Vis-a-Vis (AD)

В самом дальнем и темном углу таверны, подальше от веселящейся толпы посетителей, словно паук, засевший в засаде, сидел за кружкой пива адъютант легиона «Волки» - черноволосый, сероглазый ассасин. Лицо его густо поросло щетиной, сильно отросшие волосы непослушными вихрями покрывали голову, глаза от недосыпа покраснели. Всегда выглядящий соответственно своему званию, он совсем не был похож на себя в последнее время. Проходящая официантка, эффектно махая круглыми бедрами, проплыла мимо, в который раз пытаясь заговорить со старым знаком и частым посетителем их увеселительного заведения, который последний месяц все чаще бывал тут один, без веселой компании друзей, а что еще более интересно, без своей верной и бессменной, на продолжении всего времени сколько знала официантка ассасина, белокурой спутницы. — Аякаси, тебе еще нужно что-нибудь? Мужчина оторвал голову от темно коричневого напитка в большой кружке, посмотрев в голубые глаза Алии, так похожие на лазурные омуты, которые он никак не мог выкинуть из головы, но по сути являющиеся всего лишь их бледной тенью, натянул улыбку и прохрипел осипшем от сигарет голосом: — Нет. — Может тебе компанию составить? — не отставала участливая официантка. — Ты же на работе. — Смена у меня почти закончилась, а домой совсем не хочется, да и не к кому спешить, с недавнего времени, — Алия наконец удостоилась настоящего заинтересованного взгляда, словно задела за живое. — Ты не отстанешь от меня сегодня, да? — Нет. Когда слишком красивый мужчина сидит в одиночестве, мое маленькое сердце разрывается от чувства несправедливости! Ассасин махнул на нее рукой, поняв что без компании скоротать еще один вечер ему не удастся, да и нужно ли. — Ну захвати с собой еще пару кружек пива, мне. И возьми себе чего нибудь, покрепче! Будем общаться только на равных! Трезвые собеседники сегодня мне не нужны! — пошутил Аякаси, наверное впервые за долгий месяц. — Споить меня хочешь? — Алия вздернула бровь, деланно недовольно морщась, но поймав удивленный взгляд ассасина, поспешила добавить уже с улыбкой, — да я и не против! Аякаси смотрел вслед убегающей блондинке, думая, зачем он согласился? О чем им общаться? Что между ними общего, кроме того, что дома никто не ждет, и возвращаться им обоим не к кому больше. Алия была очень милой девушкой, высокая, стройная блондинка, голубоглазая, с приятным мягким голосом. Она собирала много восхищенных взглядов посетителей, и очень часто ей приходилось отбиваться от настойчивых ухаживаний подвыпивших и почувствовавших смелость даэвов и простых посетителей. Но для Аякаси ничего особенного в ней не было, кроме, может, внешней схожести с... Как же легко он возвращался мыслями к Мононокэ, хотя клялся себе, не один раз, не думать больше о ней. Клялся забыть, разлюбить, выкинуть из головы, из души, навсегда. Но так же, как легко обмануть любящее и доверчивое сердце, так же невозможно обмануть разбитое. Память не давала вздохнуть свободно, постоянно возвращая его мыслями к чародейке, ноги сами несли туда, где даже запах навевал прозрачные видения из прошлого, где он был бесконечно счастлив. Вот и теперь, воспоминания накрыли его с головой, как волны в штормящем море, где-то глубоко в закромах памяти всплыла их первая встреча, когда он увидел ее, и утонул в омуте лазурных глаз, один лишь раз взглянув в них. Сколько воды утекло с того времени... Он не был адъютантом "Волков", и его мало что интересовало кроме вылазок в Асмодею, где он с удовольствием вылавливал заплутавших в Соляной пустыне асмодиан, отправляя тех к кибелиску, красивых женщин, которые не задерживались дольше одной ночи рядом с ним и бесконечных посиделок до самого утра в таверне Бахуса с крепкими напитками и пошлыми шутками в компании самых близких друзей. Друзей, с которыми они еще детьми мечтали стать даэвами. И хотя они были очень разные по характерам, дружба с детства связала их накрепко нерушимыми узами, а белые крылья и общий легион упрочнил эту связь на долгие годы. Единственная девушка в их мужской компании, красивая лучница Лея, имела большие, цвета ночи, глаза, кудрявые смоляные волосы, соблазнительные очертания фигуры и довольно скверный мальчишеский характер, часто любила отвесить пару крепких словечек, чем вызвала признание со стороны мужской половины компании, и статус «свой парень». Так они и веселились, без угрызений совести прожигая свою бесконечную жизнь, четверо свободных молодых даэвов: стражник, целитель, лучница и ассасин. Не скованные никакими узами, полные восторга и энергии, не утомленные жизненными проблемами и грузом разворачивающейся на мировой арене тысячелетней войны. В тот вечер, они своей шумной компанией как обычно коротали время в таверне. Народу собралось много, знакомого, незнакомого. Около бармена, в компании даэвов с "Волков", немного отстраненно от общего веселья, стояла белокурая девушка. Короткое платье обнажало длинные стройные ноги в чулках и высоких сапогах, привлекая добрую часть мужского внимания. Волнами ее мягкие волосы рассыпались по спине, словно белоснежный снег в Асмодее по равнинам Белуслана, такая холодная и горячая одновременно, посреди огненной пустыни Элиоса. Аякаси, не пропускающего ни одной юбки, а особенно незнакомой, затаив дыхание не мог оторвать от нее очарованного взгляда. — Ну что за ноги! — томно протянул он, пихая, сидящего рядом, целителя в бок. — О! Так это новые ноги нашего лешиона! Чародейка! Правда никакая еще... — Еще какая! Сзади то уж точно! — парни рассмеялись, а Лея томно закатила глаза. — Когда ж ты, сволочь неугомонная, успокоишься, и перестанешь трахать все, что движется! — Только когда «ты» окажешься в моей постели! — Аякаси посмотрел на Лею пронизывающим огнем взглядом и вытянул губы для поцелуя, сразу же ощутив звонкую пощечину на щеке. — Пошел к балауру! — компания снова громко рассмеялась. — Велир, так ты знаешь ее? Нам то как раз чародея не хватает, тебе в помощь, а то ты задрал ныть уже! — поинтересовался Бритакс, с присущей ему невозмутимостью. Вэл смерил стража строгим взглядом, безнадежно покачав головой. — Ага, она пришла совсем недавно, только стала даэвом. Наверное еще и летать толком не умеет, про остальное вообще молчу. Какой толк от нее? — Так научишь ее! Ты ж привередливый, все жрецы тебе не такие! А тут считай пластилин в твоих сильных лечащих руках! Лепи что захочешь! — возразил на аргументы целителя Бритакс. — Пока Кас не слепит за ночь то, что нужно ему, и не отпустит на все четыре стороны! — сморщился Вел. — Да ладно! Ну что я, совсем изверг какой! — округлил свои стальные глаза ассасин, — так и быть, дарю ее тебе! — Ты! Фокусник! Дарит он! Помолчал бы уже, — и в плечо от Леи ему полетел ощутимый толчок кулаком. — Нет, эта женщина однозначно хочет меня! Так руки и тянет к моему бренному телу! — Аякаси пытался увернуться от хохочущей Леи, целящейся кулаком теперь ему в челюсть. — Сволочь ты! — Вел, зови ее сюда, познакомимся с новым легионером, а там решим. Так то чародейка бы нам не помешала, да и Лее подруга будет! А то совсем одичала от мужского общества! — и он подмигнул девушке, на что та цыкнула на него недовольно. Лея привыкла к ним, несмотря на недостатки, иногда излишнюю грубость и игнорирование того что она девушка, и любила их всех, по дружески, каждого по своему, и ей не хотелось раздора в их теплой компании, чем, по ее мнению, грозила длинноногая блондинка. — Да, и к тому же смотрю там есть на кого глаз положить! Волшебница рыжая, такая прям, недурная собой! Люблю рыжих! — Заливай давай! Рыжих любит! Скажи лучше, кого ты не любишь? — Лея, вскинув бровь, сверлила его своими черными глазами. — Я питаю слабость ко всему женскому полу! А особенно к тебе! Брюнеточка моя! — и Аякаси снова вытянул губы, для импровизированного поцелуя. — Угомонись! Налейте ему, пусть рот займет чем-нибудь! Компания друзей снова рассмеялась, Бритакс разлил по стаканам пива, подняв кружку к которой присоединились еще три, громко звякнув стеклом друг о друга, расплескивая крепкое пиво в стороны. — Мононокэ! — окликнул чародейку Велир, помахав рукой. Она обернулась, тряхнув белокурой гривой, заулыбалась широко и подошла к ним. — Привет! Веселая компания у вас! На всю таверну шумите! — Да! Может присоединишься к нам? Познакомишься с легионом своим! Частично! — С лучшими его представителями, — вставил Бритакс, вызвав смех у всех находящихся за столом. — Лея, Бритакс, Аякаси, меня ты знаешь! — Вел представил всю компанию, — запомнить будет еще время! — Мононокэ. Она подняла взгляд, осмотрела всех сидящих за столом, протянув каждому свою тонкую руку. Аякаси даже не понял как это произошло, как он, избалованный женским вниманием, болтливый ассасин, Дон Жуан местной таверны, будто мальчишка, встретившись с глазами чародейки, вдруг замолчал, забыв напрочь все колкости и приколы, лившиеся из него секунду назад словно из рога изобилия. Он лишь смотрел в манящие лазурью омуты ее глаз, чувствуя как заколотилось в сумасшедшем ритме сердце и как кинуло его в жар, когда Мононокэ сжала его похолодевшие пальцы в своей теплой ладони. Точно во сне прошло это знакомство, положив начало новой и совсем другой жизни. Жизни, которая теперь закончилась, хотя люди, обретая крылья, становятся бессмертными. К столику с Аякаси подошла Алия, поставив перед ним две кружки пива и бокал с крепким коктейлем для себя. Она переоделась в соблазнительное короткое платье, открывающее плечи и высокую грудь. Оливковая кожа светилась, отливая золотистыми бликами, голубые глаза горели. Опустившись на стул рядом, Алия уставилась на убийцу, погруженного в свои тяжелые думы. — Аякаси! Ты точно в другом мире находишься душой, а тут только телом. — Нет! Вот он я, весь в твоем распоряжении! — пришел в себя ассасин, а видения из прошлого мгновенно рассеялись, оставив горький осадок. — Ну ты прям смущаешь меня, — Алия опустила глаза, откровенно флиртуя со своим собеседником, — я ведь и воспользуюсь моментом! — Как бы не пожалеть тебе, о своих словах, — он задорно подмигнул ей, осушив несколькими большими глотками кружку с пивом. — Ладно, шутки шутками. Чего один киснешь? Где ваша дружная компашка? Без вас скучно вечера проходят. — Все разбежались по своим делам, кто в Каталам, кто в Бездну, а кто просто исчез... — Это не мешало вам собираться в Бахусе по вечерам раньше. К тому же ваша компания по прежнему бывает тут, только тихо вечера у них проходят, без тебя. Аякаси внимательно посмотрел на девушку. Это был удар под дых. Она явно знала больше чем он. Стараясь не выдать волнения, пронизывающего от макушки головы до самых пяток, он как можно ровнее и равнодушнее спросил: — Да? И часто бывают? — Бывают, не часто конечно, но раза три видела их. — Кто был? — Да все, как обычно... — И Мононокэ? — И Мононокэ была, один раз. Ты ведь специально игноришь встречи с друзьями? — пауза зависла на несколько минут. Мысли Аякаси улетели далеко от Бахуса и симпатичной официантки. «Значит она общалась с легионом и их бандой. Они ведь звали меня... Может они хотели помирить нас? Нет. Вел бы точно мне сказал, он ни при каких обстоятельствах не будет врать и юлить. Хотя... Возможно поэтому она была только один раз. Ждала меня? А если подумала что я не хочу видеть ее? И поэтому больше не встречалась с ними. А может она ничего не знала, как и я? Или просто пришла поболтать с Леей, но они ведь могли встреться вдвоем, без Вела и Бритакса. Хотя о чем ей с Леей говорить?» — Не отвечай если не хочешь, я ведь не для допроса напросилась к тебе в компанию, вижу, что не хочешь общаться ни с кем, — прервала рассуждения ассасина девушка. — Просто поддержать решила. Не узнаю тебя в последнее время... — Я сам себя не узнаю в последнее время, — Аякаси встал со стула, немного качнувшись и чуть не снеся стол, за которым они сидели. — Прости Алия, но я действительно не хочу общаться, мне нужно подышать свежим воздухом. Извини меня. И... спасибо за участие. Алия смотрела вслед уходящему убийце, грустно улыбаясь. Она давно все поняла. Когда увидела его в первый раз одного в таверне, глушащего стакан за стаканом леофисовую водку. «Неужели такого можно разлюбить?» — пронеслось в голове девушки, когда он обернулся и махнул ей рукой.

***

Свежий воздух на улица Элизиума немного взбодрил, мысли начали прояснятся, а голова потяжелела и стала гудеть - похмелье. Ноги, заплетаясь, несли в неизвестном направлении, мимо воздушного порта, мимо торговцев шиго. Возвращаться домой совсем не хотелось. Пустая холодная постель, завтраки в одиночестве, вечера, дни, ночи... Казалось время замирало без движения, давая возможность просочиться в его опустевший мир тоске. Тоске по ее глазам, по рукам, по улыбке, по разговорам в тишине темной комнаты, наедине друг с другом. Она вычеркнула его из своей жизни, и он сделал тоже самое, но как вырвать ее из сердца? Последняя их встреча закончилась на пороге ее квартиры, в гробовом молчании, под покровом немой тишины, звучавшей громче любых слов. Именно тогда Аякаси понял, что потерял Мононокэ, потерял навсегда, из-за своей глупости. Она закрыла тихо дверь, и исчезла, скрылась в неизвестном направлении, исключив любую возможность связаться с ней. Он пытался вернуться, ломился в ее квартиру, умолял впустить его, пробовал достучаться до нее по эфирным каналам, но безуспешно. Мононокэ словно растворилась в воздухе, превратившись в мимолетное видение, терзающее душу по ночам в тревожных снах. В реальном мире она перестала существовать, ее нигде не было, никто не видел и не знал куда она пропала. И вот теперь она неуловимой тенью проскользнула в Бахусе. Что это могло значить? Он не заметил как снова вернулся в таверну. Заведение заметно опустело, веселящиеся компании покинули ее, и теперь было слышно тихую музыку, заполнявшую помещение. За столиком, где он сидел, по-прежнему стояли две кружки пива, принесенные Алией, но сама она пропала. Аякаси осматривал помещение, продвигаясь заплетающимися шагами к своему укромному месту, в самом углу Бахуса. На душе было паршиво, а ведь он только начал приходить в себя, готов был вернуться к прежней жизни... Только стена безразличия, которую он выстроил за этот месяц, рухнула в мгновение ока, и, как в день расставания, он снова оказался на обломках своей опустевшей жизни. Но так бывает иногда, когда не ждешь уже ничего от судьбы, она дарит тебе неожиданные сюрпризы. Поворачивается вдруг лицом и, широко улыбаясь, раскрывает свои горячие объятия. Так и в этот раз, эта строптивая дама подарила ему еще один шанс. Скользя глазами по опустевшему заведению, он запнулся взглядом о знакомый силуэт, сидящий на высоком стуле за барной стойкой. Словно видение из прошлого. Белокурая копна волос, мягко рассыпающаяся по спине, тонкие пальцы, сжимающие бокал, любимое очертание профиля. Где-то в груди заколотилось сердце в бешеном ритме, по телу прошлась волной дрожь, руки похолодели. Как во сне он медленными шагами шел к Мононокэ. Все слова, которые он хотел сказать ей словно испарились, где-то в груди застряло глупое «привет», но и оно потерялось на полпути. Он подошел, и сел рядом, повернувшись к ней лицом. Она держала в руке высокий бокал с красным вином, лениво поднося его к губам отпивала терпкий напиток мелкими глотками, закрыв глаза. А он сидел тихонько, и ждал, когда она поднимет веки, и он увидит завораживающую бирюзу ее глаз, что бы утонуть в ней, впервые за долгий месяц. Мононокэ сделала еще пару глотков, поставила стакан на гладкую блестящую поверхность столешницы, и повернулась к нему. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, она спокойно посмотрела в стальные глаза Аякаси, и отвернулась, словно рядом находился чужой человек. Вытащив сигарету из пачки перед ней, чародейка щелкнула пальцами, с которых сорвалась искра, подпалив кончик папиросной бумаги с крепким табаком внутри, и глубоко затянулась, выпуская густую струю дыма вверх. — Доброй ночи, — не выдержал зависшего молчания над ними Аякаси. — Так и будешь молчать? — Мононокэ посмотрела на него еще раз, и глубоко вздохнула, не находя слов. — Может все-таки поговорим? — Здравствуй, Аякаси. — Это лучше чем ничего. — Ты не заслуживаешь больше, — она снова отвернулась, лишив его возможности смотреть ей в глаза. — Наверное бесполезно спрашивать тебя где ты пропадала все это время, да и это больше не мое дело. — Абсолютно верно. — Скажи хотя бы, почему вернулась? — Это тоже не твое дело. — Мононокэ, — не сдержался ассасин, — хватит! Ты не можешь вечно игнорировать меня и прятаться, это не возможно. У нас слишком много общего. — Что например? — Друзья, легион, белые крылья. Прошлое, от которого ты не сможешь избавиться, как бы не старалась. Мононокэ повернулась к нему лицом, теперь все, что проносилось у нее в голове отражалось в ее глазах. Аякаси читал ее, читал снова как открытую книгу. О, как же он хорошо знал эти глаза, и как плохо одновременно. Сначала она разозлилась, и в бирюзе глаз заиграли темные искры ненависти, потом гнев сменился на разочарование, потом на грусть, а потом они опустели, как в тот последний вечер, когда он поставил точку своей глупостью. Аякаси все еще верил, что только его глупость была основной причиной разрыва отношений, хотя, где-то в глубине души, понимал, что это было лишь последней каплей в долгой череде событий приведшей к тому что они с Мононокэ стали теперь друг другу чужими. Но так ли это было? Этот вопрос постоянно крутился у него в голове, не озвученный, остававшийся без ответа и терзающий сердце каждый вечер, после того как она исчезла. — Мон, возможно ли еще вернуть все? Она посмотрела на него удивленно, словно ожидала чего угодно, но только не этого вопроса. — Зачем? Разбитого не склеить. — Скажи мне, я понимаю, что возможно это уже не важно для тебя, но мне нужно знать. Если бы я не сглупил, если бы я смог держать себя в руках, это изменило бы что-нибудь? Был ли хоть один, маленький шанс на то, что ты осталась бы со мной? — Ты и так знаешь ответ на этот вопрос. — Неужели все прошло? Неужели не осталось совсем ничего? — он сверлил ее своим взглядом, чувствуя как к груди подкатывают неконтролируемые чувства и желания. Всё то, что он так старательно прятал от себя, рвалось теперь наружу, через разрушенную стену безразличия, выстроенную им, что бы заглушить боль. — Может и осталось что-то, но этого слишком мало. — Я каждый раз приходя домой, надеюсь что ты вернулась, и ждешь меня там. Как было раньше, помнишь? — Да, помню, - чародейка опустила взгляд, уставившись в бокал перед ней. — Мон, а помнишь как нам было хорошо вместе? Что случилось? Что я сделал не так? Почему ушла любовь? — Аякаси уставился на нее, пытаясь понять что творится в голове у этой девушки напротив. — Кас, ты по прежнему мне дорог. — Хватит! Перестань врать! Хотя бы себе. Я не хочу больше глупых надежд. Просто скажи мне сейчас, что я сделал не так? Она замолчала, а в глазах снова забегали мысли, чувства желания, что-то неуловимое, чего он так и не понял, за все время, пока они были вместе. — Ты задушил меня своей любовью. — Айон всемогущий! Вы, женщины, всегда хотите то чего у вас нет! Если вас не любить, вы жаждите любви без ума на всю жизнь, но получив ее бежите сломя голову, говоря что она душит! — он смотрел в пустоту перед собой, думая о том как же у него много было женщин, и как плохо он их знает, как плохо он знает ту, что казалось была изучена им вдоль и поперек. — Ты сама не знаешь чего хочешь. Это какое-то сумасшествие! — Может и так... — Да так конечно! Ты бегала от меня, врала. Я даже не знаю кто больше виноват в том что произошло с нами! Может даже я, потому что потакал тебе, — волна раздражения подкатила незаметно, распаляя Аякаси, руки сжимались в кулаки от негодования, желание разнести все вокруг росло с каждой секундой. — Не хочу больше говорить. Ты опять сходишь с ума. У меня тоже есть что тебе предъявить! Ты повел себя как последняя скотина! И плевать на что ты там был зол! Ты не имел права так поступать со мной! — Мононокэ смерила его взглядом полным ненависти. Пауза зависла над двумя когда-то близкими людьми, обида, злость, недосказанность, недоверие, вранье. Все это стояло между ними, как непреодолимая преграда, перечеркивая любую возможность вернуться к прежней жизни. — Сможем ли мы простить друг друга, когда-нибудь? — вырвалось неожиданно из самой души ассасина. — Я уже простила тебя. Я себя простить не могу. Как и ты. Мы сами выкопали эту яму, из которой теперь не выбраться, и наивно полагать что все можно исправить. Ничего теперь не исправить. Теперь ничего. — Давай начнем сначала. Не нужно ничего исправлять, ты права разбитого не склеить. Но можно начать с нуля, начать с чистого листа. — Я не смогу сбросить с плечей тот груз, который повис на них. Не смогу. — Я смогу, за нас двоих. Я никогда не вспомню всего что произошло, никогда не упрекну. Это просто будет, будет в прошлой жизни, будет с нами другими. А мы - начнем все заново. Чародейка потушила докуренную почти до фильтра сигарету, допила вино, и знаком попросила бармена обновить бокал. Если бы можно было так же легко обновить свою жизнь. Наполнить ее новыми эмоциями, новыми ароматами, новым смыслом. Только от груза, который лежал на плечах, никто не мог ее избавить. Никто не мог повернуть время вспять, вырвать из память жаркую ночь, которую она провела с Белым Драконом, и уничтожить то чувство, которое душило каждую ночь, разъедая сознание дикой болью. Аякаси наклонился к Мононокэ, уставившись серыми глазами на нее в упор. — Дай мне один, единственный шанс. Если не получится, я отпущу тебя, я научусь жить без тебя. Но я не смогу сделать это, зная, что не попытался все вернуть.

***

Утро для адъютанта легиона "Волки" наступило около двенадцати часов дня. В глаза ударил яркий полуденный свет. Голова раскалывалась, от висков к шее растекалась пульсирующая боль, в горле пересохло. Рукой он нащупала рядом с кроватью полупустую бутылку с красным вином, поднеся ее ко рту сделал несколько глотков. Сухие губы защипало от сладкого терпкого напитка. "Волк" вздохнул глубоко, словно освободился от оков, сжимающих тело после сна, отставил в сторону бутылку, и улыбнулся строптивой судьбе, свернувшейся рядом уютным калачиком, тихо посапывая. Это утро подарило надежду, и ему снова захотелось жить.