"На грани" 17.2
25 августа 2014 г., 02:18
Ее маленькие мягкие пальчики нежно касаются моих небритых щек, ведут дорожки к глазам и останавливаются на висках, очертив линию бровей. Я не дышу. Я забыл как.
Она смеется, целуя мое лицо. Ее дыхание свежо. Ее кожа сладка. Ее прикосновения дарят надежду. Освобождение.
– Ты снова злой... – шепчет она. Ее губы почти касаются уха, от чего волна мурашек бежит по затылку вниз к пояснице. – Хватит хмуриться! – она пытается выглядеть серьезной, поэтому плотно сжимает губы, явно сдерживая улыбку. – Ну? Что случилось? – она складывает ладошки у меня на груди и кладет на них подбородок. Теперь ее ясные голубые глаза смотрят прямо в мои. По телу опять бегут мурашки.
– Не выдумывай. Все хорошо,–шепчу я, пытаясь дотянуться губами до ее лица. Она отстраняется. Теперь на ее лице ни следа веселья. Она замечает все. В этом ее сила, – все правда хорошо, – вру я. Растягиваю губы в улыбке и смягчаю взгляд. – Давай спать? Я потратил все свои силы на тебя, – она краснеет, вспоминая, чем мы занимались почти всю ночь. Схватив края простыни и шкуры, лежащие у нас в самых ногах, она снова ложится на меня, укрывая нас обоих. Утыкается носом куда-то мне в ключицы, проводит руками по плечам. Елозит, никак не может устроиться поудобнее. Мои руки ложатся на ее голые бедра, и она тут же успокаивается. Она снова приподнимается, целует меня в подбородок, обжигает своим недовольным взглядом и ложится. Через пару минут ее пальчики замирают и расслабляются, переставая выводить невидимые узоры на моих плечах. Ее дыхание становится равномерным. Она немного поворачивает голову, и теперь дышит мне прямо в шею.
Она легкая, почти невесомая. Я снова завожусь лишь от одной мысли о том, что она на мне. Голая. Расслабленная. Утомленная. Резко выдыхаю, стараясь успокоиться.
Ее мягкие полураскрытые губы еле заметно шевелятся – она что то шепчет во сне.
На душе паршиво – жуткое предчувствие тяготит меня. Дышать становится тяжелей, когда я полностью отдаюсь этому волнению, которое накрывает меня с головой, не давая дышать. Незнание. Жуткое ощущение беспомощности убивает.
Ее длинные ресницы еле заметно дрожат, когда я аккуратно перекладываю ее с себя на жесткий матрас и встаю с кровати. Стараясь одеться как можно быстрее и незаметней, я не могу отказаться от возможности еще раз на нее взглянуть. Прекрасная Каролина.
Мой конь, наевшийся полевых трав, несется как никогда бойко в сторону поместья.
Презирая младшего брата за ветер в голове, а старшего за излишнюю строгость, я не знаю, кем мне быть. Спустить все оковы, забыть о страхах и предубеждениях, терзающих меня, и просто отдаться в объятия...любви(?!). Или быть холодным, отстраненным, все проверяющим большим братом?!
Я чувствую себя потерянным, растворившимся в большом и пугающем чувстве. Я словно ослеплен, повержен, размазан Ей. Она, не жалея, игнорируя все возможные границы, людские предубеждения и простое чувство самосохранения, без стука раз за разом врывается в мое сознание, растаптывая все темное в моей прогнившей, испорченной душе. Чего она добивается? Моего полного уничтожения? А, может, верит в спасение? Но чтобы вылечить, нужно промыть старые раны? А хочу ли я быть излеченным? А считаю ли я, что мне нужен лекарь?
Слишком много вопросов и ни одного ответа. Эта девушка, настигла меня врасплох, как и тайна, окружившая ее.
Боль в груди сводит с ума, и я спрыгиваю с коня прямо на ходу, пугая бедное животное и заставляя его встать на дыбы. Сейчас мое желание, притупленное до этого страхом нанести вред белокурому беззащитному существу, настигает меня врасплох, но, тем не менее, радует. Это чувство мне намного привычней, чем те, что путали меня весь остаток дня и ночь, пока я находился рядом с Таинственной Каролиной.
Оглядевшись, я с облегчением замечаю, что до главных ворот в поместье лишь пара десятков метров. Я чувствую, как изменяется мое лицо: десны жжет и зубы увеличиваются, сетка темных вен выступает под глазами. Я прохожу в дом, игнорируя вопрос на лице старшего брата.
Жажда ведет меня в комнаты прислуги.
Жажда управляет мной, и я понимаю, что это и есть настоящий я.
Я понимаю, что мне не нужно выбирать, кем быть. Я не разгульный младший брат или строгий старший. Я – бастард убийца. Чудовище, желающее видеть, чувствовать, упиваться чужой смертью раз за разом. Я комок оголенных нервов. Импульсивный, желающий всего и сразу.
Я хватаю первую подвернувшуюся на пути прачку и жестоко вгрызаюсь в ее белую тонкую шею. Наматывая белые опаленные солнцем волосы на кулак, я внутренне сжимаюсь от отвращения. Это не то.
Не та.
Назойливая мысль бьется тупой болью в виске, когда я отбрасываю обездвиженное тело к своим ногам. Теперь осознание природы моего желания отдается жжением в деснах и тянущим напряжением в паху. Я хочу эту чертовку. Я хочу ее всю: ее душу, тело, кровь.
***
Когда я возвращаюсь в лес, день вступает в свои права. На мое удивление Каролина все еще у своей избушки, заплетает волосы в аккуратную косу. Мое возвращение отвлекает ее, и она хмурится, завязывая конец косы белой ленточкой. – Ты вернулся, – как бы невзначай замечает она, – неожиданно. – Ты ожидала моего ухода? – парирую я. Ее лицо спокойно, она ни капельки не удивлена или расстроена, и это сильно бьет по моему самолюбию. – Конечно. Ты ведь получил то, чего хотел? – ее голубые, вдруг ставшие холодными глаза, смотрят прямо в мои. Не моргающий, уверенный взгляд заставляет меня усомниться в себе...во всем... – Ведьмы предупреждали меня... – она качает головой и, наконец, отводит взгляд. – Никто не верит в меня, а я не могу не верить в окружающих, такова моя природа, – ее грустные глаза оглядывают меня, задерживаясь на испачканном каплями крови воротнике, и она снова качает головой. – Ты получил желаемое, зачем ты здесь? – А если... – ее взгляд и слова, да что там! Лишь один ее вид, уставший, замученный, разочарованный, заставляет мои внутренности сжиматься, превращая лишь в жалкое, слабое подобие самого себя. Я трясу головой, избавляясь от лишних мыслей. Я – тот, кем являюсь. Ничто и никто не способен изменить меня, мои привычки и мировоззрение. – А если я получил не все? Если до сих пор осталось кое-что, что не дает мне покоя... – я подхожу к ней вплотную, наслаждаясь теперь уже осязаемым страхом. Она часто дышит, ее глаза полны слез. – Что если есть еще кое-что? И я не успокоюсь, пока не получу это? Хищник внутри меня просыпается, широко разевает пасть и воет. Я чувствую, как зубы увеличиваются, губы натягиваются, обнажая звериный оскал. Пустые голубые глаза смотрят на меня. В них лишь разочарование и смертельная тоска. Что-то екает внутри. В памяти проносятся все теплые мгновения, из-за которых внутренности сжимались в болезненном спазме. Я одергиваю себя. В моменты моей СЛАБОСТИ. Любовь это слабость. Когда ты подчиняешься, пусть оправдывая это какими бы то ни было чувствами, ты лишь слаб, не более. Я не собираюсь лицемерить, играя в "любовь". Я буду оставаться тем, кем был. Сильным. Жестоким. Не знающим пощады. Я был им и буду. Я владею. Я подчиняю. Я упиваюсь смертью. – Давай же. Не тяни. – она стоит расслабленно, слегка дрожа. Уголки ее губ слегка подрагивают. Легкая улыбка потерянного умиротворения озаряет ее лицо, когда я прижимаю ее плотнее к себе, жадно втягивая цветочный запах ее шелковых волос. Зубы пронзают нежную кожу, кровь горячим потоком наполняет мой рот, заставляя прижимать к себе девушку с большей силой. Мне кажется, я слышу, как ломаются ее кости под моими руками. Я с наслаждением пью алую кровь, стараясь насладиться Ей, ее трепетом попытками сопротивляться и, конечно же, своей силой. Лишь спустя минуту я понимаю, чувствую, что что-то не так. Ее холодные слабые руки перебирают мои волосы, на лице гримаса боли и сожаления. Она отдается, позволяя испить себя, жертвуя собой. Я с отвращением отталкиваю ее. Ее слабое тело лежит на земле, когда она открывает глаза, я читаю в них лишь презрение. – Ты так слаб, Никлаус Майклсон! – ее голос срывается на свистящий хрип. – Что же происходит в твоем древнем мозгу?! – она садится на колени, прижимая ладони к кровоточащей ране на шее. – Ты хотел доказать себе какой ты сильный? Так давай, докажи. Сделай это так, как ты любишь. Убей смертного. Убей человека. Можешь перегрызть целый полк солдат. Но легче не станет. Чего ты смотришь на меня? Думаешь, что же теперь делать со мной? Твоя кровь меня не излечит! У тебя нет выбора, ты бессилен, – она смеется. Долго. Во весь голос. Лишь когда слезы наполняют ее глаза, а в горле слышно бульканье крови, она прекращает истерику. – Мне противно смотреть на тебя. Ты не способен принять себя ни когда у тебя есть власть над кем-то, ни даже когда ее у тебя нет. Ты жалок. Ты не веришь, что кто-то может любить тебя, потому что не веришь, что сам способен на любовь. Но лишь вера спасет тебя. Лишь вера в себя и в равного по силе спасет тебя, – ее голос затихает. Каролина медленно оседает на землю. Я опускаюсь рядом с ней на колени, прижимая свое запястье к ее дрожащим губам. Она смаргивает слезы и снова улыбается своей беззаботной светлой улыбкой. Грудь пронзает невидимый раскаленный штык, когда я прижимаю слабое тело к себе. Моя кровь не помогает, лишь течет по ее посиневшим губам. Я плотно сжимаю веки, желая проснуться, вынырнуть из этого кошмара. Свинец растекается по венам, и я прикусываю свою нижнюю губу, пытаясь сдержать крик. Терпкий вкус ее ароматной крови дразнит рецепторы, и я с отвращением к себе вытираю мокрый подбородок. Чудовище. Жалкое. Чудовище. – Я верю...Я верю... – шепчет она. Ее холодные пальцы касаются моих губ, стирая остатки собственной крови из уголка рта. – Я верю. _____________________ Меня лишь можно покусать за такой размытый и рваный флешбек, но мне кажется он очень кстати, особенно после предыдущей части... Это даже ее продолжение, но как бы в прошлом *во загнула* Такой вот потерянный темный Клося. Я думаю теперь уже точно поняли, что Кэролайн это что-то типа двойника(а-может-и-нет) Каролины , в которую Клаус был (а-может-и-до-сих-пор) влюблен, и которой, кстати, тоже причинил много боли...в общем, параллели будут и скоро лав-стори с участием Каролины закончится, а путь самопознания Кэролайн продолжится. Кстати, очень скоро будет больше раскрыта тема альтернативного мира, о котором говорится в описании к фф. В общем, я тут типа оправдываюсь *хе-хе*. Простите. Кстати, как вам такой вот (потерянный) Клаус? Жду ваших комментариев:3 (тут-я-извиняюсь-за-задержки-еще-много-много-раз)
