В тихом омуте...

      Телефон звонил, не переставая. Меня мучил вопрос: стоит ли брать трубку? С одной стороны было приятно, что мама позвонила мне не по поводу учебы (ведь школу я сегодня в наглую прогуляла). Я очень надеялась, что этот звонок не для того, чтобы наорать и отправить на аборт. Если она это скажет, то я поменяю фамилию и уеду далеко отсюда. Ну, а может, может она просто хочет сказать мне, что я шлюха, тварь и проститутка. Господи, пожалуйста, помоги мне, я так хочу, чтобы она наконец-то стала моей настоящей мамой. Решившись, я нажала на кнопку приема.       — Алло? — дрожащим голосом сказала я. — Мам, ты что-то…       — Не перебивай меня, пожалуйста, — сказала женщина на другом конце трубки. — Слушай внимательно. Дочка, прости меня. Прости меня за все. Я была плохой матерью, я это знаю. Я люблю тебя. И надеюсь, что ты по-другому воспитаешь своего ребенка. У меня для тебя есть подарок. Помнишь наш тайник? Ты там найдешь подарок для себя и твоего ребенка. Не обижайся на отца. Ладно, я скажу правду. Он тебе не родной. Я родила тебя от своей первой любви. Это был один парень, в которого я влюбилась. Твой настоящий отец умер до твоего рождения. Дочка, найди наш подарок. Мы с отцом тебя очень любим. Знаешь, я хочу, чтобы ты родила своего ребенка. Наночка, я люблю тебя всем сердцем, прости меня за то, что проводила с тобой слишком мало времени.       — Мамочка, мама, я люблю тебя! — закричала я в трубку.       — Я не хочу тебе ничего объяснять, смотри вечерние новости, — услышала я всхлипывающий голос в трубке.       — Мама… — заорала я, но не успела ничего больше добавить, трубка произнесла голосом автоответчика, что абонент в не зоны действия сети.       Слезы потекли по щекам. Она любит меня, она моя мать. Блин, сколько новой информации за пять минут. Мозг с трудом обрабатывал сей наплыв. Сзади ко мне подошел Арт. Он обнял меня и поцеловал в висок. Потом повернул к себе и заметил в моих глазах слезы. Его ласково-нежный взгляд сменился на обеспокоенный. Артур поднял меня на руки и понес к кровати. Там парень сел на нее и посадил меня на свои колени. Спокойно, не произнося ни слова, он принялся целовать мое лицо. Аккуратно слизывая языком слезы, которые медленно катились из глаз. Человек на восемьдесят процентов состоит из воды, но почему эта вода так быстро заканчивается? Слезы высохли, и этот момент уединения исчез через пару минут. Даже не исчез, он был подло разрушен одной лишь фразой.       — Нан, что-то случилось? — спросил он. — Я могу тебе помочь?       — Нет, не случилось. Чем ты можешь помочь? Может, сделаешь так, что я не беременна без аборта? Или дашь мне нормальную семью? Ты понимаешь, я хочу жить обычной жизнью или не жить совсем. Мне не нравится эта история. Блять, я ненавижу себя за то, что влюбилась… — Надо уметь вовремя заткнуться  — подумала я.       — Что ты сейчас сказала? Давай договаривай.       — Все хорошо. Прости меня, Арт, я просто, просто не могу переварить ту информацию, которую получила несколько минут назад.       — Говори мне, что случилось? — немедленно потребовал он.       — Хорошо. — я рассказала ему свою историю, начиная со вчерашнего дня и заканчивая этим моментом. После моего рассказа Артур сел на пол и задумался. Прошло несколько минут, прежде чем он заговорил.       — Прости меня. Прости, я похотливое животное, которое думает только о том, как затащить свою ученицу в постель. Я не знаю, как я к тебе отношусь. Мне хочется вдыхать аромат твоих волос, проводить рукой по твоей нежной коже. Прости, я просто не могу оторваться от тебя. Но не могу сказать, что люблю. Это просто какая-то привязанность. Объясни мне, что такое любовь. Ты ведь влюбилась, значит знаешь. Ну, так объясни.       После этого монолога я засмеялась. Дикий смех вырывался из горла и никак не прекращался. Из глаз потекли слезы. Какие-то очень непонятные слезы. Артур с удивлением смотрел на меня несколько минут. От такой реакции я захохотала еще больше.       — Ты чего? — перестав удивляться, спросил Арт.       — Ничего, — захлебываясь смехом пролепетала я. — Просто обычно вы меня учите, Артур Олегович.       Увидев эту ситуацию-перевертыш, парень тоже захохотал. Я пошла умываться. Слезы смеха, не переставая, текли по щекам. Глоток воды помог вдохнуть кислорода. Но мысли пока не вернулись в нормальное русло. Решив дать передышку себе, своему мозг и признавшемуся самому себе парню, я зашла в душ. Струи воды опять убивали мое плохое настроение и давали время обдумать все на свете. Мозг минута за минутой восстанавливал хронологию событий. Он сказал, что хочет быть со мной. Признался, но в чем? Что он этим хотел сказать? Я сползла по стенке душа, давая воде возможность попадать мне в глаза и мешать дышать. Наверно, только по прошествии нескольких минут до меня дошло, что моя нога заблокировала сток, но сдвинуть её не смогла. Через несколько минут я поняла, что начинаю задыхаться. Послышался стук в дверь.       — С тобой все в порядке? — спросил Артур с той стороны.       Я хотела ответить, но не смогла. Едва только открыла рот, как туда залилась вода. Утонуть мне не очень хотелось. Я пыталась всплыть или, хотя бы, открыть дверь, отчего-то и это у меня не получилось. Стук в дверь слышался все сильнее и сильнее. Через минуту я увидела Артура и это стало последней каплей моего сознания. Воздух в легких закончился. Я провалилась в темную и мокрую черноту, которая обычно была заточена где-то глубоко на закорках моего головного мозга.

***

      Сонное настроение никак не отпускало меня. Мне не хотелось вставать. Только лежать на теплой кровати и чувствовать чью-то руку. Рука исследовала мои волосы, перебирая и зарываясь в них. А потом начала медленно спускаться по шее и перешла на щеку. Пальцы очертили контур губ и через секунду, я почувствовала дыхание на щеке. Медленно, тепло и равномерно согревая и щекоча мою щеку. Я улыбнулась. Мои губы накрыли чьи-то такие знакомые и одновременно чужие. Этот странный поцелуй дарил мне жизнь. Нежность и неуверенность постепенно перерастали в страсть и желание. Еще секунда, и я бы не смогла удержаться. И, кажется, Артур это понял. Быстро отстранившись, он встал с кровати.       — Одевайся, — единственное слово больно резануло по сердцу. Я встала с теплой кровати и моментально надела любимый свитер и джинсы. Пока я одевалась, не заметила, как смахнула фоторамку, стоящую на полке. Аккуратно, чтобы Арт не заметил, что я трогаю его вещи, я подняла фоторамку. С фотографии на меня смотрела, точнее не смотрела, целующаяся пара. В мужчине я узнала Артура. Именно в этот момент я поняла, что такое разбитое сердце. Соленые капли потекли по лицу. Наверно, слезы пытались починить теперь уже незаживающее сердце. Боль нарастала. Теперь она была не только моральная, но и физическая. У меня болел живот. Такой боли я не чувствовала никогда. Казалось, она рождается в моем сердце и плавно перетекает в область живота. Я заорала. Еще никогда в своей жизни я так громко не кричала. Боль придала сил, но и она же их и отняла. Колени подогнулись, и я сползла на пол.       Через пару мгновений в комнату забежал Артур. Увидев в каком я состоянии, он подхватил меня на руки и понес в коридор. Моментально накинув на меня какую-то ветровку, он вышел из квартиры. Хотя живот все еще болел, но почему-то в объятиях Арта я чувствовала себя лучше. За несколько мгновений преодолев всю лестницу, Артур выбежал во двор. Быстро открыв заднюю дверь машины, он положил меня на сидение. Закрыв дверцу, он обошел машину и открыл переднюю дверцу. Вставив ключ и заведя машину, Артур тронулся с места. Машина рванула и моментально вписалась в поток таких же вечно куда-то спешащих четырехколесных монстров.       — Что случилось? — спросил Арт.       — Живот заболел, — сквозь зубы процедила я. Может от боли, а может от обиды я не могла говорить нормально.       Мужчина промолчал, но резко прибавил скорость. Наверно, от того, что скорость была большая или из-за того, что на дорогах отсутствовали пробки, но через полчаса мы уже остановились около какого-то большого здания.       — Подожди меня тут. Я скоро, — сказал он. Интересно, и к кому это обращалось? Как я убегу из закрытой машины, да и куда мне бежать? Через несколько минут вернулся Арт. Не дав мне даже выйти, он опять подхватил меня на руки. Зайдя в здание, которое оказалось больницей и пинком отворив дверь, он занес меня и положил на кушетку. Врач тут же подлетела ко мне. (Прим автора: Не буду описывать все обследования, так как сама не знаю какие они бывают.)       После часа долгих обследований, в процессе которых в моей голове билась только одна мысль «Я вам что, подопытный кролик?», меня опять привели в кабинет. Там сидел взволнованный Артур. Едва увидев меня, он вскочил со стула. Я спокойно прошла и села на кушетку. Это ледяное спокойствие давалось мне с огромным трудом. Он присел рядом и посмотрел на доктора. Та, кивнув, вышла через другую дверь.       — Что с тобой случилось? Из-за чего это все началось? Это все я дурак. Зачем я оставил тебя одну? Прости меня, — попросил он.       — Нет, — с холодным, даже, наверно, ледяным спокойствием ответила я.       — Почему? — удивился он.       — Почему? Почему? — все, тушите свечи, я взорвалась. — Почему ты мне ничего не сказал про свою девушку? Почему ты этого не сделал? Сволочь, из-за тебя я чуть не потеряла своего ребенка. Ты чудовище, не подходи ко мне!       — Нана, Наночка, Нанка, прекрати так говорить. Ты дороже мне всех на свете. Со своей девушкой я расстался еще до твоего появления. Нана, прошу, дай мне шанс все тебе объяснить. Я сейчас многое понял. Нана, ты превосходный учитель. Я недавно понял, что люблю тебя всем сердцем. Не разбивай эту маленькую мышцу скромного математика. — эту тираду выдал он мне всего лишь за пять минут. Я улыбнулась. Наконец-то он признался. А то завел свою песню «Это привязанность, это привязанность». У меня сейчас чутье на чувства обострены вдвое. Ведь, теперь я не одна.       — Скажи что-нибудь? — попросил он.       — Что сказать? Могу сказать, что нам завтра в школу, — опять-таки с улыбкой проговорила я. — А могу просто показать.       — Что ты хочешь мне показать? — не переставал удивляться переменам моего настроения Арт.       Я, не давая больше ему задавать вопросы, подняла голову и встретилась с его губами. Через несколько секунд я углубила поцелуй и начала пляску языков. Пока он не успел ничего предпринять, я пересела к нему на колени. Артур запустил руки мне под свитер и начал поглаживать живот и щекотать меня. Я улыбнулась ему в губы.       «Ну что поиграем?» — решила я про себя. И начала елозить на его коленях. Результат последовал незамедлительно. Через пару мгновений я почувствовала бугорок.       — Что ты творишь? — хриплым голосом спросил он.       — Я мстю, и мстя моя страшна… — ответила я.       — За что ты мне мстишь? — спросил он.       — А ты сам виноват, что не признался раньше, — спокойно проговорила я. И, поцеловав его в последний раз, пересела на кресло. Мне было видно, как напряжен Арт, но с этим я не собиралась ему помогать. По крайней мере, в данный момент.       Скоро в кабинет зашла доктор. Артур при виде её взял со столика журнальчик и начал делать вид, что читает, но я отлично поняла, что он прикрывает свою восставшую часть тела. (автор покраснел)       — У вас была угроза выкидыша, но сейчас все хорошо. Вы уверены, что не хотите лечь в нашу больницу?       — Нет, — в один голос сказали мы с Артуром.       — Ну хорошо. Только запомните, вам нельзя волноваться, — проинформировала нас врач. Я кивнула и встала с кресла. Уже около двери я заметила, что Арт не двинулся с места.       — Ты идешь? — спросила я.       — Подожди меня в коридоре, — попросил мужчина.       Я вышла из кабинета и почувствовала себя раза в два легче. С плеч свалилась огромная тяжесть, и мне стало гораздо лучше. Я села на ближайшее сиденье и стала ждать Артура. Он вышел через десять минут и, взяв меня за руку, направился к машине. Мигнула сигнализация, и я, открыв заднюю дверь, моментально села на сидение. Арт плюхнулся на водительское место и завел двигатель.       — Откуда у тебя такая машина? — спросила я.       — Когда уезжал из Финляндии, сэкономил большое количество денег. Очень большое. Это помогло мне жить тут.       — Ты был в Финляндии? — с восторгом спросила я. — И где лучше? Тут или там?       — Не знаю, — честно ответил он. — Там было очень красиво и хорошо, а тут у меня появилась ты. Наверно, Россию я все-таки люблю больше.       Дальше мы ехали молча. Я пыталась переварить информацию, которой было огромное число, но у меня это никак не получалось. Вскоре, вдалеке начал виднеться угол дома. Машина припарковалась около подъезда. Артур дал мне ключи, и я вышла из машины. Через пару минут звук сигнализации сообщил, что машина охраняется. Я поднялась на нужный этаж и открыла дверь квартиры. По шагам сзади я поняла, что Артур идет за мной.       Как только я зашла в квартиру, тут же на меня напал один голодный тигр. Поцеловав меня в шею, и как чувствую, оставив там засос, губы Артура продолжали исследовать все мое лицо. Я скинула сапоги. Артур подхватил меня и понес в гостиную. Там он аккуратно опустил меня на диван. Спиной я почувствовала, что подо мной что-то есть. Но не смогла пошевелиться. Единственное, что я могла сделать, это нечаянно задеть эту вещь какой-то частью тела.       Пульт от телевизора, а это был именно он, щелкнул. Телевизор включился. На экране мелькали новости. Диктор сообщил заученным голосом:       Сегодня в 11:00 по московскому времени самолет Ту-158, летевший рейсом Москва-Рио-де-Жанейро, разбился. На борту находилось триста пятьдесят человек. Спасатели обследовали борт. По официальным данным, живых не обнаружено. Мы будем держать вас в курсе событий. А теперь к другим новостям.       Я дикими глазами посмотрела на Артура. Он не отрывал своих глаз от меня. В этих серых омутах читалось беспокойство. В моих легких не осталось кислорода.       — Там была моя мама… — выдохнула я все остатки этого самого воздуха.       Странно, но я впервые не упала в обморок. Но в один момент я почувствовала, что мои чувства просто отключили и все. Темнота, хотя в этой темноте я вижу все, но уже ничего не чувствую. Просто кукла, просто безжизненная оболочка. Комментарии автора Не знаю, есть ли прямой воздушный коридор от Москвы до Рио, но решила не вдаваться в подробности. Самолет был так же придуман мной, надеюсь таких нет, а то если разобьется, меня съест моя совесть.