Все будет так, как захочу я!

Я ненавижу мир вокруг, Меня все хотят столкнуть. И борюсь за свою судьбу, Ускользнув из ваших рук. Я не сплю, я живой, Я узнал, кто стал моей судьбой. Час настал мой, В моей жизни теперь я главный герой. Здесь, сейчас, сейчас Сделаю шаг, не отступлю я назад. Я узнал, кто стал судьбой, Я проснулся, я живой... Skillet – Awake And Alive У каждой медали две стороны, это всем известно. Но иногда людям везет, и они никогда не знакомятся с другой, темной стороной. Тсунаеши не повезло. Он очнулся под тонким, сырым покрывалом в пустой комнате с пыльным окном. И не помнил о себе ровным счетом ничего. Только имя. Тсунаеши Дечимо. От попытки вспомнить что-либо голова начала раскалываться. Тсуна схватился руками за виски в надежде успокоить боль. Ничего не выходило. Пустота там, где должна быть прошлая жизнь, теперь раскрасилась яркими вспышками мигрени. Словно салют в ночном небе. Небо. Что-то знакомое... Тсунаеши застонал и вцепился пальцами в волосы. Из прокушенной губы потекла тонкая струйка крови. Снова ничего. Как будто и не было прошлого, ни родителей, ни друзей. Тсуна заплакал. Остаться одному, в незнакомом месте... страшно! Хлопнула дверь, и в комнату вошла женщина средних лет в белом халате. - Ты очнулся? Хорошо. Почему-то выражение её лица не соответствовало словам. Только потом Тсуна понял, почему. Ну а пока... - Где я? Кто вы? - прохрипел он. И понял, что говорит на итальянском с сильным акцентом. Почему-то это казалось неправильным. Его родной язык... японский! Стоило вспомнить, как боль отдалась в затылок. Тсуна застонал и повалился на кровать. Женщина тут же подскочила к нему. - Не стоит напрягаться сейчас. Ты еще слишком слаб, - прохладные пальцы, скользнувшие по лбу, принесли толику облегчения. - Поверь, со временем воспоминания вернутся. Надо только подождать. Тсуна кивнул, не в силах вымолвить ни слова. - Вот и молодец. Полежишь в лазарете еще недельку, а после сможешь уже жить вместе с остальными, в общей спальне. - Где я? - Ты в приюте. Мы нашли тебя на крыльце, раненного. При тебе не было ни записки, ни каких-либо опознавательных устройств. Мы давали объявление в газету, но тебя никто не искал, - женщина ласково погладила мальчика по лохматой макушке. - Отдыхай, набирайся сил. Скоро тебе принесут обед, ты должен что-нибудь поесть. Тебе еще предстоит знакомство с другими ребятишками. И она оставила Тсуну одного, беспомощного, потерявшегося в руинах своей памяти. Как и обещала женщина, через неделю Тсуну выпустили из лазарета и поселили в общей спальне. Колокольчик внутри трезвонил, не переставая. Двухъярусные кровати, привинченные к полу, мощные ставни, обязательно закрывающиеся на ночь. Серое постельное белье, такое тонкое, что по утрам его можно было выжимать от скопившейся за ночь сырости. Но главное - люди. Дерганые, запуганные ребятишки и взрослые, прячущие взгляд. Что же здесь происходит? Ответ дала подруга. Тсуна честно пытался подружиться с остальными, но ребята никак не хотели подпускать к себе чужака. Пусть даже у него и не японская внешность, он все равно чужой. Он не поймет их. Исключение составила Агата. Старше Тсуны на два года, она уже была красавицей. И обещала стать еще лучше в будущем. Когда она говорила своим мягким, чистым голоском, когда своевольно откидывала пышные темно-каштановые кудри назад, все невольно замирали и обращали на нее внимание. Она растягивала розовые лепестки губ в довольной улыбке и звонко смеялась. Она единственная, кто смеялся в стенах этого здания. И лишь снаружи, вдали от скучных стен и воспитателей она становилась сама собой. - Здесь творится нечто странное и страшное, Тсунаеши, - она обхватила свои плечики руками. Сквозь тонкую, бледную кожу насквозь просвечивали вены. - Я не знаю толком, но некоторых детей куда-то уводят, и они больше не возвращаются. А те, что вернулись... - кивнула куда-то в сторону. Тсуна посмотрел в том направлении и невольно вскрикнул. Недалеко от них, под деревом, сидел... человек. Мальчик, чуть постарше Агаты, с черными, блеклыми волосами, грязными сосульками свисавшими на лицо. Он напоминал скелет, обтянутый кожей. Он выглядел так, словно его не кормили. Но больше всего пугали глаза. Невидяще они уставились куда-то вдаль, серые, почти прозрачные. И совершенно безжизненные. Изредка мальчик моргал, и тогда рот кривился в дикой усмешке, и на лице мелькало безумие. Он почти не шевелился и, казалось, не дышал. Он не замечал ничего вокруг. И только пальцы шарили по траве и выдирали её с корнем. - Это Роберто. Месяц назад его также увели и держали где-то два дня. А когда он вернулся... - Агата шмыгнула носом. - Он уже был таким. Раньше мы с ним общались, дружили. Он всегда помогал мне. Знаешь, - она наклонилась ближе, обожгла дыханием шею Тсунаеши, отчего побежали мурашки. - Иногда его по-прежнему забирают.... Потом он долго кричит и вырывается по ночам. И смеется, смеется, смеется. Тсуна с ужасом смотрел на подругу, которая раскачивалась на месте, обняв себя. Её взгляд сейчас мало отличался от взгляда Роберто. - Я боюсь, что буду следующей. Что однажды меня заберут. И... я не знаю, что лучше: вернуться или не возвращаться вовсе. Тсуне стало страшно. Он ведь тоже мог стать одним из тех, кого уведут. - Знаешь, мы все здесь обречены, - девочка истерически засмеялась. - Кого-то позже, кого-то раньше, но всех ждет судьба моего друга. Это точно. Мальчик сглотнул. И решил перевести тему. Достаточно ужасов для одного дня. - Как ты сюда попала? - М? - Агата отвлеклась и взяла себя в руки. - У меня были родители, мама и папа. А еще - младшая сестричка. Ты, кстати, чем-то напоминаешь мне её. - Эй! - Не обижайся, - девочка рассмеялась и взъерошила волосы Тсунаеши. - Она была красивая, хорошая. Мама работала в семье Гокудера горничной. Это очень богатая, важная семья. Но однажды вечером мама прибежала и закричала, что надо собирать вещи. Папа стал помогать, они вместе бегали по дому, хватали вещи. Не успели. Пришли они. Охрана семьи Гокудера. Говорили, что мама что-то украла или что-то узнала. Мама много плакала... умоляла не трогать мужа и детей, позволить нам уйти... - Агата заплакала. - Папа бросился на охрану, мама закричала... Я помню выстрелы. Помню сестренку на полу. Она случайно попала под пули, слишком маленькая, испугалась и побежала к родителям... Я не смогла её удержать... - девочка уткнулась в ладони. - Меня спас наследник семьи Гокудера, Хаято. Мы подружились, когда я приходила к маме на работу. Он вывел меня из дома, спрятал в гараже. И велел бежать к своим родственникам, прятаться у них. Только у меня никого не было. Бабушка и дедушка умерли, больше никого не осталось. Меня нашли на площади, где я просила еду, и отправили сюда. Тсуна смотрел и видел уставший взгляд взрослого человека, познавшего настоящую правду жизни. Агата повернулась к собеседнику и улыбнулась. Словно солнышко выглянуло из-за туч и обогрело ласковым лучом. - Не бери в голову. Теперь у меня есть ты, вместе мы со всем справимся, правда ведь? - Ага! - кивнул Тсуна, обнимая подругу и чувствуя ответные объятия. Больше они к этой теме не возвращались. Агату по праву можно было назвать сердцем и душой приюта. Настоящая итальянка - взрывная, верная, преданная, с острым языком, красивая, уже в столь малом возрасте знающая себе цену. Она появлялась неожиданно, в самый нужный момент и добрым словом или взглядом разрешала любые конфликты и споры. Глядя на нее, хотелось улыбаться, в ее присутствии дети становились самими собой, а взрослые немного светлели лицом. Уже через неделю она объявила Тсунаеши своим маленьким братиком, своей семьей. Это сказало все. Итальянцы чтут семью превыше всех благ и почестей мира, для них нет ничего важнее. И Агата посвятила всю свою любовь, всю нерастраченную нежность, ранее принадлежавшую сестре, маленькому мальчику с огромными глазами. Она легко смеялась над его акцентом и поправляла, когда он неправильно произносил слова. Она лазила по деревьям лучше мальчишек и таскала ему кислые, незрелые яблоки, убедительно говоря, что такие фрукты намного полезнее. Она давала ласковые затрещины и подзатыльники всем, кто хотел обидеть Тсунаеши. А по ночам она забиралась к нему в кровать, крепко обнимала и мурлыкала под нос детскую колыбельную. Лишь один раз она смогла признаться мальчику: - Я не могу спать одна. Раньше со мной всегда была сестричка. И все. Больше ничего не потребовалось. Мальчик закрыл ладошкой рот подруги и молча кивнул. - Спокойной ночи, сестричка. - Спокойной ночи, братик. Сладких снов, - голос легонько дрогнул. В ту ночь Агата тихо плакала. Вот так постепенно дети привыкли к Тсунаеши, стали общаться с ним. Их нельзя было назвать друзьями, но и врагами они больше не были. И Тсуна стал чаще улыбаться. А еще он начал замечать правдивость слов Агаты. Часто детей забирали посреди ночи и куда-то уводили. И больше не возвращали. В такие моменты на лицах воспитанников приюта появлялось загнанное выражение, полное тоски и дикого страха за свою жизнь. Никто не знал, что происходит, пока однажды.... - ...на, Тсуна, проснись! Да просыпайся же ты! - А? Что? - Мальчик завертел головой. Спросонья мозги отказывались работать, перед глазами все расплывалось. Когда он смог сфокусировать взгляд, то увидел, что у его кровати стоит Марио, один из младших детей приюта. - Марио, что случилось? - Они забрали Агату! - Марио вздрогнул и всхлипнул. Тсуна оглядел остальных детей. Никто не спал, они сидели, прижавшись к спинкам своих кроватей и дрожали. Многие плакали взахлеб, затыкая рот руками. Агата, лучик солнца, единственное, что скрашивало им жизнь. И ее тоже отобрали у них. Мальчик пулей вылетел из кровати и помчался по коридору к кабинету директора. Та самая женщина, что приходила к нему в лазарете, Нина, только она могла помочь и все объяснить. Нина все еще была там. Она сидела в кресле и крутила в руках бокал с янтарной жидкостью. Женщина вздрогнула, когда в кабинет ворвался Тсунаеши. - Что с Агатой? Куда ее забрали? Отвечайте! - он схватил директора за плечи. Женщина не выдержала. Она заплакала, сжав Тсунаеши в объятиях. Сквозь всхлипы можно было различить слова. - Я не хотела... нет выбора... мой сын...они убьют его. Агата... потребовали её... - она плакала и плакала, отчего тонкая майка промокла насквозь. Тсуна терпеливо ждал, гладил по рано поседевшим волосам и ждал, когда закончится истерика. Подал женщине коробку с салфетками и тихо, серьезно спросил: - А теперь расскажите мне, что здесь происходит? Нина впервые видела такой взрослый взгляд на маленьком лице. И не смогла ему противостоять. Слишком долго молчала, слишком долго держала чувства взаперти, сходя с ума от безысходности. В ту ночь Савада Тсунаеши резко повзрослел. Оказалось... этот приют был создан специально мафией, как бесперебойный источник "продукции". Симпатичные детишки, без прошлого и будущего, без родных и близких, оказавшиеся на улице. Все они попадали сюда. После чего... многих, самых симпатичных, отдавали в бордели или продавали любителям маленьких детей. Извращенцы существовали всегда. Некоторых отправляли в подпольные больницы, "на мясо". Некоторые становились рабами или подопытными в экспериментах мафии. Взрослые не боялись, ведь сирот никто не будет искать. Попрошаек и побирушек слишком много на улицах города, чтобы полиция задумывалась над судьбой каждого. Всех воспитателей подбирали специально, чтобы те не задавали вопросов. На каждого нашли "рычаг управления". Для Нины это стали престарелая мать и малолетний сын с синдромом Дауна. Женщина любила их обоих, потому и молчала. Как истинная итальянка, она буквально продавала себя и свою душу по кускам ради их безопасности. В свое время ей очень тонко намекнули, что случится с ними, если она будет непослушной. Палачи у мафии всегда были отличными. Агату выбрали уже давно, просто ждали, когда она подрастет и немного расцветет. Её отдали группе каких-то мафиози для развлечений. Её уже нельзя спасти, Нина даже не знала, куда увезли девочку. Агата стала последней каплей. Ее любили все в детском доме, а Нина... не смогла спасти, как и своего сына, и мать. Они все здесь, как в тюрьме. Тсунаеши содрогнулся, представив, что предстоит пережить сестренке. В ту ночь Савада Тсунаеши возненавидел мафию. Агата вернулась ровно через месяц. Вернулась, когда все уже перестали надеяться и ждать. И только Тсунаеши по-прежнему с надеждой смотрел на дорогу в ожидании своей сестренки. Её состояние было хуже, чем у Роберто. Вся в синяках и ссадинах, покрытая тонкими, едва зажившими шрамами от ножа. Измученная и пустая. Не выжившая. Целыми днями она сидела на кровати и смотрела в окно, но вряд ли что-то в нем видела. Обычно сияющие шоколадные глаза потускнели, волосы свисали безжизненной паклей. Тсуна на коленях стоял у её кровати, умолял вернуться, гладил холодные руки и пальцы, целовал их, горячо шептал. Все без толку. - Вернись, сестренка Агата, вернись, ты мне так нужна. - Он заплакал. - Прошу. Молчание. Агата пыталась покончить с собой. В первый раз её обнаружила Нина. Агата стояла на табуретке, держа в руках самодельную веревку с петлей на конце. Во второй раз она попыталась перерезать вены. Ее снова спасли. Только девочка не хотела спасения. И тогда Тсунаеши стал буквально тенью своей сестры, не отходил от нее ни на шаг. Он заставлял её поесть, попить. Водил в туалет и гулять за ручку. Рассказывал самые разные истории, вычитанные в книгах. Лишь бы вернуть сестру, вернуть разум Агате. Ничего не помогало. Переломный момент наступил через две недели. Агату повели купаться. Обычно вместе с ней ходила Нина, а Тсунаеши стоял под дверями. Но в этот раз директора срочно вызвали к телефону. Дико смущаясь, краснея с ног до головы, мальчик вошел в душевую комнату. Старый кафель, местами потрескавшийся, покрытый слоем осадка. Ржавые краны и не менее ржавая вода. И запах сырости, преследующий всех в этом приюте постоянно, впитывающийся в кожу, въедающийся в душу. Сломанная фигура девочки обнаружилась в дальней кабинке. Тсуна подошел вплотную и ахнул. Не это он ожидал увидеть. Обычно грациозная, мягкая Агата теперь наполнилась острыми углами и ломанными линиями. Внутренний свет, который она излучала, погас. Она стояла под потоками воды и терла свое тело, царапала ногтями до крови, словно мечтала содрать с себя кожу заживо. В глазах отражалась нечеловеческая мука и отвращение. Злость, бессильная ярость и сухие слезы. Тсуна подлетел к сестренке и схватил за руки. - Прекрати, прекрати, Агата. Ты нужна мне, вернись. Я по-прежнему люблю тебя. Мы все переживем, переживем, ведь мы вместе. Помнишь, как ты говорила? Прости, что не защитил, не сумел. Не помог... - Тсуна в отчаянии предложил: - Ну хочешь, уйдем вместе. Я и ты, я последую за тобой. Потому что... я не смогу один, без тебя... - он заплакал. - Я пойду за тобой... сестренка... Тонкий пронзительный вскрик, прикушенная губа и хлесткая пощечина. - Не смей! - змеиное шипение и ярость, звериная ярость в глазах. - Не смей даже заикаться о таком, малявка. Я не могла назвать своим братом такого слабака! Не смей умирать так рано! - Тогда и ты не смей оставлять меня, слабачка! - зло прошипел Тсуна, хватая сестру за плечи. Вспышка выпила из Агаты все силы, девочка обмякла в руках брата, уткнувшись лбом в его плечо. - Прости, прости меня, Тсунаеши. Я больше так не буду, - шептала сестра и плакала. Тсуна улыбнулся. Пусть плачет, вместе со слезами уйдет боль, уйдет острота всех плохих воспоминаний. Все будет хорошо. Они справятся вместе, теперь его очередь помочь Агате, отплатить добротой за её доброту. Они снова много времени проводили на улице, Агата медленно приходила в себя. Да, Тсунаеши вернул ей способность чувствовать, вывел из замкнутого мира подсознания, куда она погрузилась, чтобы спастись от реальности. Но вместе с этим вернулись и кошмары. Она не могла спать, и Тсуна теперь всегда ложился рядом, крепко держа за руку. Только тогда на губах Агаты появлялась слабая, вымученная улыбка. - Они... они кусали меня... резали ножом и смеялись, когда я плакала... они... - в темноте комнаты её тихий шепот разрывал душу. Но Агате нужно было выговориться, и Тсуна слушал. Слушал и все больше пропитывался ненавистью к мафии. - Они... После рассказа она стала спокойнее. - Я тебе противна? Ты меня ненавидишь? И Тсуна гладил сестру по волосам, прижимал к себе, целовал её щеки, шептал в ответ: - Никогда, ты моя сестра, моя красавица. Я горжусь тобой, ты сильная, ты выдержала, вернулась ко мне. И Агата на долю секунды превращалась в то маленькое солнышко, которым была. Всего на секунду, но это давало надежду. Происшествие с Агатой привело к тому, что Тсуна начал бояться. Его НАУЧИЛИ бояться. Он дрожал от страха, стоило только подумать о том, кто следующий. Боялся, что придут за ним. Дрожал, слыша шаги взрослых и скрипы дверей. По ночам закутывался с головой в одеяло, надеясь, что так на него не обратят внимания. Он не был героем, лишь обыкновенным, слабым мальчишкой. И он боялся. Внешность тоже играла против него. Тсунаеши совершенно не походил на японцев - каштановые, растрепанные вихры, большие карие глаза, маленький рот и вздернутый носик. Тонкие ручки и ножки, хрупкое, слабое тело. Да он больше походил на девчонку, чем Агата! День шел за днем, но ничего не происходило. Пока... - Тсунаеши, просыпайся! Ночные пробуждения не сулили ничего хорошего, и Тсуна подскочил на постели. Рядом стояла бледная как мел Агата. - Они пришли за тобой. Сейчас они у директрисы. Я хотела попить и шла мимо. И услышала... Сердце оборвалось. За ним пришли. Агата тем временем продолжала. - Тебе надо бежать, бежать, пока их нет! - в глазах горела решимость, свойственная ей в прошлом. - Окна директрисы выходят во внутренний двор. Если ты выберешься через окно, тебя не заметят. У тебя будет время. Помнишь, я показывала тебе тропинку? Беги по ней. Она выходит к дороге. Об этом пути больше никто не знает, даже Нина. Я сказала только тебе. - Как мы выберемся отсюда? Агата с печальной улыбкой покачала головой. - Не мы, а ты. Я останусь и отвлеку их. - Н-но... - Держи. - Марио протянул самодельную веревку из простыней. - Мы выкрали из кухни нож и взломали задвижку ставней. Ты сможешь выбраться. - Но как же вы?! Теперь так же печально улыбнулся парень. - Здесь все пытались однажды бежать. Нас всех ловили и наказывали... - он передернул плечами. - В общем, никто не хочет повторения. Ты - единственный, кто еще не попытался. - Беги, - жарким шепотом умоляла сестра, сложив руки на груди. - Беги, спасайся. - Но ты, сестра... Что будет с тобой? - Ничего. Мне уже ничего не страшно, - Агата схватила мальчика и потащила к окну. Привязала веревку. - Это мое желание, ты пообещал однажды исполнять все, что я попрошу. Ты должен жить. Жить за нас двоих, понял? - Тсуна кивнул. - Исполни все наши мечты. Тсуна оглядел детей в спальне. Они отпускали его, поддерживали, кто-то кивал, кто-то снова плакал. Маленькие, забитые, испуганные. Они все хотели, чтобы он сбежал. Ибо это обозначало надежду для них, шанс на нормальную жизнь. - Хорошо. - Тсуна кивнул. - Я буду. - Возьми! - Агата сняла с шеи круглый медальон. Он принадлежал матери девочки и являлся ее единственным сокровищем. - Если будет сложно, найди семью Гокудера и поговори с Хаято. Помни: не с семьей, а только с Хаято. Ему можно доверять, он поможет. Тсуна кивнул и надел медальон. Единственная память о сестре. Выбраться по тонкой веревке оказалось неожиданно сложно. Никогда не увлекающийся физическими упражнениями Тсунаеши болтался под окном, как флаг в безветренную погоду. И медленно, скрипя зубами, спускался. Коснувшись ногами земли, посмотрел в последний раз на окна, на печальную улыбку Агаты, развернулся и побежал. И услышал только тихий стук закрываемого окна. Агата. Первый человек, заполнивший пустоту, первый человек, ставший дорогим. Человек, которого он не сумел спасти. Ее образ навсегда врезался в память. Интуиция уверенно вела мальчика по лесу, Тсуна привык уже доверять своему внутреннему чутью и теперь уверенно следовал за ним. Он вздрагивал от каждого шороха, от каждого хруста, боясь услышать преследователей. Но вокруг только шумели листьями деревья, да кричали редкие ночные птицы. Ветер охлаждал щеки, продувая насквозь тонкую майку. Он бежал при свете тонкого месяца, шарахаясь от собственной тени. Все мерещились в темноте чьи-то злые глаза. Уже когда на востоке загорался рассвет, он услышал лай собак и мужские голоса. Тсуна застонал. Они нашли его, догоняют! А сил бежать уже нет, ноги подкашиваются, легкие отказываются держать воздух. Пот градом катится по телу. Со всего маху ударил он кулаком по стволу дерева, разбивая пальцы в кровь. Нет, так просто он не сдастся! На руках загорелось яркое оранжевое пламя. Мальчик вскрикнул, невольно привлекая внимание своих охотников. Но сейчас ему было все равно - он горел и не чувствовал боли. И не сгорал. Пламя весело плясало на пальцах, подмигивая, как кокетливая девчонка, красуясь перед своим маленьким хозяином. Внезапно вокруг раздался звон цепей, по ногам заскользил холодный туман, черным щупальцем забираясь в душу. Краски леса поблекли, словно кто-то завернул яркую игрушку мира в пыльную тряпку. Из темноты выступили люди. Их было трое - высокие, в темных плащах и цилиндрах, обмотанные бинтами и цепями. Лишь глаза горели нечеловеческой ненавистью на закрытом лице. Они вселяли ужас. Тсуна сглотнул и прижался к дереву, выставив вперед руки, по прежнему объятые огнем. - Не стоит бояться, они не причинят тебе вреда, - сбоку раздался мягкий голос. Тсуна подпрыгнул и повернулся. На него смотрел призрачный мужчина. Янтарные глаза, непослушные светлые вихры, пламя на лбу... Пламя?! Тсуна посмотрел на свои ладони. Точно такое же. Что здесь происходит? Голос... звон цепей... прошлое начало всплывать перед глазами. Мама, папа... аэропорт... взрыв. Мальчик схватился за голову. Тут же сверху прижалась прохладная полупрозрачная ладонь. - Не надо, не напрягайся. Пусть твой разум сделает все сам. Тсуна послушно расслабился. Вся прошлая жизнь промелькнула перед глазами и встала на свое место. Как будто кто-то стер пыль с разноцветной мозаики из стекла. - Кто вы? Что вам от меня надо? - жалобно спросил мальчик, опускаясь на траву. Слишком много потрясений для одного дня. - Мы - Вендиче, Стражи мафии, - даже голос пугал и замораживал. - Полгода назад мы спасли тебя по просьбе Примо Джотто. - Это я! - махнул рукой призрачный мужчина. Только сейчас Тсуна заметил на нем деловой костюм, плащ с цепочкой и необычные перчатки. Мафиози. Мальчик вздрогнул и отодвинулся. - Но за нашу помощь надо платить, - продолжал тем временем Страж. - У меня ничего нет, - развел руками Тсунаеши. - Совсем. - За свое спасение целый год ты будешь работать на нас, выполнять наши поручения. - Какие? - тут же спохватился Тсуна. - Я не собираюсь никого убивать, не хочу торговать своим телом. Стражи рассмеялись. Судя по шокированному выражению лица Джотто, он впервые слышал, как смеются Вендиче. Словно хрустит тонкий лед под ногами. - Ты будешь ловить для нас преступников. Мы обучим и покажем. Целый год. Потом - свободен, можешь делать, что пожелаешь. Тсуна прикусил губу. По долгам надо платить, этому научила его Агата. Агата... Голоса преследователей раздавались все ближе и ближе, лай собак. Агата... - Я согласен! - мальчик решительно поднялся и сжал кулаки. Пламя полыхнуло ярче. - Но мне нужна помощь. - Какая? - ему показалось, или в равнодушном голосе мелькнул неподдельный интерес? - Я хочу забрать свою сестру Агату из приюта и помочь остальным детям. Ими там торгуют! Мафиози! - последние слова он выкрикнул. - Два года. - Вместо ответа произнес Вендиче. - Хорошо. Страж кивнул одному из своих спутников, и тот заскользил по направлению к приюту и преследователям. Главный протянул руку мальчику. - Идем со мной. Об остальном мы позаботимся. Тсуна кивнул и вложил дрожащую ручку в перебинтованную ладонь. Вся его смелость куда-то испарилась, пламя погасло. Черный туман Вендиче закружил, обхватывая коконом. Уже в следующий миг они растворились в воздухе, оставив после себя только примятую траву. Скала, прямо в ней вырублены огромные ворота и зарешеченные окна. Большая часть скалы уходит под воду, и вся она скрыта иллюзиями, порожденными черным пламенем. От этого места хочется держаться подальше. Тсунаеши поежился, интуиция испуганно затихла, что-то сдавленно попискивая. На плечо тут же опустилась тяжелая ладонь в бинтах. Мальчик поднял глаза на Стража. - Добро пожаловать в тюрьму Вендиче. Теперь это - твой дом.