The Painful Dream

Пока мы спускаемся по крыльцу, направляясь видимо к одной из припаркованных машин, я невольно думаю о смерти и о том, что приходит с ней. Будет ли это пустота, мучения или избавление? Смогу ли я наблюдать за живыми, или окажусь в непроглядной темноте загробного мира? Буду ли я наказана за свои ошибки, или вознаграждены за правильные решения? Сайлас галантно открывает передо мной пассажирскую дверь неприметного серебристого седана, и ждет пока я сяду, чтобы закрыть ее. Я лишь вглядываюсь в занавешенные дорогими тканями окна, надеясь хоть что-нибудь увидеть. Что там происходит внутри? Что если он внушил находящимся там переубивать друг друга? Что если он внушил им не двигаться с места, и все они так и будут стоять, пока не иссохнут от истощения? Сайлас заводит машину, и, улыбаясь, поворачивается ко мне. Шею внезапно начинает жечь, как от укуса. Я испуганно прижимаю ладони к горящей коже. - Не волнуйся. Поспи. Его голос звучит до омерзения спокойно. В прищуренных глазах скользит забота и теплота. Меня начинает тошнить. Мне хочется впиться в это лицо ногтями, выцарапать глаза, сделать хоть что-нибудь, но я лишь окончательно расслабляюсь, не в силах пошевелить ни одним мускулом. Сайлас пристегивает мой ремень безопасности, и, напевая какую-то незамысловатую мелодию, начинает выезжать с парковки. Мне мерещатся старинные замки, привидения, и скелеты, спрятанные в шкафах. Я вижу лес и стаи стрижей, парящих в небе. Меня укутывает тепло заходящего солнца и лежащего рядом тела. Я утопаю в зеленых глазах, слизывая с губ приторный сок клевера. Я сплю. Я живу.

***

Мне кажется, я просыпаюсь от невероятной боли в голове или от холода. Меня трясет. Я нахожу себя лежащей на холодной каменной плите. Лишь поднявшись на ноги, я понимаю, что это была чья-то могила. Меня невольно передергивает. Оглядевшись я я не вижу ничего, кроме непроглядной темноты. - Как я рад, что ты наконец проснулась, милая Карлин,- звучит неподалеку. - Меня зовут Кэролайн. - У тебя много имен,- он подходит невероятно близко. Его кожа пахнет костром и потом,- скоро ты все узнаешь. Он нежно проводит рукой по моим влажным от дождя волосам. Кожа на его руках шершавая, грубая. Меня тошнит. - Ты так прекрасна, милая Каролина. Мне бы хотелось тебя обратить и оставить подле себя на ближайшее столетие. Пока не надоешь. - Я не игрушка, чтобы "оставить подле себя". Лучше сразу убей. - Ох, милая, не торопись. Все своим чередом. Он вытаскивает из заднего кармана брюк кинжал, с рукояткой, украшенной рубинами, и проводит острием вдоль моей шеи вниз к ключицам, оставляя неглубокие царапины. Или он действительно аккуратен, или я просто не чувствую боли, потому что знаю, что это самое безвредное из того, что он может сделать со мной. - Где остальные двойники?- мне не терпится покончить с этим. Мне не терпится узнать, возможно Она тут. Целая и невредимая, ждет, пока он освободит ее. - Я не люблю повторять дважды, Карлин! Все своим чередом! Тебе сначала нужно умереть, чтобы вся сила была у нас! Мне не терпится, я так долго ждал,- он наклоняется к моему лицу, прижимая губы к уху,- не могу поверить, что то, что у меня так нагло отобрали скоро снова станет моим! Мне кажется я чувствую как он дрожит, когда его рука ведет клинок вверх по животу. Он медленно нажимает, погружая кончик кинжала прямо под ребра, в солнечное сплетение. Он медлит, позволяя мне как следует распробовать железный вкус крови во рту. Я жду, когда сознание отключится от боли, когда он наконец изрешетит мои органы, позволяя умереть. Сайлас наслаждается болью в моих глазах, когда мои ноги подкашиваются, он держит меня, так, чтобы наши лица были примерно на одном уровне, так чтобы ему во всех подробностях было видно как медленно и мучительно я буду умирать. Когда моя рука ложится на рукоятку кинжала, поверх руки Сайласа, перед моими глазами возникает образ сильного властного мужчины. Теплого, родного. Его губы что-то шепчут мне, он их облизывает от волнения. Его брови нахмурены, а глаза взволнованно блестят. Мой Клаус. Когда я поддаюсь вперед, навстречу клинку и собственной смерти, я молю всех богов о бесконечном сне, где будет лес и лишь история любви.

***

- Посмотри на меня! Я открываю глаза и нахожу себя стоящей над собственным бездыханным телом. Темная лужа крови расплывается подо мной и я невольно прижимаю ладони к кровоточащей ране, боль от которой меня больше не беспокоит. - Кэролайн!- холодные руки касаются моих горящих щек, заставляя поднять взгляд. - Давина? - Прости меня! Прости!- она плачет, прижимая окровавленные ладони к ране у солнечного сплетения.- Я должна была рассказать тебе, но я не могла. Я думала ты все поймешь сама. Видения были такими частыми. - Видения? - Не важно, ты все вспомнишь, но сначала нужно расправиться с Сайласом. - Как я могу.. - Слушай!- она берет мои ладони в свои и на меня накатывает жар. Он скапливается у самого горла, стекает к плечам и опускается раскаленным добела металлом к кончикам пальцев. Я кричу, падая на колени. Кричу, срывая связки. Давина лишь сильнее стискивает мои руки, заставляя смотреть ей в лицо.- Слушай меня. Как придешь в себя у тебя больше нет преимуществ перед сверхъестественными существами. Сайлас сможет читать твой разум. Ведьмы смогут колдовать над тобой, вампиры смогу внушать. Свою восьмую жизнь ты проживешь как человек. Как самый обычный человек....- она кладет руки мне на плечи, кажется, оставляя глубокие ожоги,- не считая того, что в тебе будет сила , хранившаяся у шести ведьм древнейших кланов земли. Для того, чтобы расправиться с Сайласом ты сначала по его же просьбе обратишь его в человека, а потом убьешь его. Когда ты придешь в себя не вычитывай меня, не позволяй себе уйти в транс. Сначала разберись с Сайласом. Убей его. Выполни свое предназначение. Как только ты вычитаешь и мою душу, моя сила наполнит тебя. Семи ведьм твое тело не выдержит. Ты будешь слишком слаба...- ее голос дрожит. Ее ладони скользят по шрамам на моих руках.- Обмани его, думай о чем то другом. Наполни свой разум иными мыслями. Ты дитя света. Ослепи его и убей. Освободи свою душу и сотни других. Твоим вознаграждением будут воспоминания. Нас ослепляет вспышка света, и поток крови из раны у Давины под солнечным сплетением усиливается. Значит, у нас осталось совсем мало времени. - Я всё равно ничего не понимаю. Почему я? Почему Клаус считал, что я несу угрозу для его семьи? Пожалуйста объясни мне. - Прости меня,- она плачет. Ее губы вишнево красные из-за собственной крови.- У меня ушло слишком много времени чтобы понять... - Что? - Все слишком сложно, Кэролайн. Тут замешано слишком много людей и каждый пытался вынести из этого свою выгоду. Я неправильно все поняла... Я попалась на крючок. Нас озаряет новая вспышка света и жжение в теле усиливается, кажется мои внутренности плавятся, наполняя меня еще большим жаром. Давина бледнеет, кровь из ее рта капает на землю. - В самое сердце! Целься в самое сердце!!! Свет ослепляет, заставляет глаза слезиться и лишает воздуха. Я открываю глаза. Перед внутренним взором стоит Давина и я поднявшись на на четвереньки начинаю скрести пальцами по земле, но вовремя останавливаю себя. Сайлас сидит на одной из каменных плит, скрестив руки на груди. Он внимательно смотрит на меня нахмурившись. Я вызываю в своем разуме образ листвы. Я представляю под пальцами длинную гриву коня. Я заставляю себя думать о Клаусе и том как быстро его глаза меняют цвет. О том, как его суховатые губы прижимаются к моим. - О господи! Избавь меня от этих подробностей! Он подходит и рывком поднимает меня на ноги, заставляя зашипеть из-за не до конца зажавшей раны в груди. Это удивительно, потому что обычно все заживает моментально. Я на мгновение утрачиваю контроль над собой и думаю о лежащем на земле кинжале. Сайлас следит за моим взглядом. Я заставляю себя думать о том, что быть убитой именно им было бы подарком. Все может быть быстро и без мучений. Сайлас ухмыляется моим мыслям и, подхватив оружие с земли выдает: - И не мечтай. Он ведет меня по влажной земле между надгробными плитами. Мы останавливаемся у одной из гробниц, каменная плита, которая по видимому закрывала вход в нее, оказывается лежащей на земле неподалеку. Недалеко от входа в древнее захоронение, на каменном алтаре, лежит распахнутая книга. Ее пожелтевшие страницы и кожаный переплет указывает на ее древность. Это гремуар. - Правильно. Умная девочка. Он толкает меня к алтарю, и я практически падаю, но вовремя выставляю ногу вперед и мне удается устоять. Руки скользят по истлевшим странницам. Чернила почти выцвели. - Начинай! - Начинать что?- не понимая, спрашиваю я. - Читай заклятие! Нужно поскорее покончить с этим. Я внимательно вглядываюсь в книгу и начинаю неумело произносить непонятные мне слова, написанные скорее всего на латинице. Звуки рифмуются, но слова не несут никакой смысловой нагрузки для меня. Я много раз видела, как Бонни читает заклятия, не понимая смысла написанного. Но обычно все работало. Сейчас же ничего не происходит. - Ты должна читать с толком! Это заклинание, не просто слова! - Я ничего не понимаю. Перед внутренним взором возникает Давина, но я стараюсь блокировать свой разум, представляя нежные прикосновения Клауса. То, как его пальцы скользлят по бедру, вверх на живот. Как его губы прижимаются к шее, целуя, лаская. - Прекрати думать о гибриде и сосредоточься! - Я не ведьма! На чем мне сосредотачиваться,- кричу я, чувствуя как из-за гнева внутри что-то поднимается. Жар. Сила. Я чувствую эту силу, но не могу руководить ею. С рук стекает жар, капает раскаленным металлом. - Прекрати расплёскивать энергию вокруг. Она моя! - Я не понимаю, что должна делать!- я начинаю читать заново, снова и снова, постоянно сбиваясь. Сложно пытаться сосредоточиться на полной бессмыслице. Лицо Сайласа багровеет. Он в мгновение ока оказывается передо мной, и бьет на отдашь, прямо по лицу. Я отлетаю назад, ударяясь спиной о каменную стену гробницы, из-за чего остаюсь без воздуха на несколько долгих мгновений. Из-за боли я не могу держать мысли под контролем и мысленно представляю, как перерезаю Сайлсу клотку, или, как сказала Давина, всаживаю ему кинжал в само сердце. - И не мечтай! Ты бесполезная идиотка. Видимо ведьмы, выбравшие тебя как сосуд, специально выбрали самую тупую девицу в поселении. Поднимайся! Удивительно, почему Сайлас еще не понял моих намерений по поводу него. Видимо, желание поскорее заполучить силу в полном объеме слепит его. Я чувствую, как энергия внутри закручивается в клубок, приобретая очертания огненного шара. Где-то в груди. Пальцы больше не жжет. - Проще было бы найти чертово лекарство! Бесполезная дрянь! Он делает шаг навстречу ко мне, и страх перед ним заставляет меня быстро подняться на ноги. Я неловкими шагами подхожу к алтарю, глубоко дыша. Он прав. Нужно поскорее закончить с этим. Я начинаю читать, но Сайлас снова перебивает меня. - Соберись! - То, что ты кричишь на меня совсем не помогает. Лучше бы объяснил, что мне делать! В конце концов это не я была одним из самых могущественных колдунов, и понятия не имею, что мне делать. Видимо сказанное мной перевешивает эго желание просто прикончить меня. Он медленно выдыхает и отходит на несколько шагов, позволяя мне чувствовать себя в относительной безопасности. - Ты должна ощутить силу внутри себя и направить ее. Читай и чувствуй, Кэролайн. И выброси наконец этого вонючего гибрида из головы. Я сжимаю кулаки и зажмуриваю глаза, внутренним взором представляя себе огненный шар энергии, клубящийся в груди. Я заставляю его сжаться, подчиняя. Когда я начинаю произносить заклятие, которое уже успела запомнить почти полностью, шар снова увеличивается, норовя выйти из под контроля, растечься лавой по всему телу. Я держу его, сжимаю. Что-то начинает происходить. Приходит боль. Огонь ударяет в голову, ноги подкашиваются. Я практически падаю на алтарь, крича от боли. - Продолжай! Я произношу слова, которые отдают огнем, кажется на самом языке. Внезапно ветер усиливается, поднимая вихри опавших листьев. Где-то в далеке сверкает молния, и снова начинается ливень. Кажется, сама природа против происходящего. Я не помню предпоследнего абзаца, потому что никогда не доходила так далеко. Я пытаюсь читать, не сбиваясь, что очень тяжело. Все перед глазами сливается, чернила расплываются из-за дождя. Резкие порывы ветра норовят перелистнуть страницу. Боль внутри заставляет не говорить, а кричать, срывая связки. На последних словах все резко затихает. Дождь заканчивается, ветер успокаивается, и наступает тишина.