The Painful Dream

Первое, что мне приходит в голову, когда я открываю глаза, что все это чертов розыгрыш. Надо мной стоит Викки, с подушкой в руках. Мы смотрим друг на друга несколько минут и молчим. Моя голова пуста. Я в шоке. – Привет,– наконец мычит Донован и, бросив в меня подушкой, садится в кресло напротив. В соседнем сидит Сальваторе и спокойно попивает свой чертов бурбон, улыбаясь мне. Я прожигаю его взглядом, полным раздражения и сажусь, опуская ноги на пол, игнорируя жуткую боль в голове. – Что? Я бы все равно не позволил ей что-то сделать. Расслабься,– он салютует мне уже пустым стаканом. – Мне от этого стало намного спокойнее, спасибо,– я смотрю на Викки, которая пьет прямо из бутылки. Я отвожу от нее взгляд, потому что это неловко, и я совсем не знаю, как мне теперь вести себя с ней. – Как же ты меня раздражаешь, Кэролайн Форбс...– ее язык заплетается, она смотрит на меня не отрываясь. – Чем я тебя раздражаю? Тем, что мне удалось выбраться из поселения? Ну уж извини,– я говорю это грубее чем планировала. – Ты идиотка, да, точно. Идиотка,– она несколько раз кивает, смотря в стену напротив абсолютно пустым взглядом. – Я согласен с ней. Прости,– Деймон кривится в своей фирменной манере.– Единственным твоим достижением является то, что ты смогла заинтересовать того вампира достаточно, чтобы он тебя не утащил сразу. Хотя это тоже спорный вопрос – он чертов извращенец, и всегда играет, поэтому часто остается голодным. Ладно,ладно,– он делает странный жест рукой,– есть еще одно достижение. Ты ранила того паренька. Я уже похвалил тебя,– он растягивает губы в улыбке, и у меня бегут мурашки. Я впервые вижу его таким злым. Мышцы рук под черной тканью рубашки напрягаются. Он делает большой глоток из стакана, смотря на меня исподлобья, и резко встает, нависая надо мной. – Чертас два! О чем ты вообще думала, выбираясь от туда? Думала, наконец, показать нам какая ты крутая? Ты думаешь, что все вокруг тебя идиоты?! Майклсоны выстроили свою миллионную империю, а поставить охрану у разрушенной стены им мозгов не хватило, так ты подумала, пробираясь через развалины, верно?! Те ворота только на выход. Путешествие в один конец, куколка! Ни один человек в поселении даже не подумал бы соваться туда… – Они под внушением! – Да не важно! Викки не под внушением, но даже своими прокуренными мозгами она понимает, что этого делать нельзя!– ярко-голубые глаза смотрят прямо в мои, и в них столько злости и разочарования, столько ярости и волнения, что мне становится не по себе. Мои руки становятся тяжелее, в груди что-то колит. Я… я чувствую себя переполненной и опустошенной одновременно. – У нее есть брат. Ей есть, что терять! А мне терять нечего,– я вскакиваю, и оказываюсь лицом к лицу с Деймоном.– Либо все, либо ничего! Я всю жизнь слушаю дребедень про… про предназначение и силу судьбы. Я… я….просто устала. Мне надоело это все,– я падаю обратно на диван и вытираю выступившие слезы. В комнате повисает мертвая тишина, и мне кажется, что я снова сделала что-то не так. Сказала что-то не то. Откинув голову назад на спинку дивана, я разглядываю темный деревянный потолок. – Я никогда не любила. По-настоящему,– голос Донован непривычно тихий и мягкий, расслабленный.– Но если верить Деймону – это что-то невероятное,– я поднимаю голову и вижу легкую улыбку на ее губах.– Мы знакомы совсем недолго, всего около месяца. И единственное, что я знаю о тебе на все сто процентов, это то, что ты любишь гибрида. Никлауса. Любишь сильно, по-настоящему, наверное. Ты плачешь во сне, зовешь его. Даже когда ты дремала у меня на диване, дожидаясь подходящего времени, чтобы отправиться домой, ты шептала его имя. И если я могу закрыть глаза на непонимание того, как вообще можно полюбить этого монстра. Я не могу понять, как можно отказаться от всего этого? Слезы мгновенно высыхают. Мне хочется встать и как следует врезать ей. Мне хочется ударить ее прямо в лицо, потому что мне больно. – Отказаться от всего этого?– я киваю и аккуратно, стараясь не беспокоить отшибленные места, встаю с дивана.– Отказаться?– я провожу руками по голове, и только сейчас чувствую, как они трясутся. Я вся дрожу. Странная энергия наполняет меня снова, и я не знаю, что мне делать с собой, как успокоиться. Эмоции бьют через край, мне кажется, моя голова вот-вот лопнет. – Это я отказалась? Он вышвырнул меня из своего дома! Избавился, заперев в этом…этом…загоне для скота. Это он отказался от меня, словно я испорченная, поломанная игрушка. – Это не так,– руки Деймона ложатся мне на плечи, и он легонько встряхивает меня, но я лишь отталкиваю его. – Не надо. Не надо мне говорить этого. Я прекрасно знаю о своей слабости. Я знаю, что совершила ошибку, позволила этим странным, неправильным непонятным чувствам взять вверх. Я прекрасно знаю это, черт подери. А еще я прекрасно знаю, что меня просто вышвырнули за дверь, как надоевшего питомца. Единственная причина, почему я до сих пор жива, так это потому что никто не знает, что я такое и что будет, после моей смерти. Ты сама сказала, что убила бы меня, если бы это было выгодно тебе. Так же поступил бы любой. – Поэтому он спрятал тебя. Ты дура, Кэролайн. Он просто пытается защитить тебя. – Да, до тех пор, пока не убедится, что я никак не могу навредить ему или его империи. – Пусть так. Пусть так, да. А ты уверена, что не можешь навредить ему или его империи? Ты уверена, что после твоей смерти не наступит конец всему этому и нам по-отдельности?– Деймон зол…и взволнован. Мне непривычно видеть его таким.– Если убить первородного – умирает вся линия, созданная им. Покончить с Майклсонами это верный способ избавить мир от всех вампиров. Я беспокоюсь о себе, своем брате и этом дурацком мире. Меня волнует, что будет, какой настанет хаос, если вампиры сгинут. Майклсоны построили свою систему. Уже ничего не может работать как прежде. Я сажусь обратно, чувствуя невероятную усталость. Испытываю ли я чувство вины? За что? За то, что я, возможно, ключ к миру без вампиров? Кажется, Викки думает об этом же, ее глаза взволнованно блестят. Наверное, она думает об утраченной возможности покончить со мной и всеми людскими страданиями за одно, и из-з этого мне становится не по себе. Я думаю о Стефане и о Камилл, которые придерживаются животной диеты. О Коле, который так сильно изменился с момента нашей первой встречи. Может, не все еще потеряно. Может, у этого мира еще есть шанс? Я смотрю на Донован и мне становится невероятно стыдно за эти мысли. Мне стыдно, потому что я пытаюсь их оправдать. Мне стыдно, потому что я пришла в этот город, чтобы помочь людям, с которыми я выросла. Мне стыдно, из-за того, что мой план провалился. Я лишь принесла больше боли и утрат. Давина была права, очень сложно придумать оправдание всему тому, что совершают вампиры. Это просто невозможно. Но что насчет меня? Я приношу боль. Я бесполезна, потому что даже не пытаюсь разобраться в себе, в том, что происходит вокруг. Я загадка не только для окружающих, но и для самой себя. Я совершаю поступки, которым не могу потом найти объяснение. И меня не покидает ощущение, что главный выбор предстоит сделать именно мне, что никто не сможет решить за меня. И это, на самом деле, должно радовать, ведь я всегда хотела этого. Хотела права выбора. – Мне нужно попасть обратно к ведьмам!– я говорю это вслух и вскакиваю с дивана, морщась от поселившегося в моей голове дятла, который усердно колотит по внутренней стороне затылка.– Нужно связаться с ними…как-нибудь…– я думаю о парне, который привез меня сюда. Мне становится не по себе, потому что это первый раз за все это время, когда я вспомнила о нем.– Они вышлют кого-нибудь за мной,– Сальваторе морщится и садится обратно в свое кресло, молча наблюдая за мной.– У нас теперь намного больше информации. Ведьмы помогут, мы все вместе разберемся во всем, и сделаем все как надо. Должен ведь быть какой-то выход!– я улыбаюсь и смотрю на Деймона, который, в свою очередь, не спускает глаз с Викки. Она кусает губы и, в тоже время, нервно грызет ногти, как то странно разглядывая меня. – Какой-то выход…– тихо повторяет она за мной.– Какой-то…– она кивает головой. Ее взгляд вдруг становится невероятно трезвым и чистым, как прежде.– Нужно было убить тебя… ты права – все или ничего,– она обхватывает свою голову руками, и начинает качаться взад-вперед,– какая же я дура!– кричит она, начиная рыдать. Я в панике смотрю на Деймона, который лишь нервно дергает плечами. – Я просто внушу ей все забыть. Она не должна была знать всего этого… Придется продержать ее тут дольше, чем я планировал, пока вербена не выйдет полностью. Мы решаем, что не стоит больше говорить при ней. За окном уже темно, значит я проспала почти весь день. Глаза Деймона полны заботы, когда он уводит сопротивлявшуюся девушку наверх. Я беру чистый стакан и наполняю его янтарной жидкостью, даже не представляя, что мне делать дальше.

***

Деймон возвращается через час, когда я допиваю второй стакан. Боль в голове заметно ухудшилась из-за алкоголя, но зато тело обмякло и расслабилось, что не могло не радовать. – Мне пришлось раздеть ее. У нее была нычка с вербеной в лифчике,– он улыбается и бросает мне небольшой, хорошо известный мне пузырек с концентратом. – Весь ее мир рухнул. У нее был шанс избавить мир от всех вас…– я глупо хихикаю, это все из-за бурбона. – Никто не знает на самом деле, так что рано об этом говорить… – Чтобы узнать наверняка, мне нужно попасть к ведьмам. На самом деле, было бы неплохо взять с собой Давину… – Об этом не может быть и речи… – Я понимаю, украсть Давину у Майклсонов из под носа это слишком, но можно и без нее… – Нет, ты не понимаешь,– Деймон приближается ко мне и кладет руки на плечи, слегка сжимая. Я только теперь замечаю, как часто и рвано я дышу.– Никто никуда не поедет. Это даже не обсуждается. Все знают, что ты находишься у меня, и ты будешь тут, пока Майклсон не решит, что делать дальше. Мы стоим молча. Мне хочется кричать о том, как сильно я ненавижу Майклсонов и эти неловкие паузы, наполненные напряжением, когда я не знаю, что сказать. Я не выдерживаю тяжелого взгляда Деймона и, сбросив его руки с моих плеч, отворачиваюсь. – Знаешь, на какой-то момент я поверила, что ты мне поможешь. На какой-то крохотный, ничтожный момент. Мгновение…или может несколько секунд…– мне хочется сказать ему, что я уже успела возвести его в статус своего друга. Но это звучит так глупо в моей голове, я понимаю, что никогда не решусь сказать это вслух.– Я чувствую себя такой бесполезной! Я чувствую, что у меня есть сила, и от этого лишь становится хуже, ведь я не знаю, как ей воспользоваться. – Лучшее, что ты можешь сейчас сделать, это оставаться здесь. Утром привезут еду и какие-то лекарства, знаешь, их так сложно отыскать теперь, когда все решается с помощью вампирской крови. Прошу, не пытайся убежать, потому что у тебя все равно не выйдет, а если и выйдет, то все просто пойдет прахом. Я не могу потерять брата… – О чем ты?– я резко оборачиваюсь. На лице Деймона гримаса боли и, кажется, раздражения.– Что приключилось со Стефаном?– я его плохо знаю, и общалась с ним меньше, чем с Деем, но он мне нравился. Он казался добрым и… – Он пропал. Выполнял какое-то дурацкое поручение Ника и просто не вернулся. Ребекка в бешенстве, и, знаешь, они считают, что он сбежал. Но я знаю, я точно знаю, что он не сделал бы этого, он бы так не поступил!– Сальваторе кричит, тычет пальцем себе в грудь, и меня пробирает дрожь. Странная реакция на выраженные эмоции. Я обхватываю себя руками и сильно сжимаю предплечья, стараясь отвлечься. Я никогда не видела, как на глаза Деймона Сальваторе наворачиваются слезы. Я даже, наверное, никогда не думала, что это вообще возможно,– Майклсон мстительный сукин сын, и если к моменту, когда Стефана найдут, ты пропадешь, он что-нибудь сделает с ним. Я не могу потерять и его, понимаешь? Я киваю головой, прекрасно понимая его страх остаться одним. Деймон трет заднюю часть шеи, морщась. Возможно это последствия недавней стычки с вампирами, которой я была причиной. – Я вообще не понимаю, зачем я все это тебе рассказал. По периметру вокруг дома расставлены караульные Майклсона, ты бы все равно не сбежала. – Есть какие-то предположения, что могло произойти со Стефаном?– я предпочитаю не думать о десятках вампирах, разгуливающих вокруг дома, поэтому, стараясь перебороть возникшую неловкость, иду в сторону дивана. Усевшись, я вытягиваю ноги и, укрывшись, беру наполненный стакан. – да, вообще-то есть…– Сальваторе раздумывает несколько мгновений, перед тем, как продолжает говорить,– говорят, Сайлас вернулся. Через день, после того, как Клаус тебя отослал, было совершено нападение на поместье. Все вампиры были под внушением. Сайлас – единственный, кто способен на такое. Я теряю дар речи, а вместе с ним пропадает и способность мыслить. Я лишь открываю и закрываю рот, не думая, что выгляжу сейчас как рыба. Что-то поднимается внутри. От вытянутых ног в живот, а затем вверх по позвоночнику к плечам. Когда это «что-то» добирается до рук, меня прошибает пот, а ладони начинает странно покалывать. Я замечаю странный взгляд Деймона, и понимаю, что на самом деле прошло больше времени, чем я предполагала. Меня скручивает на диване. Судорога проходит вниз по позвоночнику, и я сжимаюсь, подтягивая колени к груди и ложась на бок. – Кэролайн?– голос Деймона звучит словно из под толщи воды, если такое вообще возможно. – Что такая прелестная дама как вы забыли в лесу в такую рань?– его голос звучит намного глубже, чем я предполагала, я невольно вздрагиваю и быстро осматриваю стоящего напротив мужчину. Расслабленная поза, величие, уверенность. Одежда из дорогих тканей и обработанной кожи. Зеленые глаза смотрят в мои, его лицо напряжено. Острые скулы притягивают взгляд, как и пухлые яркие губы, которые он облизывает, перед тем, как продолжить говорить. Я не знаю, куда мне деть глаза.– В лесу опасно, вам не говорили родители? Я глубоко вдыхаю, стараясь унять дрожь в коленях. – Именно поэтому, я здесь, Граф,– мой голос звучит тихо, слишком тихо, и я разочарованно прикусываю губу, видя в его глазах удивление. – Форбс!– я вздрагиваю, желудок скручивается, словно после падения с большой высоты, и я резко сажусь на диване, впиваясь пальцами в плечи Деймона. Он трясет меня, видимо, слишком сильно. Голова начинает болеть еще сильнее, и я толкаю его в грудь, заставляя прекратить. – Только не говори, что ты снова умираешь. Я наблюдал за этим однажды, и мне хватило,– ну вот, он снова шутит, значит все в порядке. – Все в порядке,– я провожу руками по взлохмаченным волосам, ощущая срочную необходимость в горячем душе и чистой одежде.– Долго я была в отключке? – Была где? – Там… Я имею ввиду… Боже,– я закрываю глаза на несколько секунд, сильно сжимая веки. Нужно взять себя в руки,– что произошло? Что я делала? Деймон резко встает на ноги, возвышаясь надо мной, и медленно тянется к стоящему у дивана пустому стакану. – Ты схватилась за голову и… молчала, пялясь перед собой. И так продолжалось несколько минут, пока я тебя как следует не встряхнул. Не пытайся пошутить надо мной, принцесса. Потому что это не смешно… – Я что-то видела… – Я больше не позволю тебе пить. – Прекрати, это неуместно сейчас!– я морщусь.– Это было словно какое-то видение, и,– я понижаю голос,– там был Он… – Он…? – Никлаус,– я киваю головой.– Это было странно, было похоже на мои сны. Будто… будто я, это она. И все по-другому вокруг. Лошадь, и лес…так много леса,– я глубоко вдыхаю,– я наверное схожу с ума,– я говорю это так тихо, что с трудом могу расслышать саму себя. Мои глаза жжет из-за снова собравшихся слез. Меня это злит. Я никогда не думала, что человек может плакать столько, сколько это делаю я. Когда я смотрю на Сальваторе, слезы высыхают сами по себе. Он похож на живую статую. По-моему он даже не дышит. В его взгляде какая-то мертвая, тупая, непробиваемая безысходность и тоска. Такое впечатление, будто по мере общения со мной эти чувства наполняют всех. Я словно какой-то яд. Я замечаю страх в его взгляде. Всю его фигуру пропитывает безысходность, он ссутуливается и садится рядом со мной. – Знаешь, принцесса, я успел повидать много странных вещей. Столько всего произошло за последние пять лет. Двойники, ведьмы, проклятия. И, знаешь, мы всему находили объяснения. Когда же я смотрю на тебя, я понимаю, что мы в полной заднице, ведь мы даже не подобрались к ответу. Ни на миллиметр… И, если честно, где-то внутри я чувствую, что скоро произойдет что-то ужасное. – Не бери в голову, такое уже было, в доме у Майклсонов. Это…это как сны… Может, ведьмы шлют мне какие-то подсказки, просто нужно подождать, все соберется в единую картину,– мне хочется его успокоить, хоть я сама слабо верю в то, что говорю. Я чувствую себя жалкой.– Никлаус же сказал, я просто слишком глупа, чтобы разобраться. – Ведьмы не могут никак на тебя воздействовать, пока ты здесь. Здесь защитное поле… – Значит, и моя связь с ведьмами больше не работает? – Снова мимо, блондинка. Дворец «короля» тоже под куполом. Ты там умерла три раза, два из которых из-за того, что была связана с умирающей ведьмой. – Но тогда почему Клаус был так уверен, что это ведьмы посылали мне видения…? – Майклсон – упертый осел. Вечно вбивает себе что-то в голову, а потом не замечает очевидного… – Очевидного? Ты так легко говоришь… Иногда мне кажется, что ты знаешь больше, чем остальные. – Проблема в том, что Клаус – единственный, кто знает больше остальных. Он сам сказал, что все это уже было. Если он вдруг не прозреет – нам всем конец, включая тебя, принцесса. – Может, он просто не хочет вспоминать?