В одной клетке

Следующий день оказался немногим приятнее предыдущего. Вораммах с небывалым приливом сил затравливал свои анекдоты, от которых тонкие уши эльфийки сворачивались в трубочку. При этом он не интересовался её непосредственным вниманием, а вещал долго и вдохновенно, чтобы, если ей, не дай бог, придёт в голову отвлечься, немедленно вернуть её с небес на землю. Торвелаэль Светлое Крыло с радостью променяла бы новые познания на парочку-другую бесполезных сплетен из королевского двора. Возвышенные беседы светских львов воодушевили бы её куда больше, чем диктуемые низким рокотом армейские байки; но до дворца предстояло в течение нескольких дней лететь дирижаблем из Оргриммара, предварительно достигнув столицы в целости и сохранности. О чём, волей-неволей, подобно телохранителю в броне (только без брони), предстояло позаботиться, как раз-таки, её непутёвому напарнику. Белый Клык убедился, что польза от магии, всё-таки, бывает: хотя бы в том, что ею можно сбить с ветки птицу и разжечь костёр. На большее его любопытства не хватило, но большего ему и не требовалось. На порядок сильнее его волновало, не расположен ли поблизости какой-нибудь спонтанно организованный лагерь Альянса, которого на карте перед операцией не учли. И не смотрят ли прямо на него из подзорных труб круглые голубые глаза, которыми так гордится человеческая раса. К слову сказать, ушастая больше не доставала его на предмет убийства ездовых животных - после того, как в кустах во время справления нужды на неё набросилось голодное чудище, истекающее слюной. Ордынский вояка весьма сносно помнил карту Леса Песни Войны. К удивлению колдуньи, он разбирался в ориентировке, без труда определял стороны света, сколько бы поворотов они ни делали, находил звериные тропы и каким-то образом умудрился вывести их к ручью. Вкус этой воды напомнил железо, цвет - содержимое ночного горшка; но после долгой жажды им казалось, что лучшего питья не найти во всём Азероте. Течение едва омывало ему колени, ей же доставало до бёдер. Пока орк, фальшиво напевая нечто отрывистое и боевое, обливал потное тело и брызгал во все стороны, эльфийка скрылась за ивой и сбросила, наконец, осточертевшие лохмотья. Швырнула недалеко - за неимением другой одежды, пришлось их подобрать, сполоснуть и аккуратно развесить на ветках. Не имея привычки к процедурам в подобных условиях, Торвелаэль держала тряпьё двумя пальчиками и осторожно окунала и поднимала в желтушную воду. Она дрожала и потирала себя ладонями, но жажда свежести и чистоты оказалась намного сильнее холода. Сверху по течению было безопаснее, чем рядом с плескающейся зелёной горой. Фигурка магессы была настолько тонкой, что позволяла целиком спрятаться за деревом. То ли пение птиц раздражало отсутствующий музыкальный слух, то ли тишина перестала быть желанным положением вещей, но орку надоело молчать, и он спросил: - Ну и где носит этих твоих... разведунов? В его голосе отчётливо слышалась издёвка. Он прекрасно понимал, насколько широки просторы Песны Войны и насколько ничтожна вероятность, что агенты Луносвета попадутся им на пути. Вместе с тем, ему нравилось хотя бы изредка, хотя бы на несколько минут чувствовать себя умнее белобрысой выскочки. - Примени же свой "хищный" нюх. Узнай. У вас, у военных, наверняка есть какой-то опознавательный знак. - А как же ж! Пароль эдакий. Внутри армии все его знают, иначе как находить своих солдат на войне! - Вот и крикни! Или как вы там это делаете. - Ха! Крикни ей. Это... особый свист... Орк посмеялся в кулак с таким звуком, будто откашливался. Эльфийка нахмурилась и бросила из-за ствола нетерпеливый взгляд в его сторону. - Но никто его, кроме орков, не повторит. У нас челюсть для этого... правильная, во! Разговаривать с нагибающейся голой спиной крапивного цвета было весьма неприятно. К тому же, не видя его глаз, син'дорай не могла передать в полной мере своё отношение к его бахвальству. Сморщившись, она дала себе зарок больше не высовываться, пока одежда снова не окажется там, где ей положено. - Демонстрируй! Чего ты ж... Прежде, чем она успела что-либо добавить, поверх окрестных кустов раздался неистовый свист. С несчастной ивы опали листья. - Впечатляет, - процедила колдунья, выпрямив уши обратно. - Жди их здесь теперь. Ток не уходи никуда, а то разминётесь! А я поплескаюсь и дальше пошкандыбаю. Вораммах не спеша поплёлся в сторону берега. - Погоди! А если... Син'дорай украдкой выглянула из-за дерева. - .. если вдруг прыголап или ещё чего - меня ж сожрут! Молчание было ей ответом. Она фыркнула, задумалась... И переспросила: - Постой-ка... Если этот клич могут произвести только орки... то откуда его узнают и поймут дядины агенты?! Окончание предложения растворилось в громоподобном гоготе зеленокожего. - Эк я штуку выдумал! Не одной тебе ж умничать! Эльфийка опустила лицо в мокрые ладони. - У меня от твоего гогота уши вянут! У Лор'темара конница ржёт тише, чем ты... - Повелась-повелась-повелась! Ах-ха-ха! Орка было уже не унять. Когда он успокоился, на повестку встал куда более насущный вопрос. - Эй, Белоклыкий, - командным тоном объявила син'дорай. - Займись самолюбованием где-нибудь в другом месте. Иными словами - сгинь куда-нибудь, мне нужно на берегу обсохнуть и одежду высушить. Дров наломай, костёр подготовь. Например. - И чем эт я тебе мешаю? - Как чем! Ты меня голую увидишь! А сие не есть комильфо! Возмущённый тон особы голубых кровей подразумевал, что оппонент должен стесниться, постыдиться своих глупых намерений. Но тот, по обыкновению, и глазом не моргнул. - И чего? Бабы-то все... Не сказать одинаковые... Одинаково устроенные, что ли. - Твои познания в анатомии меня не волнуют. Я сказала, отвернись! - Уж больно надо. Эльфийка ждала хоть какого-нибудь продолжения, но орк, несмотря на страсть к спорам, замолчал. Она приняла это как знак согласия, и осторожно выглянула, чтобы убедиться. Огуречного цвета ягодицы покачивались при попытках вояки потереть себе спину. Торвелаэль сморщилась, но убедилась, что к берегу зелёный монстр повёрнут спиной. Эльфийская гордость, однако, не позволяла ей вот просто взять и выйти нагишом. Она кряхтя и бубня начала натягивать кое-как постиранные лохмотья. Мокрая ткань настолько мерзко цеплялась к коже, что надевать её молча попросту не было возможности. На витиеватые, но категорически не членораздельные ругательства на незнакомом языке Вораммах решил хотя бы обратить внимание. Когда он обернулся, по узкой речонке уже плыла бесформенная серо-белая тряпка, и с каждым непонятным словом отдалялась от эльфийки. Вдохновенная тирада прекратилась. Из-за дерева показалась белобрысая голова и два торчащих уха. - Не смотри!!! - истерически завопила колдунья. Мок'натал приподнял мохнатую бровь. - Тряпок что ли срамных не видел? - как ни в чём не бывало отмахнулся он. - Не стой столбом, принеси даме тря... платье! - скомандовала та. - Вот только тапочки я благородным ледям не таскал. Ишь чего! Син'дорай чуть было не запустила в него ледяным шаром, но вдруг расслышала, что именно он сказал, и решила списать неблагозвучие слов на его безграмотность. А в её дворце, вернее, её дядюшки, за эдакую выходку такого как этот Вораммах бы и впрямь погнали за тапками, подумалось ей. Если не уговорами, то магией. Недаром вокруг Верховного Арканиста всегда тишина и послушание. Тем временем, сорочку уносило всё дальше. - Так, ладно... - буркнула Торвелаэль самой себе, и гораздо громче добавила: "Марш спиной к берегу! И не вертеться! А то заморожу!". Какой эффект столь звучная команда произвела на воина, она не видела из-за ствола, но когда выглянула, он снова стоял спиной. Про себя эльфийка отметила, что в некотором роде уже свыкается с видом его голого арьергарда. На самом деле запаса манны, после изнурительного пешего похода и отсутствия нормальных условий для королевской жизни, ей бы едва хватило на создание снежинки - что уж говорить о целой ледяной волне. Но дядя всегда учил её, что противника нужно давить силой собственной уверенности, особенно когда других ресурсов не хватает. Так она собрала всю волю в кулак и показалась из-за плакучей ивы. Босыми пятками по вязкому дну Светлое Крыло шлёпала настолько быстро, насколько позволяло сопротивление воды. Пришлось по-куриному подогнуть локти, чтобы сохранить баланс. Ветер моментально подхватил её в свой не вовремя начавшийся холодящий порыв, и кожа эльфийки сплошь покрылась мурашками. Голая, дрожащая, с по-птичьи отставленными локоточками, да ещё и в пупырышках... Тряпьё она, всё-таки, поймала. И даже залепила орку скомканным из снега и льда приличных размеров шаром в его несуразную физию. Но позора это не отменяло. Широченное зелёное чудовище продолжало бесстыдно ржать. - Как эта... щипанная... Крылобег! - захлёбывался он в хохоте, хрустя ледышками. - Трясёшься вон вся... И пупырки торчат... И кульяпки, культяпки! А-а-аха-ха-ха-ха-а-а-а! Он с нескрываемым удовольствием изобразил, как обнажённая син'дорай улепётывала вслед за добычей. И его абсолютно не смущало, что собственное орочье достоинство было ничем не прикрыто. Эльфийка стыдливо зажала сорочку на уровне бедёр, потом опомнилась и живо подняла к груди. Холодная ткань была на ощупь омерзительна, но даже это не пересиливало того впечатления, которое произвёл на неё пляшущий нагишом толстый орк. Когда он успокоился, она уже была одета, и всё так же мелко дрожала, от злости ли, от мурашек или от испуга. Изумрудные глаза, казалось, стали ещё больше за счёт того, что губы поджались до тонкой ниточки. В довершение ко всему, она поняла, что если сядет в таком виде на прибрежный песок, то пятно позора в буквальном смысле проявится на её теле. Всё, что магесса могла сделать, - это отвернуться и мысленно представить, что её здесь нет. - Извольте приземлить свою мадам Сижу, - с нарочитой услужливостью орк водрузил позади неё корявый непонятно откуда взятый пенёк. - Чего? - переспросила эльфийка. - Сам садись на это непотребство, - добавила она, разглядев, сколько мха и ила налипло на несчастный пень. - Садиться не буду, - съехидничал орк, - это мы с тобой вон двое суток уже отсидели. А вот при-сесть - другое дело! Всё же забирать у неё место он не стал, хотя ноги, несмотря на выносливость, гудели, как гоблинские паровые машины. Вместо этого орк опустился прямо на песок, не боясь (или не учитывая), что на натянутые еле-еле мокрые портки тут же налипнет коричневая грязь. Колдунья попричитала, но всё-таки опустилась на пенёк. Солнечные лучи приятно грели спину. Несколько минут они сидели молча, но как только солнце скрылось за облаком, одному из них пришлось встать, подобрать оружие и уйти за дровами. Вораммах вернулся довольно быстро, свалил перед Торвелаэль кучу сухих веток. - Чё-то пожрать охота, - сообщил он и стал ждать. Светлое Крыло, даже не подняв на него головы, щёлкнула пальцами, и посреди деревяшек возникла искорка. Пламя поднялось довольно скоро, и одежда начала сохнуть быстрее. Воин уселся напротив и принялся затачивать длинную палку. В конце концов получилось подобие копья. Он повертел его между пальцев, поиграл, как будто оно ничего не весит. - Косяк луциана во-он там плещется, - пояснил он. - Пойду побраконьерствую. Он подбросил ещё немного веток, и пламя сожрало их с благодарным треском. Несколько цветных рыбок, нанизанных на то самое копьишко, покрылись аппетитной корочкой. Ни соли, ни других приправ в них не было, но голодный желудок принял их как деликатес. После холодного купания есть хотелось настолько, что мелкие косточки уже не вызывали у Торвелаэль такого раздражения, как это бывало обычно за обедом во дворце. А Вораммах и вовсе глотал всё части тушки, не разбираясь.