The Painful Dream

Если бы меня попросили описать последние две недели моей жизни в несколько пунктов, я, не раздумывая, сказала бы: бурбон, телик, бурбон. И бурбон не зря стоит на первом и на последнем местах, ведь каждый гребанный день в этом гребанном особняке гребанных братьев Сальваторе начинался и заканчивался именно с него. Насчет телика все еще проще: поселении ведьм телевизоров не было, как и компьютеров. Поэтому сборник дисков с записанными программами и сериалами представлял для меня невероятную ценность и спасение от отвратительного характера Деймона. «Топ-модель по-американски», «Футурама» и «Секс в большом городе» заменили мне семью и друзей, которых у меня никогда и не было. Донован отправилась обратно в поселение после недели "целебного очищения", основательной промывки мозгов и нескольких дней "просыхания". Лишь оставшись наедине с Деймоном, я подтвердила свои догадки насчет Викки – всему она понабралась у Сальваторе. И если первые несколько дней я не без толики героизма держалась, то уже к концу первой недели, я расхаживала по особняку в спортивках и босиком, пританцовывая с Сальваторе на пару.

***

Еще Шейла Беннет говорила, что человек – животное, быстро привыкающее к хорошему. Она была чертовски права, потому что если бы меня попросили описать собственное состояние на четвертой неделе пребывания у Сальваторе, мне на ум пришли бы только два слова: беспечность и лень. Нельзя сказать, что Деймон не был виновником такого преображения, ведь именно его девизом было "к черту нервы, привет бурбон". Нет, конечно, он никогда не говорил ничего подобного, в конце концов, это звучит ужасно глупо. Просто его поведение и стиль жизни в целом легко подходили под эти слова. Хочу заметить, что все "это" было проще, чем сидеть и нервно глазеть в стену перед собой, обгрызая ногти до мяса.

***

Сегодня, кажется, была среда, а значит, опять же кажется, сегодня должна была приехать Викки. А это значит, что сегодняшний день будет наполнен тупой болтовней с ее стороны и неловкими улыбками с моей. Деймон Сальваторе явно перестарался, заставляя ее забыть о нашем разговоре. Заодно, он "попросил" девушку получше относиться ко мне, что значило, что я потеряла ту Донован, которая кричала на меня на собственной кухне и пошло шутила про стариков соседей. Я потеряла друга...подругу, которая всегда говорила правду. И мне не хватает ее, и ее нормального стиля общения, ее шуток, издевок. Мне не хватает ее способности трезво мыслить, не боясь сказать правды. – Деймон! Ты что, опять уснул? Уже 2 часа дня! Возможно, он и ответил, скажем, этажа с третьего. Забывать об отсутствии у меня вампирских спецэффектов было его самой дурной привычкой. Он бросает мне через всю комнату предметы, которые чаще всего разбиваются о стену у меня над головой. Он бубнит под нос, словно ему сложно говорить ну хоть немножко погромче. Но больше всего меня бесит, когда он говорит что-нибудь наподобие "Хей, я вспомнил, где лежат диски с боевиками, иди за мной",– и на вампирской скорости исчезает в неизвестном направлении! Ненавижу этого придурка! Я разливаю заварившийся чай по кружкам и, сделав пару сэндвичей, пытаюсь найти поднос, чтобы все это отнести в гостиную. – Деймон?! Аууууу!– повернувшись, я замираю, потому что он стоит в дверном проеме с телефоном в руках.– Деймон? Что...– мой голос срывается, и мне приходится откашляться,– что-то случилось? – Скоро тут будут Майклсоны. Смс только пришло,– он поджимает губы и пытается улыбнуться, у него совсем не выходит. Ему жаль меня, потому что не смотря на "бурбон, телик, бурбон" мы много разговаривали...и...боже, как странно это было признавать, но он был единственным, с кем я когда либо разговаривала так откровенно. Наверное, это потому что мы были обычно пьяны и заперты в этом доме и, как оказалось, он не мог выйти из него, точно так же, как и я. Ну, вообще-то, именно из-за меня. И, несмотря на его кривляния и ядовитый сарказм, он был действительно хорошим другом, выслушивавшим мои терзания по поводу Майклсона и моих странных снов-видений. – Кто...что...что там написано? Кто написал? Он бросает мне телефон, и это именно тот момент, когда я понимаю, что обязана его поймать, и, да, мне это удается. Я недовольно фыркаю и жадно впиваюсь взглядом в экран.

"Скоро буду. М."

– И что это, блядь, должно значить? – Воу, Никлаус будет недоволен твоей речью, принцесса. – Отвали!– я хаотично провожу руками по волосам, пытаясь понять, насколько все плохо. И, да, все очень плохо. Неряшливый хвост. Футболка Деймона. Лосины неизвестного происхождения, предположительно до этого принадлежащие Викки.– Я в душ! – Не могу поверить! – Прости что?!– я замираю на полушаге, широко распахнув глаза.– Что ты имеешь в виду? – Вот ведь мудак!– шипит он и делает резкое движение по направлению к выходу из кухни, но что-то припечатывает его к противоположной стене. Меня обдувает потоком воздуха, я жадно вглядываюсь в быстро передвигающиеся по кухне тела. Наконец, все прекращается и Кол Майклсон одаривает меня наглой улыбкой, зажимая голову Деймона подмышкой и натирая ему макушку кулаком. Я просто стою, наблюдая за тем, как Сальваторе, наконец, высвобождается из крепкой хватки первородного. Мне кажется, я могла бы многое сказать прямо сейчас. Я вполне могла бы недовольно забурчать, или даже закричать... а может даже улыбнуться, потому что, да, да, черт подери, да! Я была рада видеть засранца Кола, и я чертовски скучала по его улыбке. Я лишь фыркаю и поправляю выбившиеся из хвоста волосы, двигаясь по направлению к двери. – Принцесса, ты что такая хмурая? Я думал, ты соскучилась по мне... – Мудак,– шепчу я, прекрасно зная, что он услышит.

***

Когда я спускаюсь в гостиную, после долгой ванны и получаса немой истерики у зеркала, Кол и Деймон сидят на диване. Я удивляюсь отсутствию стаканов в их руках, но предпочитаю не задавать лишних вопросов. – Так значит, вы все это время тут только и делали, что бухали? Я фыркаю, в очередной раз поправляя подсыхающие волосы и пытаясь определить, на свой слабый человечески слух, есть ли в доме кто-то еще. На мне легкий сарафан, сохранившийся еще из поместья Майклсонов и любезно привезенный мне Викки вместе с остальными моими вещами. Я пытаюсь сесть как можно аккуратней, чтобы легкая ткань на задиралась, но, в конце концов, просто хватаю диванную подушку и усаживаюсь по-турецки, положив подушку на ноги. – Что ты так пялишься?– не выдерживаю я, чувствуя, как румянец покрывает щеки и шею. Я привыкла к Деймону. Я привыкла к Викки. Но Майклсоны до сих пор оставались для меня загадкой. – Ты изменилась. – Это хорошо или плохо? – Хорошо. Наверное. Мне так больше нравится. У тебя всегда был острый язычок. Видимо долгое время в компании Деймона немного раскрепостило тебя. – Хмм. Я с удовольствием замечаю в Коле то, что присуще лишь Майклсонам. Статная осанка, полуулыбка, не злорадная или ехидная, как обычно бывает у Деймона, нет. Скорее немного мечтательная и загадочная. Он медленно моргает, показывая свою расслабленность, в то время как его глаза светятся застывшим янтарем. На нем темные джинсы, серая футболка и кеды. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, пытаясь скрыть…восхищение (?) во взгляде. Меня всегда удивляла способность Клауса и Кола одеваться в обычные вещи, в отличие от Элайджи, предпочитавшего костюмы, и при этом выглядеть не менее серьезно и аккуратно, чем старший брат. Майклсон ловит мой оценивающий взгляд и подмигивает, широко улыбаясь. Я лишь плотно сжимаю губы и отвожу взгляд. Молчание затягивается, я чувствую, как напряжен Деймон, и его напряжение медленно, но верное перетекает в меня. Я чувствую стальной кол вместо позвоночника, заставляющий меня сидеть идеально ровно. – Так что вы делали все это время?– ухмыляется Кол, переводя прищуренный взгляд с меня на Сальваторе. – Бухали. – Я разочарован. Думал, вы за это время успели раскрыть великую тайну Кэролайн Блондинки Форбс. – Если бы это произошло, то мы бы тут не сидели,– шипит Деймон, поднимаясь на ноги. Он привычно тянется за стаканом, и это действие немного успокаивает меня, несмотря на осязаемое напряжение, исходящее от Сальваторе. – Что ж. Значит, совсем ничего нового?– Кол снова оценивающе оглядывает нас двоих, переводя взгляд с одного на другого. Творится что-то странное, я уверена в этом на все сто. Плечи Деймона напряжены, и я слишком хорошо его узнала за последние недели, чтобы не замечать этого.– А жаль, думал, найдется парочка интересных историй для рассказа за стаканом бурбона,– он подмигивает Деймону и быстро переводит взгляд на меня. Мне начинает надоедать эта игра в гляделки, я не слышу в доме никаких других признаков жизни, значит больше никто не приехал. Только Кол. – К черту бурбон,– я поднимаюсь на ноги, одергивая подол сарафана.– В следующий раз, звони перед приездом, если конечно не захочешь поучаствовать в пижамной вечеринке,– я не настроена на дружескую болтовню сейчас, когда непонятное напряжение заряжает воздух в комнате, заставляя легкие болезненно сжиматься. Я просто не знаю, как себя теперь вести, когда я "изменилась" и "долгое время в компании Деймона немного раскрепостило" меня. Я хочу уйти, убежать на другую планету, или, хотя бы в отведенную для меня комнату на втором этаже. Я не должна была вынаряживаться и использовать оставленные когда-то жившей здесь Еленой тушь и румяна. Мне не следовало спускаться вниз, потому что это дом Сальваторе и Кол пришел к нему. Я злюсь на себя за такую реакцию на всего лишь одного из Майклсонов. – В следующий раз?– брови "всего лишь одного из Майклсонов" ползут вверх, а рот раскрывается в удивленной и немного дерзкой улыбке.– Надеюсь, ты пошла собирать вещи, потому что мы уезжаем. "Мы" растекается теплом в животе, стягиваясь в тугие пружины волнения, нервного ожидания и недоверия. Во мне должно кричать чувство самосохранения, потому что второй раз наступать на те же грабли нельзя. Нельзя вот так вот просто позволить вернуть меня в поместье, полное тайн, холодных комнат и внимательных ушей. Нельзя вот так вот просто сдаться. Нельзя радоваться и улыбаться. И уж точно нельзя думать о зеленых глазах и мягких губах, которые в последнее время я вижу лишь в своих болезненных и наполненных странной теплотой и истомой снах. Деймон заметно расслабляется, мне кажется, я слышала, как он шумно выдохнул с облегчением. Неужели я так ему надоела за последнее время? *** Мы едем уже довольно долго, пару часов, наверное. Руки Деймона, лежащие на руле, напряжены, и он постоянно смотрит в зеркало заднего вида и переговаривается с Колом, сидящем на пассажирском сидении. Они говорят быстро и слишком тихо, поэтому мне не удается разобрать ни слова. Я смотрю в окно на серые бетонные стены. Большинство построек разрушены, и мне кажется, я могу видеть темные силуэты в черных оконных проемах. Складывается такое ощущение, что мы едем вокруг города, делая довольно большой крюк. С территории дома Сальваторе выехали еще три или четыре такие же машины, что и та, в которой мы ехали. Скорее всего, это попытка сбить кого-то со следа, а может мне так кажется, из-за большого количества сериалов и фильмов, просмотренных за последний месяц. Я с тоской оглядываю окраины города, вспоминая рассказы о времени расцвета Нового Орлеана, когда жизнь еще была нормальной, и мир не был поглощен в хаос вампирского правления. Карнавалы и гуляния начинались как только опускалась ночь, а заканчивались лишь после полудня. Всегда наполненный магией город, в котором уживались все представители сверхъестественного мира, гостеприимно встречал туристов, людей искусства и вообще любого, кто хотел окунуться в котел страсти и разгулья. Теперь же в городе остались лишь отбросы вампирского общества и люди, которым просто не нашлось другого места. Ведьм, как оказалось, тут больше не было, и это заставляло чувствовать меня ущемленной. Стоит лишь подумать о том, сколько поселений ведьм, разбросанных по всей стране, могли бы жить здесь, как бросает в жар от несправедливости. Почему тем, кто не способен поддерживать порядок, кто не способен следовать правилам, был предоставлен целый город? Почему люди, издревне чтившие традиции и поддерживающие хотя бы подобие порядка в своих маленьких ячейках этого постапокалиптического общества должны бежать всю свою жизнь? Почему ведьмы теперь считаются хуже, чем одичавшие вампиры или неконтролирующие себя оборотни? У меня не было ответов на эти вопросы, как и на многие другие. Впрочем, один плюс во всех этих мыслях был – к моменту, когда мы приехали к поместью Майклсонов, я была наполнена жгучей яростью. Я всегда была такой. Импульсивной и неспособной владеть собственными эмоциями, а зачастую и вовсе не могла понять, что именно я чувствую и что, собственно со мной происходит. Вот и сейчас, я вылезла из машины под холодные капли начинающегося дождя, не в силах скрыть нервную дрожь. Сальваторе потянулся, чтобы взять меня под локоть, но я лишь посмотрела на него взглядом, полным презрения. В прошлый раз меня завели сюда под руки, швырнув к ногам "царя". Сегодня такого не произойдет. Деймон кивает, поджав губы, и пропускает меня вперед, придерживаясь почтительного расстояния. Кол ушмыгнул в дом, видимо, желая присоединиться к своей семье. Когда я распахиваю тяжелые двери, внутри все точно так же, как и в день моего отъезда. В день, когда меня вышвырнули отсюда. Он стоит посреди зала и тихо переговаривается с Колом, который улыбается, смотря мне в глаза, и легонько кивает, прерывая Никлауса. Это дает мне сил. Вскинув подбородок, я иду в их сторону. Улыбка на лице Кола становится все шире, словно он замечает огонек безумства, разгоревшийся в моих глазах. Лицо Никлауса ничего не выражает, даже взгляд его вдруг потускневших глаз кажется неживым, пустым, померкшим. Воздух прорезает звук от хлесткого удара плоти о плоть, и я чувствую, как горит моя ладонь. Вся комната погружается в вакуум, и все, что сейчас имеет значение, это краснеющий след на лице гибрида. – Я не твоя игрушка, чтобы избавляться от меня, когда надоест, и возвращать обратно, когда тебе этого захочется! Я. Не. Твоя,– я не замечаю, как оказываюсь невероятно невозможно и недопустимо близко к Никлаусу. Его лицо кажется болезненно бледным. После всего этого времени так непривычно видеть его с короткими, аккуратно остриженными волосами и в темном свитере, вместо белой хлопковой или шелковой рубашки. Я глубоко вдыхаю, мое горло сжимается из-за отсутствия влажного и терпкого запаха хвои, запаха леса.

«Я живу своими снами, где ты счастлив, Никлаус. Они тебе тоже снятся?»

Мои губы пересыхают, когда я вижу как расширяются его зрачки, и он начинает дышать чаще, оглядывая мое лицо. Мне хочется спросить, чувствует ли он тоже самое. Но я не стану. Не стану, потому что если я спрошу, все узнают, что мне не все равно. Не стану, потому что на это уйдут мои последние силы. "Я люблю тебя, Никлаус,"– мои глаза, кажется, кричат об этом. Я смотрю на свои сцепленные пальцы, когда отступаю назад, разрывая этот болезненный магнетизм. – Кол, мог бы ты меня проводить в мою новую комнату, пожалуйста?– тихо говорю я, поворачиваясь к младшему из братьев Майклсон. Вакуум лопается после моих слов, как мыльный пузырь. Весь этаж словно оживает, когда я медленно поднимаюсь вверх по лестнице, скользя руками по перилам.

***

Библиотека не похоже на то место, которое я успела полюбить, за мой прошлый визит. Однако, это не то, что меня шокирует, когда я захожу туда. У стола, забросанного бумагами, книгами и картами стоит Ребекка. Ее непослушные волосы, неаккуратно собранные в пучок, торчат во все стороны. Бледное лицо, черт, очень бледное лицо. Безумный, потерянный взгляд скользит по моей фигуре. Мне кажется, она меня не узнает. Я неловко стою у дверного проема, начиная ругать себя за решение прийти ее и проведать. – Кэролайн, это ты?– наконец говорит она. Ее голос хриплый и очень тихий, ломается на последнем слове.– Прости, если напугала, проходи сюда,– потрескавшиеся губы растягиваются в улыбке. Я медленно прохожу вглубь библиотеки, замечая, что многие полки пустые, а книги просто лежат на полу. – Как ты?– я позволяю себе начать говорить, лишь когда она садится за стол напротив меня. – Я так устала. Я тут теперь совсем одна. И все... все вокруг говорят, что он просто сбежал, представляешь?– она горько усмехается, прижав руку к губам. Ее глаза наполняются слезами.– Я знаю, прекрасно знаю, что он не любил меня. Петрова и ее двойник, Елена, всегда были важнее для него. Я была просто... просто... я просто была у него, понимаешь? Но ведь это не значит, что мне не должно быть больно теперь!– ее грудь сотрясают немые рыдания, когда она закрывает глаза, слезы катятся по ее белым щекам.– Мне так не хватает его. – Тише, тише,– я быстро обхожу стол и присаживаюсь рядом с ней, притягивая девушку к себе. Кардиган, который я накинула поверх сарафана, быстро становится мокрым из-за ее слез.– Ты должна пойти в свою комнату, поесть и отдохнуть. – Нет! нетнетнет... я не могу, вдруг появятся новые идеи... – Я останусь тут, обещаю. Посмотрю все ваши зацепки свежим взглядом, может у меня что-нибудь получится? Хорошо? – Ты должна помочь мне вернуть его! – Я помогу, я сделаю, все, что смогу,– Ребекка смотрит на меня заплаканными глазами,– я помогу. – Обещаешь? – Обещаю.

***

– Нет ничего, о чем мы уже не думали,– мягкий голос заставляет меня вздрогнуть. Я резко оборачиваюсь и отрываюсь от исписанной карты штата. – Давина, привет,– я вымучено улыбаюсь. – Ребекка уже уснула, так что больше нет необходимости здесь находится. Пойди, отдохни. – Я уже наотдыхалась. Нужно проверить, не пропила ли я свои мозги... – Ты изменилась,– ее тон резко меняется. Она подходит ближе, пристально разглядывая меня. – Уже говорили, спасибо. – Увиденное добавило тебе боевого духа? Я хмурюсь, не совсем понимая, что она имеет ввиду: внешний мир, или мои сны? – Ага,– я неуверенно киваю головой, возвращаясь к разглядыванию карты.– В любом случае, весь запал ушел на приветствие,– я неумело пытаюсь пошутить. Давина наклоняет голову набок и продолжает разглядывать меня. – Но ведь оно того стоило, правда? Я молчу, опустив взгляд. Перед глазами все расплывается из-за усталости и плохого освещения. Кажется, я провела тут весь остаток дня. Молчание затягивается, но теперь я знаю, как заставить перестать чувствовать себя неловко. Я встаю, беру несколько книг и, вернувшись на свое место, начинаю внимательно изучать оглавление. – Я смотрю, ты неплохо поработала,– спустя минут десять говорит Давина,– расскажи мне, что зацепило твое внимание. Я тихонько кашляю, прочищая горло. – Прежде всего, меня заинтересовала сводка убитых в окрестностях и в городе за прошедший месяц. Количество погибших людей увеличилось в двое за этот период. Но это не то, что мне показалось подозрительным. Вампиры. Количество их смертей превысило средние показатели втрое. Все были убиты. При побеге мне довелось встретиться с двумя вампирами в городе. – Да, Деймон поведал нам о твоем "отсутствии всякого чувства самосохранения",– я улыбаюсь. – Если я правильно поняла отрывки их разговоров, в городе довольно тяжелая ситуация с пропитанием. Что если такое количество смертей среди бессмертных вызвано тем, что появился "кто-то" сильнее, чем все они? Допустим, в городе появился более древний, а значит, более сильный вампир. Он берет то, что ему не принадлежит, как считают те, кто живет и питается в Новом Орлеане годами. Вампиры решают, что собравшись в группы, они будут способны заколоть его. Но вместо этого, они оказываются убитыми, потому что не способны противостоять такой силе. Так же я нашла среди вон той кучи бумаг,– я киваю в дальний угол комнаты,– сводку за период, сразу после того, как Сайлас был освобожден... или пробужден… когда он оказался на свободе. Были разрушены крупнейшие банки крови, разорены все хранилища. Ущерб был такого масштаба, что все это до сих пор не смогли восстановить. Нападения продлились около месяца, а затем – тишина. Никаких скачков в статистике, все средние показатели по убийствам в норме,– я покрываюсь мурашками от того, насколько отвратительно это звучит, но не позволяю себе отвлечься.– Последний пункт: именно в то время пропали двойники Кэтрин и Елена. Мы точно знаем, что Сайлас недавно был вблизи города, потому что было совершено нападение, среди которых были приближенные вампиры Никлауса. И, в общем-то, все логично складывается. Сайласу нужно было много крови тогда, чтобы восстановить силы после долгой спячки, ему нужна кровь и сейчас, скажем, чтобы набраться больше сил или что-то типо того. Он нападал раз, может напасть снова, но теперь уже сам. В тот раз пропали девушки, и я уверена на все 100, что они у него. Двойники, заклятия, дополнительная сила – он же был колдуном. Я глубоко вздыхаю, переводя дыхание. Сказать то, что я собиралась сказать, значит, согласиться с тем, что я вела себя как полная идиотка. – Что если ему нужен еще один двойник? За этим он направил сюда вампиров под внушением... Ему нужна я. – Ты умная, Кэролайн. Очень умная. Тебе понадобилось несколько часов, чтобы прийти к этому... – Нет, на самом деле, я уже думала об этом, пока была у Сальваторе. Все это,– я покрутила рукой в воздухе,– лишь доказательства, которые нужны были, чтобы набраться смелости и произнести все догадки вслух. В любом случае, я могу ошибаться. – Ты права. Во всем,– Давина многозначительно кивнула головой.– Это больше не догадки, потому что все это подтверждено Сайласом, он прислал письмо Никлаусу после неудачного нападения на поместье. Я пристально смотрю на нее, ожидая, что она продолжит. Но ведьма молчит, аккуратно перекладывая старые карты. Я лишь закрываю глаза и устало выдыхаю. Если я хочу узнать о содержании письма, мне стоит спросить у того, кому оно было адресовано.