Неизвестный номер

Ни один предыдущий день не похож на следующий. Школа, дом, работа – это все рутина, но в каждом дне есть мелочи, которые делают день особенным. Например, сегодня ты поругался с другом, или вчера ты упал, пока шел к маленькому магазинчику около школы. Короче, я о том, что рано или поздно ты начинаешь замечать эти мелочи и улавливать их значение в цепочке событий, называемой жизнью. Я бы не сказал, что начал замечать это настолько рано, чтобы понять, что то сообщение, самое первое сообщение, отправленное мне Джерардом, было не случайно. Да, я фаталист и я верю в судьбу, но тогда я особо не задумывался об этом. Яркое солнце, пожары, духота для меня были лишь признаками лета, а внезапное сообщение и последующее общение лишь признаком того, что у меня есть друг. Я имею в виду настоящий друг, тот, о котором я говорил ранее. Он был одним из немногих, которому я доверял так же, как и себе, но причиной этому было неведение. Я не знал, как он выглядит, я не слышал его голоса, не видел его пронзающего душу взгляда, для меня он был лишь именем, забитым в контактах. Но вдруг…все произошло очень быстро, все было неизбежно. Точнее говоря, я мог не находить его страничку, я мог не прийти в ту комнату в тот день, черт возьми, я даже мог спросить у него, где сидит его брат, но… Но для меня та жизнь была лишь игрой. Игрой предначертанных событий и случайностей. Я не мог вообразить себе такого исхода событий. И, скорее всего, я боялся этого. Я боялся, что человек, который знает обо мне больше, чем я сам, узнает настоящего меня. Я боялся, что телефонный номер вдруг оживет и станет для меня чем-то большим. Я должен сказать, что в тот день так и произошло. Охуеть. Ты приехал, а я выдаю себя за психа. Я все еще стоял и смотрел в его наполненные радостью глаза. Я не представляю, что он думает, не могу угадать, чего он хочет, он просто стоит, улыбаясь, и смотрит на меня. Такие детские, на первый взгляд, действия, такие необдуманные поступки мы совершаем порой. - Знаешь, я, конечно, все понимаю, но… - он сел на ближайший к выходу стул и указал рукой на соседний. Я, совершенно не думая, сел напротив него и, опустив глаза, попытался что-то сказать, но, скорее всего, он не понял ни слова. Отдавшись чувствам, я не понимал, что делаю, если быть точнее, я не понимал, что надо что-то сделать. Я, уставившись на стену, мямлил совершенно непонятную ерунду, в которой сам не мог разобраться. - Я тебя по-другому представлял…иначе, - я слышал его голос всего раз, да и это было уже сегодня, но в живую он звучал…по-другому. Мы сидели в этой комнатке, душной, пахнущей дешевым парфюмом вперемешку с устоявшимся запахом сигарет. Люди, приходившие сюда, не задерживались надолго, это было довольно мерзкое место. Иногда можно было увидеть плачущих родителей или смеющихся детей, всегда было жалко таких. Я не надеялся, что ко мне кто-то когда-нибудь приедет, я никого не ждал. - Слушай, Фрэнк, я понимаю, молчать круто, и знаешь, дрочить тоже, но есть проблемы, - я посмотрел на него удивленным взглядом. Даже сюда он смог вставить пошлую «шутку». – В общем, Майки будет рад увидеть нас вместе? - В смысле? – как только я задал этот вопрос, я задумался над тем, что спросил у меня Джерард. Я понимаю, Майки бедный ребенок, попавший сюда по случайности, но при чем здесь это? Я не могу разговаривать с его братом, или у его брата не может быть друзей? - Да нет, забудь, - вдруг Джерард схватил меня за руку и встал. – Ты идешь, Фрэнк? Можно я буду называть тебя иначе…Фрэнки? Фрэ? Фан Гоул? Он быстро шел куда-то, несмотря на то, что я не поспевал за ним. «Все хорошо», - крикнул я надзирателю, когда Джерард выводил меня из этой ужасной комнаты на улицу. Даже принимая во внимание то, что я не любил неожиданностей, эта мне довольно понравилась. - Стой тут! – крикнул мне Джерард и побежал в сторону стоянки. Она была не так уж и далеко, так что я видел ее превосходно. Джерард подбежал к черному кабриолету и достал из маленького ящичка пакет. Немного постояв у машины, он повернул голову в мою сторону, и я, сам не понимая зачем, отвернулся. Я знал, что он улыбается, я просто чувствовал это. Простояв лицом к приемному корпусу нашего лагеря еще несколько минут, я вдруг почувствовал, как кто-то положил руку мне на плечи и заявил: - Угадай кто, - даже по его голосу можно было понять, что уголки его губ приподняты и он, несмотря на то, что приехал к брату, очень рад нашей встречи. - Джерард, это глупо, - ответил я и поторопился повернуться к нему, но он, надавив на плечи еще сильнее, не дал мне этого сделать. - Ну, хоть угадал верно, - съязвил он и похлопал меня по спине, - у меня кое-что в руках… - Пакет, я знаю, - перебил я Джерарда, за что он не очень сильно ударил меня. - Эй! Фрэ, хватит перебивать, - он шуршал пакетом над моим ухом, любопытство росло во мне с каждой секундой. Наверное, я никогда не пойму, почему я так спокойно заговорил с этим человеком в тот день, доверился ему. Первое впечатление обманчиво, говорят все, но по мне так оно, только оно дает полную характеристику человека. Я в том смысле, он показывает, как может вести себя, тем самым при дальнейшем общении становится ясно, врал он в ту секунду или нет. Но Джерард вряд ли притворялся. Нельзя притворяться вот так, как он. Я не знаю, может он, такой хороший воспитанный парень, решил притвориться неким разбойником, чтобы произвести впечатление на такого, как я, но зачем ему это? Вот именно, что незачем. Но тогда я не задумывался об этом, я просто вел себя, как обычно. - Ладно, Джерард, - согласился с ним я и продолжил слушать. Я почувствовал, как он тихонько подпрыгнул на месте, ударив меня по плечу рукой. - Мне надоело это, ты можешь звать меня просто Джи? – он наконец-то встал ко мне лицом и, улыбаясь, подмигнул мне. - Ну ладно, Джерард…эм, хм, Джи, - я смущался, хотя и не видел на то причины. Джерард, посмотрев в сторону лагеря, повернулся ко мне и тихо сказал: «Держи», протягивая мне тот самый пакет. Прозрачный, совершенно неприметный, я держал его в руках и не знал, что с ним делать. Немного покрутив его, рассмотрев со всех сторон, я взглянул на Джерарда недоумевающим взглядом. Он, посмотрев на пакет, кивнул. Я сразу понял, что могу посмотреть, что в нем. Быстро, совершенно не думая, что там может оказаться, я залез в пакет и увидел…мандарины. Я долго не мог поверить своим глазам, это, правда, были самые обычные, ну, по крайне мере на первый взгляд, мандарины. Я взял один в руку. Оранжевый, средних размеров,…что я делаю? Описываю мандарин? Серьезно, это глупо! Я просто не понимал его логики, зачем давать мне мандарины? Как ни странно, я их даже не любил. Они просто надоели мне за всю мою недолгую жизнь. Рождество, зима - все ассоциировалось только с ними. Пока все бегали и олицетворяли их, боготворили, я просто клал их обратно на стол и забывал про них на столько, насколько было возможно забыть про фрукт, который имеет способность гнить. Я все еще разглядывал мандарины и не мог понять, в чем была его задумка. Задумка Джерарда. - Отдай их Майки, - вдруг сказал он так громко, что вся стоянка могла его слышать. Но на стоянке не было никого, только мы одни. - А самому? – это было странно, он приехал к брату, а просит отдать гостинцы меня. Медленно я зашагал к корпусу, ведь было прохладно. Мы стояли здесь довольно долго, и у меня не было никакого желания пролежать всю следующую неделю в лазарете. - Ты отдай, мы с ним посрались, вроде как, - он на долю секунды опустил голову, будто был расстроен этим, но затем снова улыбка украсила его лицо. Легкий ветерок покачивал верхушки уже позеленевших деревьев, и красное солнце освещало местность. Серые тучи плыли над нами, природа погружалась в ночь. - Ладно, как скажешь, - я открыл дверь и, еще раз поздоровавшись с надзирателем, вошел в корпус. За время нашего отсутствия здесь совершенно ничего не изменилось, все те же люди сидели за столами, все те же лампочки горели, все те же дети плакали. Я и подумать не мог, что это место наводит на меня такую сильную тоску по…да я даже не знаю по чему. Я просто начинаю грустить, дело не в том, что я один, не в том, что ко всем кто-нибудь приезжает, я не знаю, в чем причина. - Прости, чувак, мне пора ехать, - быстро сказал Джерард и, сделав небольшую паузу, добавил, - я тебе позвоню минут через десять, только попробуй не ответить. Я еле заметно кивнул и неволей улыбнулся. - Ты тише об этом говори, - вдруг опомнился я, - нельзя же. Он опять подмигнул мне. Мы обменялись рукопожатиями, попрощались друг с другом, и Джерард ушел. Я посидел здесь еще несколько минут и решил, что надо отдать Майки его мандарины. Я не знаю, зачем я сидел в той комнате. Может, я думал, надеялся, что он вернется? Это время, проведенное с ним, было куда интереснее, чем все время, которое я проводил с кем-либо отсюда. *** - Ты уверен, что именно он это передал? – не отвязывался от меня Майки уже минут пятнадцать, - вроде как он не собирался приезжать. Я сидел на маленьком диванчике и читал книгу. Джон Грин превосходно подбирает выражения, он пишет про подростков и не церемонится с тем, что они говорят. Если он должен сказать «говно», то он и скажет так, а не «какой ужас», к примеру. Именно это мне и нравится в его книгах. Я не скажу, что там описываются обыденные ситуации, но такое с каждым может произойти. «В поисках Аляски» я читал раз пять, уж очень нравится сюжет. Не скажу, что я любитель мелодрам, где вся книга посвящена любви, но Джон Грин идеально описывает те самые чувства, которые мало кто может описать. Я опять перечитывал эту книгу, момент, где Аляска вбегает в комнату вся в слезах. Вот она, кульминация. Такие моменты нужно читать в тишине, вдумываясь в каждое слово. - Где же этот выход из лабиринта… - шепотом произнес я, закрывая книгу. - О чем ты? – Майки сел рядом и, положив ногу на ногу, откинулся на спинку. - Да так, не забивай голову. Что тебе не ясно с мандаринами? Джерард дал мне пакет и сказал тебе передать, - в сотый раз объяснял ему это, а он все не унимается. - Ну, он же не хотел приезжать! Вообще, он ненавидит мандарины, говорит, что они его достали, - я удивленным взглядом посмотрел на Майки и сразу подумал о том, что даже такие мелочи, как эта, играют большую роль в том, как ты будешь относиться к человеку. – Ну ладно, все равно, спасибо. Он, наконец-то, оставил меня в покое, я мог спокойно подумать обо всем, что случилось. Видеть его здесь не в качестве телефонного номера, в качестве живого человека, было очень странно и неожиданно. «В чем выход из этого лабиринта» - сказал Симон Боливар перед смертью. Никто не знает, в чем заключается этот лабиринт. Пожалуй, я украл идею Джона Грина в использовании предсмертных слов известных личностей, но меня, пока что, заинтересовала лишь эта. Для меня лабиринт – вопросы, которых слишком много. На них нет ответов, лишь догадки, которые никак не приведут тебя к цели. Все, что ты когда-либо делаешь лишь отговорка от того, что ты хотел бы или смог бы. Вся твоя жизнь - это один большой вопрос: зачем? Я не говорю, что тешась незнанием, многие люди доживают свой век без проблем, но порой, это, правда, помогает нам. Все, что ты когда-то слышал, знал, ты забываешь это, ты каждый год живешь новую жизнь. Вот скажите, хоть кто-нибудь помнит свое детство? Нет, вряд ли, зачем? Зачем нам знать, как мы учились кушать, ходить, делать то, без чего не было бы нас? Одни вопросы, но нет ответов. Мой вопрос сейчас заключался в том, кто такой Джерард. Нет, я знал, кто он, я в том смысле, что зачем я встретил его? У всего есть причина и следствие, мне нужно найти и то, и другое. - Отбой, - услышал я за дверью голос Эндрю. Погас свет, исчезли все звуки, остался лишь я и мое подсознание. Знаешь, дневник, сегодня я обратился к тебе. В пизду все, что было раньше, я начинаю новую жизнь…