И всё повторится снова

К её удивлению Майк даже не пытался держать их отношения в тайне, заявив, что «вокруг не идиоты, это всё равно невозможно скрыть» и посоветовал ни на кого не обращать внимания. Сплетни будут ходить до ближайшей вылазки, а там уже всем станет наплевать, кто с кем спит, лишь бы снова выжить и вернуться. Правда, Нанаба не знала, что их шаткий ещё, едва зародившийся союз, был практически благословлен лично командором Смитом. Ирвин не ходил вокруг да около. Как только до него доползли первые сплетни, вызвал Майка к себе и после обсуждения основных вопросов прямо спросил: - Ходят слухи, что у тебя роман с девушкой из твоего отряда. - Ходят, - капитан неопределенно пожал плечами. Ирвин поднял глаза от размеченных карт: - Прокомментируй что ли. Майк сжал левый кулак правой кистью, хрустнув суставами: - Интересуешься как начальник или как друг? - Зависит от ответа, - Ирвин был предельно прям, - если ты решил развлекаться здесь, потому что устал ездить в город, я не одобрю. Захариус хмыкнул, приподняв уголки губ: - Скажу тебе правду и закроем тему. Для меня это серьезно. Не знаю почему, не могу объяснить, как-то так вышло. - Ты бы себя видел, - командор усмехнулся, вытянув ноги под столом и чувствуя, как покалывают затекшие мышцы, - весь напрягся, губу закусил, пальцами щелкаешь. Ладно, пусть так. Но что касается… - На службе это не отразится, - перебил его Майк, - не беспокойся, - и снова хрустнул суставом указательного пальца. *** Так и жили. Обоих всё устраивало. Когда прошла волна первого щенячьего восторга от клокочущей страсти и взаимности чувств, любовь вошла в русло широкой реки, перетекающей от одной вылазки к другой. Майк сам не заметил, что теперь в ожидании выхода за стену, глядя на поднимающиеся ворота, скрежещущие проржавевшими цепями, на пару секунд прикрывал глаза и просил того, в кого никогда не верил: «Если ты хочешь забрать кого-то, забери меня. Не её». И в этом коротком обращении, в этой отчаянной просьбе крылось всё то, что он так редко говорил ей вслух. Впрочем, и об этом она не знала, а только глядя на его широкую спину мысленно умоляла того же, с кем говорил и он, не дать ей вернуться одной. Пусть вернутся вместе или он один, но не она без него. И это всё о чем просила. В обоих жило это эгоистичное желание не потерять, не пережить, пусть другому это достанется, а я не смогу, не выдержу. Минуты напряженного ужаса, когда они теряли друг друга из виду на поле боя, стоили седых волос, которые Нанаба, в прямом смысле изредка стала находить в своей светлой шевелюре. Этот ужас обоими забивался глубоко внутрь, ведь командир должен был вести отряд, а она следовать его приказам, и находил выход только по возвращении. Обращался следами укусов, синяков, царапин, после долгих ночных часов, когда они терзали друг друга, словно желая съесть, поглотить полностью, чтобы в следующий раз титаны не имели шанса добраться до этого тела. А потом долго зализывали нанесенные друг другу раны, гладили, ласкали, сплетались пальцами, прижимались к губам, каждый молча благодаря того, кто в этот раз исполнил их общее желание – не вернуться одному. Нанаба старалась заботиться о нем. Майк порой вспоминал, как она в самую первую неделю после их соглашения зашивала его треснувшую по шву любимую зеленую кофту. Сам он сидел за столом и, работая с бумагами, искоса наблюдал, как она изо всех сил пытается починить этот несчастный кусок ткани, высунув от усердия кончик языка. Исколола все пальцы, но не сдавалась, пока он сам не подошел и, отложив кофту в сторону, повернул её руки ладонями вверх, поглаживая подушечки с выступившими капельками крови. - Клинки ты держишь лучше, чем иголку. Нанаба тогда смущенно рассмеялась, а он, зашивая одежду при свете лампы, когда она уже уснула, недоумевал как так – ему казалось, в армии все умеют делать столь элементарные вещи. Впрочем, они ещё долго подкидывали друг другу сюрпризы, узнавая другого с разных сторон, разумеется, не всегда приятных. Кризисы отношений набегали волнами, бились о крутые пороги ссор, недопониманий, разницы воспитания и привычек, но неизменно разбивались о крутой берег под названием «экспедиция во внешние земли номер такой-то». Тогда всё отбрасывалось в сторону – и его привычка разбрасывать вещи, и её привычка грызть пишущее перо, и тысячи мелочей из-за которых они изводили друг друга, когда жизням ничто не угрожало внутри стен. Тогда каждый из них, прижимаясь к другому, в этот раз выжившему, думал: «живи, живи, каким угодно, какой угодно, с дурными привычками, с противным характером, живи, я так люблю тебя». Первое время Нанаба искренне не понимала, что он в ней нашел. Она в нем – это понятно, даже отбросив все его таланты, неординарный ум, тонкое чувство юмора, прекрасное воспитание, в него можно было влюбиться с первого взгляда. Изредка сопровождая командира в город, Нанаба видела как на него, не скрываясь, бросали жадные взгляды мирные горожанки, все эти дамы в красивых платьях со сложными высокими прическами. Майк мог бы выбрать любую, и ни одна бы не отказала такому мужчине, но он выбрал её, ничем не примечательную, коротко стриженую и с маленькой грудью. Дурак что ли. Сама к себе она относилась с долей скептицизма – не красавица, может симпатичная, но, откровенно говоря, на любителя. Конечно, Нанаба не могла знать, что услышь командир её мысли, ржал бы, как объевшаяся сахара лошадь. Он любовался ею исподволь, когда она увлеченно читала или, задумавшись, грызла яблоко, или спала, трогательно поджав ножки. Он, словно ненароком, касался её руки, идя рядом по длинному коридору, он перебирал её мягкие волосы, целовал гладкие щеки, гладил узкую спину, укладывал на жесткую поверхность своего стола, затаскивал на склады и в кладовки, чтобы в который раз зажмуриваться и тихонько рычать от сладостного удовольствия обладания ею снова и снова. Однажды Ирвин, в дружеском разговоре с Ханджи, когда они вместе пришли навестить в конюшне своих лошадей, признался, что удивлен, тем, что Майк всё ещё вместе с этой девочкой из его отряда. Несмотря на все заверения в серьезности и прочем, Смит, зная своего старого друга, ждал, когда же ему надоест и как он, идиот, из этого выпутается. Спихнет девчонку обратно в отряд Зоэ? Ханджи тогда посмотрела на него, подняв очки в тонкой оправе на высокий, прикрытый челкой лоб, и сказала со смешанной интонацией издевки, жалости и легкой грусти: - Дурак ты, Ирвин. Это то, что называется любовью, а ты столько лет прожил и не знаешь. Майку повезло, - и, отвернувшись, потрепала по морде своего коня, другой рукой вынимая невидимую соринку из глаза. Майк оказался прав в том, что вскоре до их отношений уже никому не было дела. В конце концов, они в разведкорпусе такие не одни, тут многие заводят романы. Разница только в том, что они всё-таки начальник и подчиненная, Нанаба иногда вздыхала: «какая пошлость», а в остальном – свободные мужчина и женщина вместе, подумаешь, большое дело. Всё весьма облегчало наличие у Майка собственной комнаты, по крайней мере, не нужно было ждать пока соседка уйдет в увольнительный или таскать ключи от каких-нибудь безлюдных помещений, чтобы хоть изредка уединиться. Благодаря званию Захариуса у них было собственное пространство и, главное, возможность спать вместе. Просто спать в одной постели, спасая друг друга от ночных кошмаров, согревая холодными зимами, и вместе просыпаться – недоступная другим парам в разведкорпусе роскошь. Минусов тоже хватало. Взять хотя бы то, что поначалу многие, как сговорившись, пытались, по дружески, выбить через Нанабу привилегии у начальства. Особенно когда Захариуса повысили до майора, и он стал командовать одним из четырех крупных отрядов Легиона. Даже закадычный дружище Гергер однажды, по-свойски приобняв её за плечи, попросил потолковать с Майком о внеочередном отпуске: «Погода такая стоит. Я б к своим съездил, сходил бы на рыбалку. Ну что тебе стоит». Нанаба тогда, не выбирая выражений, крепко вбила в его полупустую голову, что не смешивает службу и личные отношения, присовокупив к словам жесткий удар по печени, а если он ещё когда-то попробует пристать с такими просьбами, она сломает ему нос. Гергер понял и передал остальным, больше не лезли. Через несколько лет даже ветераны разведки признавали в них крепкую любящую пару, поражаясь, как этим двоим удается выживать раз за разом. Многие ведь гибли, идя на поводу у эмоций и страха за любимого человека, который застилал разум тогда, когда требовалась четкость и быстрота реакции. Ну а новички, искренне удивлялись, если случайно узнавали, что командир Захариус и Нанаба не являются официальными мужем и женой. *** Когда под напором Колоссального титана пала стена Мария, ужас, буквально пропитавший воздух, осел в души мирного населения, порождая панику и массовые беспорядки. Беженцы заполонили территории внутри стен Розы. Регулярные войска выбивались из сил, стараясь хоть как-то уладить вездесущий хаос. Разведка была бессильна. Вылазки прекратились и выбивать финансирование на содержание Легиона командору удавалось всё труднее. Всем семейным дали отпуск, дисциплина трещала по швам, подрываемая слухами, что корпус разведчиков вот-вот расформируют как никому не нужное армейское подразделение. Солдаты бродили тогда по штабу, не зная, куда себя деть. Атмосфера мрачности давила даже на бывалых вояк, отдавших многие годы освоению внешних земель. Надежды были разрушены вместе с многострадальной раскрошенной Марией. Но командор Смит никогда не возглавил бы разведку, не будь он хитер как дьявол. Покрытые туманом тайны, его интриги дали свои плоды и вскоре перед Легионом встала новая задача: возвращение земель за стенами Марии под контроль человека. В первую вылазку за территорию Розы у солдат сжимались сердца при виде покинутых в спешке поселений, ещё совсем недавно обитаемых мирными жителями. Дома, с проломленными стенами и крышами, разгромленные улицы, запущенные поля, а главное останки – тысячи останков, к тому моменту прошедшие первые стадии разложения. Эти картины, казалось, в каждом рождали одни и те же вопросы: есть ли смысл в существовании Легиона разведки, если даже собственные границы, удерживаемые более ста лет, человечество оказалось не в силах защитить. Что если всё это зря? Но как-то всё устоялось, растряслось и вошло в новое русло. Легион доставлял обозы с долгосрочной провизией и стройматериалами, прокладывая путь в рамках подготовки к масштабной операции по восстановлению стены Мария. Притом, что было совершенно неизвестно осталась ли там одна единственная дыра, проломленная колоссальным или же титаны давно разнести её в пух и прах и восстанавливать по сути уже нечего. Технический отряд работал на износ, подгоняемый Ханджи. Усовершенствование технологий позволяло брать в плен титанов и изучать их до потери сознания, что приносило ничтожно мало полезной информации. Ничего, что позволило бы добраться до стены, восстановить её и снова выйти во внешние земли. Даже это уже являлось бы достижением в сложившихся условиях. Майк однажды после очередной трудной и не слишком удачной вылазки, яростно расшвыривая по кабинету бумаги, сказал, что спасти их способно только чудо. Нанаба, ты веришь в чудеса? Она верила. Разве то, что им позволено так долго любить и поддерживать друг друга, тогда как другие мрут, словно мухи в каждой экспедиции, не само по себе чудо? И чудо случилось. Мальчик, обращающийся титаном. Вместить в своем сознании подобное мог разве что бесконечно широко мыслящий командор Ирвин, ошалевшая от такого счастья Ханджи, ну и пораженный стремительным поворотом событий Майк. Нанаба долго не могла поверить в то, что все эти слухи и сплетни правда. Майк, который лично сопровождал мальчика в зал суда, рассказывая об этом чуде, говорил, что тот самый обычный подросток. Несколько несдержанный, очень напуганный, растерянный, но совершенно обычный. Пока не укусит себя и не превратится в пятнадцатиметрового монстра, который хвала небесам способен употребить свою силу во благо человечества. Это чудо отдали под неусыпный контроль Ривая. Нанаба даже посочувствовала ребенку. Отряду особого назначения выделили старый полуразваленный замок для содержания нового живого оружия, загоняет бедного титана с тряпкой и метлой. Растревоженный последними событиями разведкорпус гудел, как улей. Особенно шокировал инцидент с плененными титанами. Тот случай стоил Ханджи пары тысяч нервных клеток. Бедняга Моблит отпаивал её коньяком пополам с пустырником, вытирал ей слезы и выгонял из лаборатории всех, кто совался посочувствовать, даже Нанабу. А потом… Гениальный план командора был прост до неприличия, главным было не допустить утечки информации, оставив её циркулировать только между «своими», теми, кто отслужил более пяти лет и был в составе Легиона, когда пала Мария. Тогда, вернувшись с ночного собрания в кабинете Ирвина, когда Нанаба ещё переваривала всё то, что только что услышала, пытаясь в своей голове уложить всё это в ровные ряды, Майк подошел и обнял её сзади. И, наклонившись так, что его губы коснулись её уха, прошептал: - Как я рад, что мы так давно вместе. Подозревать тебя… я бы не выдержал. Нанаба развернулась и обхватила его обеими руками, прижавшись лбом к широкой груди. - Я тоже, Майк. Я тоже, - и на выдохе произнесла, - теперь у нас есть надежда. *** Нанабу умиляли эти дети. Такие все серьезные, с оружием в руках, многих хотелось потрепать за пухлые щеки, особенно одного мальчика – Армина. Он был такой светленький и голубоглазый, Нанаба невольно подумала, что если бы у них с Майком был ребенок, он мог бы быть похож на этого молодого солдата. Или эта обжора Саша, которую то и дело гоняли с кухни и со склада. Или красавица Криста. Они и вправду были милыми, если не смотреть им в глаза. В глазах их бился огонь ярости и сверкал лед ужаса, поселившийся в юных новобранцах в день падения Троста. Что ж, говорил Майк, зато им будет легче в первой вылазке, они видели, что им предстоит. Но глядя на новобранцев, расставленных заботливыми командирами на ветках гигантских деревьев, Нанаба видела, что ни черта они не были готовы. Растерянные, уставшие, до смерти напуганные они смотрели на титанов, рыскающих внизу и отчаянно ждали сигнала об отступлении. А Майку в те часы задумываться было некогда. Притаившись в лесной чаще, они напряженно ждали, когда же Ривай притащит на хвосте эту гигантскую тварь, уже положившую десятки опытных солдат. Ханджи лихорадочно поблескивала стеклами очков, держа руку на рычаге устройства с креплениями, в ожидании приказа Смита. Сам Майк стоял неподалеку от Ирвина и, учуяв запах женской особи, дал тому знать. Весь отряд, устроивший засаду, натянулся упругой струной, приготовившись к рывку, который позволит вскрыть нарывы извечных вопросов вместе с затылком приближающегося титана. Ещё немного. Ещё. И вот уже эта тварь, удерживая руки на самом своем уязвимом месте, тщетно пытается избавиться от увязающих в суставах наконечниках крепчайших металлических тросов. Сейчас. По команде Майк синхронно с Риваем взмыли в разгоряченный воздух и, раскручиваясь на запредельной для человеческих тел скорости, попытались вонзить клинки в сжатые руки гиганта. Увидев, как раскрошился закаленный метал об отвердевшую кожу, Захариус только пожал плечами, показывая Ирвину сломанные клинки, мол, теперь придумай что-то другое. Дурак, надо было заткнуть Ривая, который на нервной почве распустил язык, устроившись на гигантской голове. Что он там ей сказал? Что заставит убираться в центральном городе? Даже гигантскую бабу сумел довести до истерики. Почуяв нарастающую волну вони, которая ясно извещала о приближении толпы титанов, майор уже понял, что операция провалена, их слишком, слишком много. Но согласно приказу вырезал им затылки, сбивая дыхание и ошпаривая кожу их парующей кровью. Только бы Нанаба никуда не полезла и мирно сидела на деревьях со своими подопечными. Она так и сделала, умничка. Майк сказал ей об этом взглядом, когда потерпевший поражение отряд вышел на открытое пространство. Страшнее было то, что они едва не потеряли надежду так же, как шанс вытащить человека из женской особи. Эрена едва не похитили, если бы не Ривай… Вот уж действительно сильнейший, спас мальчика. И потерял остальных. Даже видавшего виды Майка передернуло от его почерневшего лица. А Нанаба прикусила губу до крови, глядя туда, где лежали тела погибших. Она ведь дружила с Петрой. *** - Нанаба, ты здесь? – сумерки окутали комнату, почему бы не зажечь, наконец, лампу. - Да. Что там решили? – она уже несколько часов ждала его, заранее зная, что командир вернется от Ирвина с новым заданием. Теперь после провала всё покатится как снежный ком. - Ирвин вычислил личность женской особи. Послезавтра начнется операция по её поимке, а мы должны увести её возможных сообщников. Это не очень далеко, в южном направлении отсюда. - Вот, значит, как. Просто пересидим какое-то время и всё? – Нанаба недоверчиво пожала плечами. - Да. И будем ждать нового приказа. Зависит от того удастся Ирвину её поймать или нет, - Майк раскладывал на столе карту южных территорий. - Завтра рано выступаем, постарайся лечь сегодня пораньше. Через несколько часов, укладываясь в постель, Нанаба, наблюдая за Майком, сидящим над картами, боролась с противным, подбирающимся комом к горлу, чувством, будто видит это в последний раз.