Неизвестный номер

- Фрэнк, пожалуйста. - Отстань от меня. - Ну, Фрэнк… - Не приставай! - Фрэнк! – он схватил меня за руку и прижал к светло голубой стене. Я ударился, из-за чего мне захотелось врезать ему. Я, сохраняя невозмутимость, медленно убрал его руку, сжимавшую мои пальцы, и почти шепотом сказал: - Почему ты не можешь просто отвалить? - Почему ты не можешь просто позвонить? – сказал он и отвернулся, - вы с ним, кажется, неплохо подружились… Он ходил туда-сюда по коридору, будто пытаясь куда-то потратить всю свою злость. Было раннее утро, около шести часов. Солнце еще не встало, да и, наверное, не встал еще никто, кроме нас. Коридор был совершенно пуст, и никто не мог увидеть такую прекрасную картину, кроме нас, конечно. Сегодня вторник, а значит, единственный будний день, когда нам можно пользоваться всей нашей техникой. И тут, понятное дело, вы сразу поняли, зачем я так рано встал. Я смотрел на все, что он делает и думал, надо ли мне соглашаться, или нет. - Объясни, почему сам не можешь? – это было похоже на глухие телефоны, я спрашиваю, а он будто не слышит и спрашивает свое. Так, его очередь. - Потому что посрались! Ты же знаешь, а? – опять вопрос…одни вопросы, вопросы и еще раз вопросы. Я глубоко вздохнул, стараясь успокоить себя, и медленно пошел в ванну, не обращая внимания на Майки. Первые секунды он и не замечал меня, но потом, опомнившись, быстро побежал за мной. Его крики разбудили, скорее всего, весь корпус, но ему было не до этого. - Фрэнки, да как ты можешь? Остановись! Ну, Фрэнк, черт тебя подери! – на последнем слове он резко остановился и топнул ногой о глухую плитку. Беззвучное эхо раздалось вокруг нас. Я повернулся к нему лицом и достал из кармана телефон, протянул ему. - Звони сам, он ответит. Да он и тебе ответит, - Майки схватил мобильник и принялся набирать давно заученный номер. Пара - тройка секунд и слышны гудки. На лице Майки я видел неподдельный страх. Я не представлял, чего он мог бояться, он звонил своему собственному брату. Я никогда не спрашивал у Джерарда про его отношения с Майки, мне было это неинтересно. Я думал, что если он сам, без родителей ездит к нему, то они явно дружеские, как минимум. Но по тому, какие у них ссоры… - Джи… - пауза, долгая затяжная пауза, которая всегда является роковой, - да, все нормально. Он начал разговор, молодец. Я все еще не понимаю, в чем была проблема. Они так хорошо общались…стоп! Они вообще не общались. Я знал о «них» лишь по сообщениям от Джерарда и по рассказам Майки, которые оба втирали мне на протяжении всей этой недели. Они хорошо относятся друг к другу и волнуются, чтобы ничего не случилось, но…не общаются. - Я тебе уже все рассказывал, - улавливал я отрывки предложений, - я же уже…ну Джи…ладно, хорошо, позвони. Он еще долго молчал в трубку. Опершись на стену, Майки схватился рукой за волосы и потянул их, издав звук озлобленного на весь мир человека, который не знает, что делать. Лицо его было бледным, губы, не знаю, так падал свет или нет, но они были синими. Белые кончики грязных волос свисали, закрывая зеленые глаза, полные грусти. - Ну, это как всегда я… - очень тихо произнес Майки и закрыл лицо руками. Мне, конечно, было интересно, что у них произошло, но я мог жить, не зная всех подробностей. По нему было видно, что нежелание рассказать кому-нибудь что-то явно уступало желанию побыть в одиночестве. Я решил оставить его одного. Он пошел в ванну и, закрывшись в душе, начал плакать. Жизнь бывает очень сложной, несмотря на все ее радости. Мы радуемся жизни не просто так; порой причиной радости бывают именно сложности, которые мы сумели успешно преодолеть. Все ошибки, которые мы совершаем, являются лишь следствием проблем. Мы, пытаясь решить их, не раз сделаем неверный выбор, не раз мы ошибемся, но в итоге все равно придем к единственному верному выходу. Каждый из нас в итоге находит то единственное, которое искал всю свою жизнь. Кто-то раньше, кто-то позже, но это коснется каждого: старика и подростка, мужчину и женщину, ребенка и взрослого. Не важно, кто вы, гей или натурал, «черный» или «белый», блондин или брюнет, я считаю, что все социальные неравенства всего лишь попытка возвысить кого-то в погоне за правдой, в погоне за тем единственным верным выбором, которые пытаются найти все. Я не мог приставать к Майки, но и не мог оставить его в таком состоянии. Я должен был спросить совета у того, кто знает этого малыша лучше, чем я. Я позвонил Джерарду. - Привет, - он поднял трубку почти сразу же, - что-то случилось? Я не звонил Джерарду просто так, без повода. Переписка - это одно, разговор – совсем другое. - Да, Джи, что делать с Майки? Ты не боишься за него? – я не хотел вертеться вокруг этой темы и в итоге начать с нее, когда будет уже поздно, поэтому спросил прямо. - А что с ним? - Ему хреново, очень… - я не знал, возможно, для него это обычное состояние, но не мог же Джерард просто игнорировать тот факт, что его брат рвет волосы на себе из-за него. - Все забудется со временем, - сказал Джи и после небольшой паузы добавил, - он не может забыть. - Да, но неизвестно, сколько еще ждать. - Как ни странно, природа дала нам шанс самим контролировать, сколько нам жить и когда, более того как умереть, - я немного не понимал, о чем он говорит. Джерард глубоко вздохнул, - как думаешь? - Не всегда же так, - если он говорил о смерти, то я не мог знать о ней ничего. - Ну, если все правильно сделать, то всегда. Просто у всего есть конечный срок, иногда жизнь устанавливает его до того, как мы успеем сделать это. - Зачем торопить то, что и так случится? - Кому то не нравится подчиняться законам других… некоторые хотят почувствовать свободу хотя бы над собой, они хотят знать, что когда умирать - это их выбор, - я никогда серьезно не задумывался над этой темой, Джерард же, как я понял, наоборот. Тема смерти и жизни была довольно близка ему. Во мне проснулось невообразимое желание узнать, что случилось с ним такого, что он относился к ней с таким интересом. Вдруг он сказал: - А тут нет законов других. Почувствовать свободу можно, когда убиваешь кого-то другого. А когда сам от себя, то это уже слабость, - я молчал. На последнее слово он сделал очень сильный акцент, будто хотел подчеркнуть его важность в данном предложении. - Не могу не согласиться... но не все думают именно так. - У меня девушка прошлая себе вены резала… Молчание. Я не знал, что сказать. В тот момент я понимал, насколько тяжелы такие темы, я старался подобрать лучшие слова, но здесь их нет. - Просто не понимаю, зачем? Это все так глупо... Я в том смысле, что даже сама мысль о том, даже о том, что ты станешь "свободным" глупа, ведь ты уже будешь мертв. В этом нет свободы, здесь только страх перед всеми, - идея Джерарда о свободе зацепила меня. Я видел в ней что-то особенное. Не знаю, сам ли он придумал ее или вычитал в какой-нибудь давно забытой обществом книгой, но она была не так уж и плоха. - Парень бросил, не знаю, в общем. Да, глупо, попробуй это всем остальным объяснить. - Подсознательно мы думаем именно о свободе, ведь наши попытки сказать себе "жизнь бесполезна" лишь предлог сказать себе "я хочу умереть сейчас". Я сидел в темном коридоре и смотрел в окно. Лес выглядел таким мрачным, он идеально передавал мое настроение. Я вдруг понял, что нужно переосмыслить жизнь. Все, что от нас требуется – покопаться в себе и расставить все по полочкам, сейчас же у нас в голове полный хаос. Все плохие и хорошие события перемешаны, и мы не можем понять, чего же было больше, что дало нам больше эмоций и что является для нас ориентиром и путеводителем в нашей жизни. - Возможно, - сказал Джерард и замолчал. Я слышал его дыхание, каждый вздох давался ему нелегко. Его очень тревожит тема, которая не дает покоя человечеству на протяжении всего существования. - Я не буду лезть к Майки, Джи…ты только, ну, не забивай себе голову этим. Я хотел было положить трубку, как он тихо, но внятно сказал: - Все забывается… *** Я сидел в своей комнате и думал над тем, что сегодня сказал мне Джерард. Он казался мне таким веселым и жизнерадостным, я не мог представить его человеком, умеющим размышлять на такие серьезные темы. Каждый из нас в глубине души задает себе такие вопросы, но никто не углубляется так сильно, чтобы построить идеальную картину мира для себя со всеми подробностями и учитывая все аспекты. Я делал небольшие пометки в дневнике, сидя на кровати, свесив ноги вниз. Рядом лежал телефон. Я ждал, что он позвонит, и мы продолжим наш разговор, я даже заготовил несколько фраз, которые помогли бы мне казаться не таким приземленным, по сравнению с Джерардом, но они были мне не нужны. Вдруг в комнату вошел Майки. Немного отекшие глаза были единственной вещью, напоминавшей о том, что случилось утром. - Все в порядке? – тихо спросил его я. В комнате больше никого не было, мы одни. - Да, прости за сегодняшнее… - он сел на свою койку и опустил голову, - я не был готов. - Ничего страшного, ты не виноват, - пытался успокоить его я. Спрыгнув с кровати, я сел к Майки и похлопал его по спине. Я не умел успокаивать людей, это было для меня чем-то запредельным. Я не знал, что делать, что говорить, я просто сидел рядом с ним, и, кажется, ему этого хватало. - Все будет хорошо, вскоре ты и не вспомнишь об этом. Даже не зная, что произошло, все пытаются сказать тебе, что жизнь наладится. Я не верю в эту чушь, ничего не будет лучше. Аварии будут случаться, самолеты будут падать, вулканы будут извергаться, а люди продолжат умирать. Если сейчас это тебя не касается, это не значит, что не коснется через день или два. Это значит, что ты – человек, который смог обойти одну беду, но который обязательно встретит другую. Не нужно зацикливаться на «вчера» или думать лишь о «завтра», у нас есть жизнь, мы живем сегодняшним днем. У нас нет прошлого, у нас нет будущего, у нас есть лишь настоящее. Здесь, сейчас, никогда больше. Мы сидели с ним так до глубокой ночи. Бывали моменты, когда он начинал всхлипывать, будто пытаясь снова начать ту истерику, что была у него утром, но я быстро останавливал его. К часу ночи он заснул, я поднялся к себе и сделал единственную запись, которая ставит точку под всем, что когда-либо было или еще будет. Все забывается.