, поглядывая на нас спокойно и холодно. Я выползла из своего укрытия и осмотрела причиненный драконом ущерб - крышу надо стелить заново, а стенки – только чуть – чуть подлатать. Не так-то всё и плохо. Зато долго ещё не оседала золотистая в лучах солнца пыль — красота!. - Не зашиблись? – услышала я обеспокоенный голос - Хорошо, что я поспела, а то конец бы вам настал. Я поморщилась – судя по «выканью» – это представитель человеческой расы. Мы, ангсты, в какой-то мере снобы, хотя я до сих пор не понимаю, в чём между нами и людьми разница. У них всего-то нет хвоста (свой хвост я люблю, особенно рыжеватую кисточку с мягкой шерстью — хвостиком я пошла в матушку), и только этот фактор лишает их многих возможностей. В политику я не лезу, презрение к другим расам, будь это хоть даже огр, не испытываю. И всё равно обидно, что даже у диких деревенщин-троллей прав много больше, чем у людей. - Да нет, всё нормально… - простонала я в ответ, неловко поднимаясь на ноги – после весьма болезненного падения спину ломило нестерпимо. Из-за мутноватой пыли я так и не увидела своего спасителя – надо полагать, это драконюх. Только они могут так мастерски заарканить разбушевавшегося дракона усмиряющей петлёй (да и права на ношения этой самой петли есть только у них). – Я в порядке… - Я сбегаю за лекарем? - поспешно спросил невидимый спаситель, но почему-то остался на месте. Пыль, наконец, рассеялась – и я, к огромному своему разочарованию увидела уборщика. Мои подозрения насчёт человека оправдались – девчонка с белыми, как лён, но грязными и спутанными волосами, подвязанными косынкой, вымазанным сажей лицом и зелёными глазищами. Грязная одежда – зелёная рубашка, подпоясанная какой-то верёвкой, штаны укороченные, с заплатками на правом колене - поверх которой обвисший и грязный фартук. (Фи! То ли дело одежда наша - взять хотя бы мою сегодняшнюю тунику из нитей горного шелкопряда, шитую тонким золотом и чистейшими золотыми вставочками, что уж говорить о сапожках из тонкой бронзовой кожи и широкой накидке из золотого льна...) В руках держит усмиряющую петлю – и как держит! Уверенно, правильно, словно всю жизнь только усмирением транспорта и занималась. Жаль, конечно, что это человек – можно было бы наградить. Люди у нас могут быть либо уборщиками, либо дворниками то ли вообще не работать и валяться где-то в канаве под мостом и ни о какой награде даже думать не должны – не того полёта птицы. Ведь без хвоста – ты на низшей правовой ступени. Опять же, несправедливо, но таковы уж законы, которые укладывались тысячелетиями и с которыми лучше не спорить. А зря — хвост бы ей, одежду приличную да манеры получше — и вылитый ангст. - С..спасибо, - сказала я, не удержавшись от вопроса – А как ты… Ну, вам же нельзя брать петлю. - Убирала соседнее стойло, услышала рёв и чьи-то дикие вопли, - стала пояснять девчонка, отчаянно смущаясь, и потупляя взгляд в пол – Смотрю – а все драконюхи отлучились – не иначе как в пивную. А петли-то оставили….. Вот я и бросилась на помощь. Я в детстве у батюшки на ферме коней арканила – вот и приспособилась. Думала что вам уж совсем конец…. И с чего бы он взбесился? – кивнула уборщица на лежащего, флегматично поглядывающего на нас дракона. – Эх, прибираться тут ещё… - Не знаю, - простонала я, и, припадая на правую ногу, поковыляла домой. Прибраться бы я помогла, но, честно говоря, ни секунды больше не хочу находиться в этом ужасном месте. Прескверный сегодня день, ничего не скажешь. Надо намекнуть батюшке – пусть что-то сделает с нашим средством передвижения. А с меня хватит - буду добираться до академии пешком, не так она уж далеко и находится… - Барышня, выглядите неважно, - внезапно услышала я робкое обращение уборщицы – Давайте выпьем, что ли? Я остановилась. Интересное предложение. Никогда ещё не пила на брудершафт с человеком. Да и вообще никогда не пила – батюшка не позволяет, утверждая, что первый же стакан свалит меня с ног – и грабь (если не хуже), кто хочет. - Ничего алкогольного, - поспешно замахала руками девочка – Ей-богу, ничего алкогольного. Морковная настойка, не более этого! Хорошая закусочная, никаких злых людей. Я плачу, - поспешно прибавила она. - Ну что ты, - я показала пояс, под которым носила маленький мешочек с золотыми – отец выделял мне три монеты в месяц. Оно, конечно, глупо показывать свои пожитки незнакомке, но что мне может сделать девчонка-уборщица, которую в любой момент при малейшей угрозе может сгрести городовой? - Я у тебя в долгу. А что? Я уже совершеннолетняя, право имею. Папе скажу, что с подругами задержалась. Да и что тут такого – в морковной настойке? В конце - концов, единственное, в чём всё население нашей страны равноправное – так это в выпивке… Пройдя несколько метров по вымощенной брусчаткой дороге, минуя рыночный ряд с бакалеей и пробившись сквозь виноградные заросли (моя новая знакомая, которую звали типично по-человечески – Лена, заговорщически подмигнув, сказала, что так короче), мы вышли, наконец, к маленькой покосившейся избёнке с красочной вывеской на крыше – «У папаши Луки». Выглядело ах как прилично – не сравнить с нашими мрачными трактирами, в которых любил выпить со своими приятелями батенька. - Пришли, барышня… эмм, простите, но никак не могу запомнить ваше имя, - покраснела Лена –Теф… ятрн… видите, ну никак. В моём имени было всего лишь две гласные и десять согласных букв – поэтому пришлось назваться упрощённо, специально для этого укороченным именем. - Яфет,- представилась я. Дальнейшую дорогу (десять шагов, не считая ступени) мы прошли молча, но когда мы зашли в закусочную – я не смогла сдержать вздох восхищения. Внутри было светло и просторно – никакого тебе приглушенного света, мрачных личностей и запаха пережаренной баранины. Несколько столиков, ни одного клиента – только какой-то парень в большом колпаке, из бродячих музыкантов наверное, наигрывает на мандолине, напевая баллады на неведомом языке. Сквозь распахнутые витражные окна врываются в помещение солнечные лучи, а прямо по стене, обвивая подоконник и закручиваясь причудливыми спиралями, вились виноградные гроздья… - А тут мило, - обернулась я к Лене, успев увидеть в её руке скалку…. Я успела уловить какое-то резкое движение и, подчиняясь внезапно наступающей темноте и слабеющим ногам, с грохотом провалилась в бездну…. **** Пробуждение было не из приятных – я поморгала пару раз глазами, ничего не понимая – и тут же дико заболела голова. Я взвыла от неприятного ощущения словно мои виски пронзают раскалённой палицей. Тихо постанывая, я попыталась привстать, потирая затылок, но ноги внезапно разъехались, и я шлёпнулась во что-то мягкое, податливое, мокрое и невыносимо холодное, напоминающее лёд из морозилки, в котором хранилось мясо. Если учитывать, что на мне было тоненькая туника, накидка и сапоги – и всё это промокло насквозь и вообще, сейчас на дворе середина лета – холод был весьма странным и неуместным. - Наклюкалась, что ли? – услышала я где-то над собой сердитый старческий голос. Я подняла голову – и увидела какую-то толстую старушенцию в платочке. Судя по отсутствию хвоста (ангсты никогда его не прячут, даже в дорожных плащах и мантиях делая прорези, а эта почётная старушка была облачена в какой-то серый, бесформенный балдахин), это был весьма невежливый человек. - Скажи, где я? – спросила я у почётной старушки. Фамильярно, да. Но, в самом деле, кто она и кто я? - Точно наклюкалась, вот беда…. А я думала, плохо тебе, на вид приличная девушка - покачала головой та – Вот вытрезвителя на вас нет…. Такая молодая…. Встала бы, простудишься ещё…. - Не…. не могу… - простонала я, понимая, что холод, окружающий меня, не даёт встать. Горестно вздыхая, бабушка удалилась куда-то в туман. Я поразилась такой невоспитанности – человек обязан помогать ангсту, это давний закон! Хоть бы руку подала, что ли… Я уже решила задействовать хвост и подняться с его помощью – но внезапно осознала, что не чувствую его. Может, свернулся? Я завозилась на снегу, перевернулась – и обнаружила серо - розоватое небо и валящие прямо на меня холодные, колючие крупицы – невероятно напоминающие дождь, только в отличие от него, крупицы оседали на земле и падали на меня, образовывая белый, невыносимо холодный слой…. А ещё вверх уходила какая-то серая, грязная стена, состоящая из продолговатых и одинаковых камней. Я поморщилась – судя по всему, я в каком-то злачном районе нашего города. И как это я умудрилась? Что вообще произошло? Как я тут оказалась? И куда, интересно знать, делась Лена? С трудом протянула руку к хвосту, надеясь его разогреть – и в ужасе осознала, что его нет. Это придало мне таких сил, что я вскочила на ноги. Меня бросило в жар, бешено застучало сердце, задрожали руки. Я завертелась как волчок, пытаясь разглядеть свой любимый хвостик с пушистой кисточкой… Но он исчез. Мой хвостик, который рос вместе со мной, который я холила и лелеяла, которому заказала специальный шампунь, придающий волосинкам особый блеск…. Которому всего двадцать сантиметров оставалось до почётного метра…. Я смогла нащупать только чуть выступающий бугорочек – место, откуда он должен был начинаться…. И отчаянно закричала…. Ещё бы! Мой хвост отрезали! Сначала, я решила с разгону врезаться головой в стену, разом покончив со всеми страданиями – но в последнюю секунду затормозила. «Мне надо к лекарю!» - мелькнула мысль. Его ещё можно пришить! Спасти!» Я в беспамятстве побежала куда глаза глядят, заламывая руки и крича от ужаса. Слёзы вовсю текли из моих глаз, заливая лицо колючими и холодными, сразу же застывающими ручейками. И Тут произошло нечто совсем уж пугающее и ужасное — навстречу мне бросился грохочущий и воющий дракон со светящими глазищами... Я даже думать не стала, что дракон делает на земле, да ещё и такой маленький — явно же на одного седока — и инстинктивно упала на землю, откатываясь как можно дальше от чудовища, сворачиваясь в клубочек и закрывая голову руками... Хватит с меня драконов на всю оставшуюся жизнь! Дракон с рёвом пронёсся мимо но тут же рёв прекратился. Моё сердце забилось, как сумасшедшее, когда я услышала приближающиеся шаги — хрустящие и тяжелые. Боги-угодники, мама моя небесная, всё святое, что только есть в этом мире — спаси несчастную Яфет, на долю которой и так выпало так много испытаний! - Эй, ты как там? Я тебя не задел?- тронули меня за плечо, - Ого, ты тоже с косплея? Чего не переоделась? Я открыла глаза — но разглядеть что-то среди кружащихся в воздухе странных и холодных дождинок, летящих прямо в лицо, было невозможно. Только неясная фигура с круглой и блестящей башкой стояло надо мною. Я невольно отметила, что у незнакомца нет хвоста, и от этой мысли меня пронзила невыносимая, давящая боль... Существо потянулось ручищами к голове, и - вот теперь я, не сдержавшись, заорала на всю улицу, вкладывая в свой вопль весь ужас — оторвал её! -Да ты чего это? - участливо спросил он — Слушай, я тебя на фестивале не видел. Ты опоздала? Ты кого косплеишь? Вполне человеческая его голова осталась на месте — лохматые волосы неестественно-красного цвета, глазищи с узким, прямо-таки кошачьим зрачком - а вторую голову, круглую и только что отвинченную, он держал в руках. - Ты... Ты человек? - неожиданно для себя жалобно спросила я. Он покачал головой, пробормотал что-то вроде «вот напилась, а мне её ещё в больницу вести», и всё-таки подал руку — опасливо, словно какой-то неведомой и очень опасной твари. - Меня зовут Ярослав. Ярик. А насчёт человека — не уверен. Ещё час назад я косплеил демона-дворецкого. Ты-то где живешь, чудо? - спросил он. Я понятия не имела, что происходит. Я не помнила, где я живу. Я даже не знала, где я сейчас нахожусь... И я опять расплакалась — на этот раз так горько и отчаянно, что Ярослав даже пораженно отступил от меня... Ну что за неудачный день сегодня! Я так и не отведала омлет, дракон озверел, я каким-то чудом оказалась незнамо где (в какой ещё реальности есть существа, которые могут седлать бескрылых драконов и умеют снимать головы словно шляпы?), меня лишили хвоста, а вместе с ним и права быть ангстом, так ещё тут помимо людей есть ещё и демоны, работающие дворецкими и поклоняющиеся верховному божеству Косплею. Да и демон ли этот мальчишка? Лицо у него что-то уж очень человеческое, простоватое... Я не знала, чему верить. Одно ясно — я не в своём городе. Где я, как далеко и куда меня забросило, есть ли возможность вернуться обратно, входит ли это загадочное место в список миров, сотрудничающих с миром нашим, на замке ли его границы — вопросов с каждой секундой становилось всё больше, и я уже отчаялась найти на них ответы. Именно это заставляло меня плакать — сложно осознать, что тебя пару минут назад вышвырнули из уютной и знакомой жизни сюда, а единственная надежда на первого встречного Ярика. Казалось, куда уж хуже — но тут совершенно не к месту вспомнилось главное наставление батюшки: всегда держать себя в руках и не позорить свой древний род. Его правда — уж если пред тобою демон — не стоит выставлять себя в таком невыгодном свете. Вспыхнула досада. Что же я в самом деле, словно девчонка расклеилась... Я выдохнула, вытерла слёзы — каких страшных усилий мне это стоило, ведь больше всего на свете мне хотелось забыться, уснуть, а потом как славно было бы проснуться в своей уютной постели, обвитой побегами фиалок и покрытой пуховыми перинами, а потом ещё и убедится, что хвост на месте -но что толку мечтать попусту, зная что серый, унылый, текущий пейзаж никуда не денется. - Не подскажете ли вы, - легонько поклонилась я сомнительному демону — В какой части реальности я нахожусь, либо какой это номер мира? Судя по удивлению, которое отразилось на лице Ярослава, он явно не привык к такому проявлению почёта, и от этой мысли моё сердце упало. Это точно какая-то глушь, самый настоящий конец света. Один из тех миров, которых ещё даже на картах нет. Но тут лицо моего собеседника озарила такая счастливая и безумная улыбка, что погибшая в мучениях надеждах слабо шевельнулась где-то глубоко во мне. -Ну тогда всё ясно. Ты — часть квеста, ага? Я понятия не имела, что именно надо ответить в данном случае — и мы в полном молчании смотрели на друг-друга добрую минуту. Откуда-то доносился едва различимый шум, похожий на вой ветра. До меня стало доходить, что вязаные сапожки на кожаной подошве насквозь пропитались ледяной водой, а тоненькая накидка покрылась ломкой ледяной корочкой. Неожиданно, я закашлялась. Парень опять хлопнул себя рукой по голове — и потянул за собой. Я слабо перебирала ногами, решив полностью отдаться судьбе. — Ты меня долго ждала? Не против, если заскочишь ко мне? Впрочем, оно и так ясно. Тебе явно запрещено говорить лишнее. Ведь так? Круто! Не успела я и рта раскрыть — и на меня посыпалась целая лавина странных, бессмысленных и непонятных вопросов. Наняли ли меня? Это Димон и Серый, да? Неужели я та самая новенькая девчонка из аниме-форума? Я поморщилась. Вежливости здешние жителя явно не обучены. Впрочем, ответа он и не ждал. Мы подошли к его дракону — и тут-то я и поняла, что никакой это не дракон. Больше всего это создание напоминало невероятную смесь из доисторической железной техники, остатки которой с древних времён лежали на городской свалке детишкам на потеху. Это раньше, задолго до того как начали появляться академии и был введены распределения на высшие и низшие классы, такими штуками пользовались вовсю — и я, совсем ещё маленькой бегала за город и часами ходила возле моря ржавого железа и металла, разглядывая остовы карет и скелеты каких-то станков... Я невольно вздрогнула — это что, не только другой мир, да ещё и средневековье, когда ручные работы не ценились и люди почти ничего не делали сами? Бррр! До чего же отсталая местность! Но как же красива эта железяка, как она блестела при тусклом свете из своих глаз, какими мощными и крупными были две её ноги, покрытые кожаной бронёй! Я невольно залюбовалась непонятной штукой, и Ярослав, увидев это, опять расплылся в довольной улыбке. -Крутой, ага? Он ещё отцовский, но от этого он круче быть не перестанет. Никакой крутости в довольно-таки ровном не-драконе я так и не нашла, и потому просто кивнула. Значит, на этом тут передвигаются. Такая вот старенькая замена драконам.Магия тут явно не в почёте, интересно — как он заставит двигаться эту махину? Он снова натянул на себя голову — матово блестящую и круглую, ловко вскочил на то, что он считал крутым, помог взобраться мне — и тут всё подо мной затряслось, заревело — ах, нашему дракону и не снилось — и как рванётся вперёд! -Матушка! - завизжала я, со всех сил обхватывая спину Ярослава, зажмуривая глаза, и понимая что мы сейчас просто-напросто разобьёмся, с такой-то скоростью... Но, скорее всего, Ярослав был рождён для того, чтобы управлять этой грудой железа. Ох, в нашем мире он бы точно стал прекрасным драконюхом, что уж тут говорить... Стремительный полёт мало чем отличался от ежедневных перелётов на домашнем драконе — и это меня успокоило. Пронзительный ветер развивал мои волосы и пригоршнями бросал в лицо колючие льдинки. В наших краях их сроду не было, холодный белый лёд вёдрами завозили с другого конца света — и я часто любовалась тем, как эти крошечные кристаллики тают прямо на ладони, превращаясь в маленькие ручейки. Никогда бы не подумала, что они могут быть похожими на острые иголочки... Я решилась открыть глаза далеко не сразу — почти всё время я провела, прижимаясь к абсолютно спокойному Ярославу, теперь же мне страшно хотелось посмотреть — а что происходит вокруг? Ранее далёкий шум стал теперь намного ближе, сквозь плотно закрытые веки проникали яркие лучи света, доносились странные, ритмичные песнопения — всё это заставило меня пересилить страх... Ах, какое обилие красок ворвалось в моё сознание! Я никогда ещё не видела настолько освещённой улицы, буквально состоящей из всевозможнейших цветов, ни разу ещё мне не доводилось видеть столько рекламных вывесок, в жизни я не видела столько носящихся туда-сюда размытых, смазанных линий... Вначале я была оглушена и ослеплена, и только потом поняла — как это красиво... Как далеко нашим тусклым улицам, освещаемым лишь факелами да бумажными фонариками - да и то лишь в благополучных районах! И в этот же миг я рассердилась. С каких это пор я ставлю ничтожные древние мирки выше своего, родного и привычного? Подумаешь, красивые огоньки, бездушное железо, каким-то чудом способное ехать, да размытые скоростные полосы... Тоже мне, приключение нашлось. Я вообще против всех этих попаданий в иномирье. Сейчас я больше всего хотела попасть домой, даже ворчание батюшки и хвастливые речи Брозефа о том, как хитро он вырвал корневой зуб у грубого тролля, были так желанны... Только вот какая жизнь будет у меня там, без хвоста? Оно, конечно, батюшка меня не выгонит, примет такой как я есть, возможно найдёт нелегального лекаря по хвостовству, чтобы втайне от всех нарастить парочку лишних шерстинок... Но что будет до этого? Потерять хвост — значит потерять честь называться ангстом, обречь себя на позор, до конца дней получить репутацию той, кто не сумела сохранить свой самый важный признак величия... Ах, какие сюрпризы могут преподносить нам неудачные дни... Он затормозил — пожалуй даже слишком резко. Белый лёд полетел во все стороны, когда кожаные круглые лапы остановились. Меня дёрнуло вперёд — и угораздило же мне врезаться лицом в каменно-неподвижную спину всадника, сидящего предо мной! Я взвыла и схватилась за нос. Ещё одна неприятность. После стремительного переезда меня немного мутило и пошатывало — я ступила на землю достаточно неуверенно, и долго ещё приходила в себя, пока Ярослав тушил глаза своего металлического дракона и отводил его в железный квадратный амбар, стоящий неподалёку. За это время я успела изучить место, куда мы приехали — и содрогнуться от весьма противоречивых чувств. Я была очарована размерами невероятной серой громадиной, нависающей надо мной. Крыша её была далеко-далеко вверху, и тянулись по всей ширине однообразные прямоугольники окон, добрая половина из которых светилась тёплым оранжевым светом. Ну прямо как общежития для низших классов в злачных районах городе — правда, не такие здоровенные... Тут же, скорее всего, именно вот такая обитель и считается самой богатой. Я хмыкнула — что ещё ожидать от людей? -Эй,- дёрнул меня за руку подошедший Ярослав, опять снявший круглую голову - Идём! Я послушно последовала за ним, с грустью отмечая, что вокруг жилища нет ничего кроме парочки разломанных лавочек да забора, похожего на достаточно скверно сплетенную ржавую кольчугу. Вспомнился наш старый-добрый дом, всегда утопающий в зелени растущих вокруг деревьев, с шероховатыми стенами из необработанного камня и витражными круглыми окошками. А какая славная крыша из красной черепицы, с маленькими башенками и домами для птиц! Далёкий родной домик, желанный символ спокойствия, покоя и полной уверенности, что с тобой ничто не случится... Наверно именно в этот момент, обычный покой нарушен: батюшка мечется по дому, а Брозеф в своей комнате пишет объявления о том, что я пропала, а служанка ревёт вовсю и даже не думает о том, что надо разогревать ужин... Папочка! Братик! Милые мои, родные, я сделаю всё, чтобы вернуться к вам и больше никогда с вами не расставаться.... Внезапно, падающий с неба лёд внезапно усилился, теперь крошечные небесные иголочки летали с ещё большим остервенением. Взвыл ветер, стало ещё холоднее, чем раньше. После того как мы поднялись по коротким гладким ступенькам, Ярослав достаточно долго растирал руки, возился с маленькой коробочкой, висящей на бронированной двери, нажимая на что-то. Это что за чудо,неужели коробочка требует пароля? Неужели на этот дом кто-то совершает набеги? Интересно, знают ли эти невежды, что такую никудышною защиту самый слабенький воин снесёт за считанные секунды? Впрочем, может обитатели выливают из окон раскалённый свинец и горячее олово, иначе и не объяснить столь пренебрежительного отношения к своей крепости... Когда дверь открылась, меня поглотила темнота. -Осторожно, тут третья ступень сбита, - услышала я — и тут же споткнулась, тихонечко вскрикнув. Ко всяким неудачам я уже привыкла, на боль внимания не обращала — но сердце всё равно билось как бешеное, испуганное внезапным падениям. Ярослав подал мне руку, и я отчаянно в неё вцепилась. В голову закралась страшная мысль — сквозь эту темноту могут пройти только здешние... Папенька часто мне рассказывал мне про защитный туман, в котором терялись враги. Не хотелось бы мне пропасть навек в этой страшной тьме! Подъём по крутой лестнице длился недолго — щёлкнул замок, и мы наконец-то зашли в обитель Ярослава. -А, Светки ещё нет. Ну и ладушки. Яркая вспышка — и я поразилась глупости парня... Что толку сетовать на отсутствие света, если можно его включить? Ух, как резануло по глазам, привыкшим за восемнадцать лет к приглушенной лампе и свечам! Такое ощущение, что он пригнал в свою обитель небесное светило! -Заходи на кухню, зажги плиту, - пригласил меня хозяин. Никогда ещё не видела такой странной расстановки вещей! И одновременно такой знакомой. В какое-то мгновение мне показалось что сейчас я нахожусь дома. Вот точно такой же шкаф, где висит одежда. А вот и пушистый коврик из кроличьего пуха, и овальное зеркало... Откуда-то сверху на меня спрыгнуло что-то круглое и пушистое — и спустя минуту я убедилась, что это самый обыкновенный кот — рыжий и тупомордый, в детстве у меня был котёнок м шерстью цвета моркови, который потом ушёл в леса к диким пумам и львам, где и сгинул. Я замерла всего на секунду — к горлу подступил комок. Нет, я не дома. Я настолько не дома, насколько это возможно. Просто это далёкий мир, похожий на мой — но ничуть не являющийся таковым. Я дошла до тёмной кухни, нашла стул — и, прислоняясь спиной с прохладной стенке медленно-медленно сползла по ней на мягкое сидение. В тишине, прерываемой лишь тихим далёким позвякиванием, я осознала, насколько я опустошена. Усталость, голод, полное отсутствие понятия где я, как связаться с родными. Досада и злость на себя — зачем я вообще пошла за Леной? Может, она как раз во всём этом и замешана? Может, её подослали, чтобы опорочить батюшку или наш род? Странность и некая схожесть этого мира с нашим... Всё это навалилось тяжелым грузом... В темноте засверкали зелёные звёзды-глазищи, и на мои колени грациозно приземлился тёплый и тяжёлый кот. Его мурчание укачивало меня, заставляло тяжелеть веки. Я закрыла глаза — всего лишь на секундочку — и сорвалась со стула вниз, летя в тёплую бездну, полную спокойствия и безмятежности.