Разбуди меня в шесть

«Ещё спишь?» «Нес п… нт… неи… нте… да, сплю». Вспоминает утреннюю переписку абсолютно безграмотную, потому что он вчера спать лёг в два часа ночи, а проснулся в шесть с копейками, тетради долго проверял. Блин. Мог бы тогда вообще не ложиться, чем поспать и не выспаться. Тяжела участь учителя. Пусть и обычного информатика. Много отдаёшь, мало получаешь. Причём во всех смыслах этого слова. Однако Кирилла радовало то, что его дети хотят учиться, а это ведь в наше время редкость. Сейчас не так уж и много смельчаков, которые с головой могут кинуться в учёбу. А у него такие ребята были, примерно половина класса. Ну и вторая половина бездельников. Самый яркий тому пример – Настя Суворова. Она на его уроках делает всё что угодно, кроме самой информатики. Впрочем, так было не только с информатикой, но и с русским, математикой, английским, и список можно было бы продолжать до бесконечности. Отношение к учёбе – отвратительное. Оценки – приемлемые. Как так, мужчина не понимал. Удивительный ребёнок. И тут же вспоминает Колесникову, которая почему-то не выходила у него из головы. Такую спокойную, непонятную, которая улыбалась редко, но так искренне, что такую улыбку нужно ценить. Такую улыбку нужно заслужить. Но у Олеси был просто отвратительный почерк. Учителя даже в шутку говорили, что обучают не юного программиста, а врача или секретного агента–зашифровщика, знающего много языков. Какой-то инопланетный видимо тоже. Поэтому её тетради приходилось проверять с лупой. Кирилл просил девчонку писать аккуратнее, но, несмотря на все её старания, ничего путного не вышло. Говорят, что такой почерк бывает у талантливых людей, импульсивных. Не знает на счёт последнего, потому что в ней такого не замечал, сколько разглядеть не пытался. Может, она специально подавляет эмоции? Может, уже, даже об этом не задумываясь, делает? Просто по привычке. Но ведь эмоции ничему не мешают, ни учёбе, ни хобби, а скорее наоборот, помогают вложить больше сил в работу, какой бы она не была. Эмоции – подпитка. Одна из тех составляющих человеческого существа, что и делает его человеком, помимо разума и мыслей. Странно. Кирилл всё это прекрасно знает, но живёт совсем по другим принципам. Больше головой, чем чувствами. Аналитик. Тоже пытается многое в себе подавить: злобу, недовольство, даже какие-то светлые эмоции. И не понимает… Зачем? Наверное, то состояние - некая неудовлетворённость той действительностью, что его окружает - есть следствие собственной дисгармоничности. Чувствует, что чего-то в его жизни не хватает. Чего-то, чтобы дополнить его. До конца. Не понимает пока, что именно ищет, но очень хочет это что-то найти. Поэтому и бежит. Прячется. Поэтому ищет спасение в общении с девочкой, которую даже не видел. Но ему нравится с ней общаться. Можно даже сказать, что за неделю их общения, он уже не представляет своей жизни, утро которой не начнётся со слов: - Солнышко, пора вставать. И заканчивается привычными: - Чайных снов. Да. Всё-таки чай победил. Причём во всех аспектах, которых только может касаться чай. Снежинки медленно опускаются с тёмного неба на землю, всё белоснежной пеленой затягивая. Уже вечер, к тому же ужасно холодно, но ему это нравится. Нравится ходить без перчаток, потом терпеть некий дискомфорт от того, что кожа рук потрескалась. Вокруг ходят влюблённые парочки, за руки взявшись, и о чём-то весело беседуют. Чёрт. Это даже напрягает. Интересно, и чего это они все вылезли на улицу. Сидели бы дома. Конечно, есть вероятность того, что они просто ошиблись месяцем и праздником, через неделю Новый год, но никак не День Святого Валентина. Садится на скамейку, стряхивая с неё снег рукой и без того замёрзшей, и набирает номер, знакомый такой, наизусть заученный. Протяжные гудки. Почему он ей звонит? Просто не хочет быть один. - Привет, - улыбается, когда она поднимает трубку, и говорит шёпотом. Голос сел. Холодно и ноги замёрзли. Хоть бы не заболеть. – Можешь говорить? - Не совсем, - её плохо слышно, зато на заднем плане слышен рокот гитар и голос такой знакомый надрывистый. - А что там у тебя происходит? - Я работаю критиком, - довольно заявляет она и даёт ребятам понять, что уйдёт ненадолго. Денис останавливает Витю, и говорит: - Так, ладно, передышка. - Спасибо, - шепчет Олеся одними губами и уходит в другую комнату. - Настя, ты где-то в середине неправильно играешь, - обращается темноволосый юноша к Суворовой, которая, поставив бас гитару около стены, устало плюхнулась на диван. - Ну забыла я как играть, подумаешь, - усмехнулась она, разведя руками. – С кем не бывает. - Ага, и поэтому смотрела, что я играю? - засмеялся Денис, выключая комбоусилитель. - Да, - в ответ засмеялась девчонка темноволосая. – А куда Олеся намылилась? - Не знаю, может мама позвонила. Ну а кто ещё кроме мамы может звонить, - фыркнул Витя. - Мало ли кто, - хитро улыбнулась девчонка со вздёрнутым носом, ничего не сказав ребятам про Кирилла, с которым её подруга уже неделю общается. Пусть лучше думают, что она достаточна замкнута, и максимум с кем общается – с классом и родными. - Критиком. Хм. И что критикуешь? Блюда, рисунки? – усмехнулся молодой человек, облокотившись спиной о скамейку и запрокинув голову назад. Ртом ловит снежинки. Совсем как маленький. Ну и ладно. Иногда подурачиться тоже не плохо. - Нет, музыку. - И как это? - Ну как объяснить… - задумалась Олеся, присев на диван, который располагался в зале. В квартире Дениса. У него родители не бедные. И ребята репетировали у него, потому что в комнате мальчишки стояли пара комбоусилителей и ударная установка, фиговинькая правда, ну да ладно. Для репетиций пойдёт. – Мои друзья играют, по крайней мере, стараются играть какую-то музыку. Вот и меня позвали послушать, что у них получается. - В группе играют? – сразу же оживился. – Ух ты, это здорово! – заулыбался, как маленький ребёнок. – И как? В каком жанре они играют? Получается? - Пока средненько. Басистка где-то в начале и середине косячит, и ударник отстаёт немного. - Мы всё слышим! – в голос прокричали Витя и Настя под дверью, запертой изнутри. - Слышишь? Сейчас нам просто не дадут договорить, - смеётся. А у неё красивый голос. – Давай я позже напишу или позвоню? Там как получится, - чёрт. Так не хочется с ним расставаться. Ей впервые не хочется отпускать от себя человека, хочется только с ним и общаться. Это какое-то маниакальное желание уже. - Хорошо, - выдыхает устало, а на руке тает снежинка, превращаясь в воду, что маленькими капельками с изящных пальцев стекает. – Тогда я уже скучаю, - первый кладёт трубку, не дожидаясь ответа. И улыбается болезненно. «А я уже по ней скучаю…» - в голове проносится. Что-то он совсем продрог, а заболевать перед новогодними каникулам как-то не хочется. Совершенно. - Ну ты чего так долго? – возмущается Настя, беря её за руку и таща в комнату с музыкальными инструментами. - Да просто звонок важный был, - говорит беспристрастно, натянуто улыбаясь. - И как тебе наша композиция? – затаив дыхание, спросил Денис, который был лидером этого молодого коллектива. Мальчишки прекрасно знали, что Олеся разбирается в музыке, да и вообще много чего знает, поэтому к её мнению и советам обычно прислушивались, как в школе, так и вне. - На изикор не тянет, максимум поп-панк, - начала она, отсутствующе сверля глазами пол, и правильно подбирала слова, чтобы указать ребятам на ошибки, но и не задеть их чувства, потому что знает прекрасно, как неприятно порой бывает, когда трудишься много, а твою работу по достоинству не оценивают. – Звучание у вас не идеальное, много ошибок, нестыковок, Настя в ритм не попадает, Витя спешит. А сама тема неплохая, энергичная. И вокал хороший, - ну оно и понятно. Денис пением с детства занимается, да и на гитаре играет хорошо. – Только вот второй куплет какой-то странный. - А что в нём не так, - засуетилась Суворова, которая писала стихи. - Ну почему в первом куплете поётся про мир и улыбку, а во втором про рыбу? - Это такая… творческая задумка. - Да гонит она, просто кто-то проглот, - засмеялся Денис, хитро посмотрев на чуть поникшую Суворову. – Ладно, Лесь, спасибо, что послушала. - Всегда пожалуйста. Ну, я тогда пойду, а то у меня дела… Эм, много дел, - нужно быстрее выйти на улицу, ну или просто куда-то, где ребят не будет. Нужно позвонить Кириллу. Интересно, где он сейчас? Надевает куртку, выскакивая из квартиры. Вниз, по лестнице, во двор… к холоду. Ох, не любит она зиму. Хотя бы потому что до дрожи мёрзнет из-за собственной костлявости. И даже куртка любимая тёмно-синяя на пару с зелёным, вязанным когда-то её мамой, шарфом, не греет ни черта. Телефон. Гудки. Голос. - А я думал, ты уже не позвонишь сегодня, - сбрасывает ботинки в углу и закрывает за собой дверь. - Выходит, во мне есть что-то загадочное? Тихий смешок в трубку. - Получается так. И как там твоя группа, о, великий критик? - Ну не всё так плохо, зато им есть куда расти, - улыбается, смотря на собственные следы, оставленные на снегу. Белом таком, уже не коричневом. - И что они играют? - Хотели изикор, но получился поп-панк, - засмеялась Олеся, запрыгивая в свою маршрутку. Удивительно, так быстро пришла. - Да уж, творческий процесс он такой: изначально планировал одно, получилось другое. Кому как тебе не знать, да, Олеся? Ты ведь поэт. - Ой, да какой из меня поэт? – усмехается девочка, смотря в окно маршрутки. – Вообще никакущий, - у неё есть склонность критиковать даже себя, что уж говорить о том, что она может дать верную оценку окружающим. - А мне понравились твои стихи, те что ты читала. Они очень чувственные. Я не могу подобрать слово. Какой есть синоним к слову чувственный? - усмехается. - Нежный, трепетный, может живой, хотя, смотря в каком контексте, - отвечает рассудительно, несмотря на то, что улыбка с лица не сползает. - Вот! Точно! – оживился, скинув пиджак на спинку стула. – Живой. - Хм. Но разве стих может быть живым? – задумчиво произносит девушка, поправляя свой любимый зелёный шарф. - Может, - улыбается. – Очень даже может. - И как это? - Как у тебя. Когда автор много своих мыслей вкладывает в текст, чувств, - поясняет, переодеваясь в домашнюю одежду, и достаёт из портфеля школьного рабочие тетради, которые нужно проверить. - Хм. Может ты и прав. Кирилл, а я думала, что ты программированием увлекаешься, а выяснилось, что ещё и литературой, - а общение с каждым днём всё интереснее становится. Он многогранен. И каждую сторону молодого человека интересно ей было раскрывать. - Я тоже загадочный, - снова шутит, заставляя её улыбнуться. – Если есть хорошие стихи, то почему бы их не почитать? - Действительно, - пожимает плечами, и выбегает из маршрутки. Так, ещё несколько сотен метров и она будет в тёплой квартире, где её ждёт мама, папа и любящий старый кот, который сворачивается клубочком на коленках и дремлет часто. Старость. Ему простительно. – Значит, тебе и правда понравилось. - Да. А напишешь мне что-нибудь ещё? Или почитаешь? - Хорошо. Но минут через двадцать. Я пока не дома и хочу кушать, - пряча замёрзшую руку в карман куртки, протянула Олеся, заходя в подъезд. - Конечно. Я подожду. Тогда позвоню через двадцать минут, - улыбается, от чего веснушки на щеках смотрятся как-то по-другому. Весь прямо от счастья сияет. Потому что понимает. Он нашёл то, что давно искал. Нашёл друга.