Это жизнь, тут всякое случается...

      Хань как обычно приехал к дому Чонина после работы. Вообще-то он не хотел сегодня приезжать к нему, ибо жутко стыдился вчерашнего побега, но все-таки его что-то беспокоило. Настолько сильно, что он целый день не находил себе места. У него было чувство, что что-то сегодня должно произойти. Что-то не хорошее и это как-то связано с Каем. Конечно, это чувство тревожности гипертрофировалось благодаря тому, что парень чувствовал себя виноватым перед брюнетом, что так позорно сбежал после их первого поцелуя и он реально мог этим оскорбить чувства Чонина. Поэтому Лу свято верил, что Кай сейчас обижен на него, ибо окажись сам Лухан в таком положении, то он бы точно обиделся.       Уже по заученной схеме блондин поднялся на этаж к Киму и позвонил в звонок. Ещё раз, за дверью раздался радостный лай Санни. Ещё раз, но дверь так никто и не открыл, слышен только топот собачьих лап рядом с дверью. Лухан нахмурился и достал телефон с кармана, чтобы набрать Кая.       «Абонент временно недоступен» после череды гудков и «Оставьте своё голосовое сообщение». Лу обеспокоенно смотрел на экран телефона, а затем перевел взгляд на дверь. Вот теперь он точно волновался, его сердце испуганно билось, а воображение рисовало ужасные картинки того, что он больше никогда не увидит Чонина. Ругнувшись, парень быстро рванул к ступенькам, перескакивая через три, чтобы скорее оказаться возле машины.       Он давно так не лихачил, но что значат нарушенные правила дорожного движения, когда твоё сердце норовит выскочить из груди, а живот скрутило от беспокойства. Блондин вжимал педаль газа в пол, заставляя стрелку спидометра прыгать выше и выше. С громким визгом он остановил машину у клуба, даже не потрудившись нормально припарковаться. Лухан сам не понимал, что с ним творится, но дикое чувство, что что-то случилось, не покидало его. Блондин никогда не испытывал такого и сам перепугался таких своих чувств, но ничего поделать с этим не мог, потому что паника медленно, но уверенно овладевала его сознанием. Чонин сегодня должен был быть дома, у него сегодня выходной, он ничего вчера не планировал на вечер, Санни был дома, значит, он не вышел на прогулку с собакой, тогда почему же ему никто не открыл? Что-то случилось? Мысли о несчастном случае заставляли холодок бежать по позвоночнику. Но если бы что-то случилось, то он бы узнал одним из первых, потому что Бэк или Чанёль точно ему сказали бы… Но тогда что?       Хань влетел в клуб и побежал к барной стойке, где тут же уловил высокую башню. Он подбежал к парню, дергая того за рукав и тут же выпаливая: - Где Кай? - Лу? Что? Что значит, где Кай? – растерялся Пак. Рядом с ним тут же появился улыбчивый Бэкхён. Но уловив на себе бешеный взгляд Ханя, моментально нахмурился. - Ханни, что-то случилось? – обеспокоенно спросил он. - Я не знаю… Просто я пришел к нему, стал звонить, но никто не открыл дверь, а потом телефон, но никто не ответил, Санни дома, он гавкает, а вы же знаете, что он не подает признаков жизни, если в квартире никого нет. Я подумал, что он здесь и сразу же приехал, но видимо вы его тоже не видели, - сбивчиво говорил Лу. - Ну, может он просто вышел в магазин. Чего ты так разнервничался? – попытался успокоить друга Бён. - Я не знаю, просто у меня целый день плохое предчувствие… - Я сейчас его наберу, - сказал притихший Чанёль, потому что за одно мгновение парень успел передумать кучу всего, и вспоминались только самые страшные опасения, но ведь до этого всё было нормально. Он быстро достал телефон и прислонил к уху. Тишина, никто не ответил. - Слушай, ты так волнуешься… Есть из-за чего, ведь так? – проницательно спросил Пак, сверля взглядом Лу, который тут же отвел глаза и прикусил нижнюю губу.       Лухан вскинул неуверенный взгляд на Чанёля, а потом посмотрел на Бэкхёна. Другу не так стыдно было признаваться. - Кай вчера поцеловал меня, а я испугался и сбежал, - ответил он тихим голосом. - Что, черт возьми?! – громыхнул Пак. А вот Бэк во весь голос расхохотался и похлопал друга по плечу: - Вот дурашка, мой маленький впечатлительный Лулу, - парень притянул друга к себе, заключая его в объятия. - Трусишка, распереживался как... Всё будет хорошо, Ханни. Он просто вышел, а Санни гавкал, потому что знает тебя и, видимо, просто обрадовался. Не переживай, поезжай сейчас к нему. Я уверен, что Чонин ждёт тебя и тоже волнуется, что тебя так долго нет.       Лу Хань отстранился от друга со смущенной улыбкой на губах. И вправду. Бэкхён был абсолютно прав, блондин зря такую панику развел. Подумаешь, дома не оказалось и что с того? Просто нужно подождать и Чонин обязательно придет. Он неуверенно взглянул на Чанёля. - Иди, давай уже, паникер хренов. Развел тут истерику, чуть меня не напугал. Но чтобы позвонили мне, когда встретитесь, понял меня? – фыркнул Пак. - Обязательно, - кивнул Хань, а потом посмотрел на Бэкхёна. - Спасибо, чтобы я без тебя делал? - Глупости, конечно, - прыснул Бэк и повернул блондина в сторону выхода, смачно хлопнув его по попке. - Иди, давай уже.       Лу чуть рассмеялся и, помахав парням на прощание, быстро направился к выходу из клуба. Он опять в считанные минуты оказался рядом с домом Чонина и быстро вошел в подъезд, чтобы не мерзнуть на улице. Он ещё раз позвонил в квартиру, но кроме лая собаки ничего больше не произошло. Тогда парень ещё раз набрал номер Кая, но в ответ опять молчание. Что ж теперь осталось просто ждать.       Глухой стук возле двери. Хань тут же нахмурился и повернул голову. - Кай? Ты ведь дома, да? – спросил он, подходя к двери и прислушиваясь.       Конечно, он был дома. А где ему ещё, черт возьми, быть? Он и так полдня прошатался по городу, пытаясь как-то привести себя в чувства. Он побывал во всех местах, которые раньше приносили ему покой: дальняя лавочка возле реки Хан, крыша того дома, где есть кофейня с вкуснейшими десертами, рыночные улочки, где толпа людей создает впечатление, что ты в этом мире не один и жизнь все-таки ещё бушует, качели на детской площадке недалеко от его бывшего университета, торговый центр, где есть такой магазинчик с тысячами приятных мелочей, которые абсолютно никому не нужны, но приносят столько счастья, когда просто смотришь на них. Всё это он хотел показать Ему. Он уже даже продумал маршрут, которым проведет Лу Ханя по всем тем местам, которые бы показали блондину настоящую душу Кима.       Он бы впустил его в уголок своей души, когда сидя возле реки Хан на той самой дальней лавочке, дал бы послушать свой плейлист, ведь музыка очень много открывает о человеке, а для Чонина музыка это язык, которым он владеет в совершенстве.       Он бы станцевал Ханю на той самой крыше того самого дома, где есть кофейня с десертами.       Он бы купил Лу самые лучшие вкусняшки на тех самых рыночных улочках, где бушует жизнь.       Он бы рассказывал Ханю свои самые сокровенные тайны, сидя на тех самых качелях возле его университета.       Он бы купил им какие-то милые парные безделушки в том самом магазинчике с тысячью приятных мелочей, заявляя, что эти парные вещи связали их навсегда и теперь они просто обязаны провести вечность вместе, даря друг другу самые незабываемые мгновения счастья.       Но теперь Чонин понимал, что ничего этого не будет, ибо сейчас он сидел на полу под своей собственной входной дверью, и его сердце разрывалось от боли. Он не смог открыть Ханю дверь, потому что знал, что если сделает это, то не сможет сдержаться, и они поругаются окончательно. Прогулка не помогла, а только усугубила положение, потому что тысячи так и не состоявшихся событий, которые он давно строил в своей голове, просто разрывали сердце на мелкие кусочки. Он ненавидел сейчас блондина за то, что тот заставляет его испытывать такие эмоции. Сначала Лу окунает его в холодную воду, потом согревает, а затем снова в холодную, нет, теперь уже ледяную воду. Он ненавидел его за то, что Хань позволил ему влюбиться в него, хотя сам испытывал к Чонину лишь жалость и чувство вины. К этому выводу он пришел, когда слонялся по улицам. Но просто он действительно не понимал… Зачем Лу постоянно приходил к нему? Зачем оставался? Зачем так ярко улыбался, закрывая своей улыбкой весь мир? Зачем вернулся из Китая? Почему молчит о том, что случилось между ними перед его побегом в Пекин? Почему так хорошо относится к нему, когда Ким постоянно ворчит на него и пытается отгородиться? Почему продолжает попытки вытянуть Кая из его черноты? Почему убежал вчера после того, как Чонин сделал шаг ему навстречу? Столько вопросов и ни одного ответа. Это заставляет грудную клетку каменеть и становиться тяжелой, да настолько, что даже двигаться невозможно.       Кай сидел под дверью, когда Лу пришел в первый раз. Он чувствовал, как нервничает парень, видел, что он звонил ему на телефон, но не ответил, не открыл, потому что боялся услышать ответы на свои вопросы. Боялся, что его сердце разобьют ещё больше. Парень был уверен, что Лу отведёт взгляд и ответит, что хотел лишь помочь Чонину, загладить свою вину перед ним, потому что ему стало жалко парня. И что это было временно, потому что сейчас Лухан возвращается к Сехуну, ведь брюнет видел, как Лу сегодня улыбался Се. Так ярко, так радостно… Ревность вновь накрыла его волной, заставляя откинуть голову назад и больно стукнуться затылком о дверь. Тут же послышался голос Лу и Кай вздрогнул, он даже не заметил, когда Хань вернулся, просидев всё это время под дверью и жалея самого себя, зализывая раненное сердце, пытаясь хоть как-то сохранить любовь, которая так и не успела расцвести в полную силу. Ему, правда, было обидно за свои чувства, за то, что он опять попался на уловки купидонов, как последний болван. Столько нерешенных вопросов, столько сомнений, так болит в груди, так сжимает горло, так плохо, что хочется волком выть, хочется растерзать того, кто причиняет столько страданий и столько счастья одновременно. Как же все-таки Чонин запутался в своих ощущениях: любит, ненавидит, боится, сомневается, обижается, поражается… Парень запустил руки в волосы, болезненно застонав. - Кай, я слышу тебя, открой дверь, - потребовал за стеной Хань, прижимаясь ухом к двери. - У тебя что-то случилось? Ты плохо себя чувствуешь? – забеспокоился он, когда услышал стон. - Уходи, Хань, просто уходи. Я не хочу тебя видеть, - ответили ему из-за двери сдавленным голосом. - Что? Почему? Что случилось? – охнул парень, а затем прикусил губу. - Слушай, если ты из-за вчерашнего, то я могу… - Я сказал, уходи! – закричал Чонин, ещё прочнее сжимая голову в руках, начиная качаться взад-вперед, чтобы хоть как-то успокоится. Он не хотел ничего слышать, ему было страшно, лучше убежать, спрятаться, но он не может даже пошевелиться, ноги окаменели, тело не слушается. - Я не хочу тебя видеть, я не хочу тебя слышать! - Кай… - выдохнул Лухан, прислоняясь лбом и рукой к двери и скользя вниз, на пол. - Кай, прости меня, прости, я не хотел обидеть тебя. Я просто испугался, что мы рано перешли границу, что завтра ты просто не захочешь меня видеть, я растерялся и не знал что делать, поэтому опять сбежал. - Я же сказал, что ничего не хочу слышать! – опять крик. - Кай, прошу тебя, открой мне дверь и я всё тебе расскажу, всё объясню. - Убирайся отсюда, иди к своему Сехуну и улыбайся ему дальше! Я верил тебе, а ты предал меня! Мне не нужна твоя жалость и чувство вины! Убирайся и больше не смей вламываться в мою жизнь! – Чонин не знал, как это у него сорвалось с языка, но что-то менять было поздно. Пусть он и походил сейчас на истеричку, но он говорил то, что чувствует, то, что так болит ему.       Лухан пораженно открыл рот и даже не сразу понял, о чем говорит Кай, а затем выдохнул, прикрывая рот ладошкой. Он понял. Чонин видел его с Сехуном сегодня в кафе, видимо он приходил и увидел, как Се говорит с ним. Ведь именно с того момента началось волнение Лу Ханя. Но брюнет просто всё не так понял, всё было совсем иначе. Он понял, что воображение Чонина уже нарисовало ему страшные картинки и от этого его глаза стало неприятно щипать. Неужели он уже потерял его? Неужели уже ничего нельзя исправить? Животный страх поглотил китайца, и он стал яростно бить в дверь кулаками: - Нет, Кай, ты всё не так понял! Я не предавал тебя, я бы никогда так не поступил с тобой! Прошу услышь меня, дай мне всё объяснить! - Убирайся! Ты уже сделал всё, что можно было. - Нет, ты всё не так понял, Кай! Сехун приходил не один, он был с Тао. Тао наш постоянный клиент, он всё время ходит в моё кафе, и я его отлично знаю, мы почти друзья. Они уже встречаются, Кай! - Не ври мне, он был один с тобой! Ты ему улыбался, а потом вообще подсел к нему! - Боже мой, Кай, это просто нелепое совпадение. Тао отошел в уборную, а я принес заказ. Сехун стал спрашивать как у меня дела, мы разговорились, вот я и подсел к нему. Да, мы встречались и расстались, но это не означает, что мы должны быть врагами. Господи, Кай, мы же современные люди. Он рассказал мне, что влюблен в Тао и хочет предложить ему встречаться, он хочет быть с ним, а не со мной. Ты слышишь меня, Кай?! С ним, не со мной! - Я не верю тебе, ты специально это говоришь, - упрямился Чонин, потому что ревность застилала глаза, и парень отказывался слышать любые доводы. - Кай, я говорю правду, поверь мне, черт возьми! – он снова застучал в дверь. - И открой ты уже эту чертову дверь! – Лу тоже начинал злиться, потому что испуг был настолько сильным, что ему даже было страшно думать о том, что он может вот так нелепо потерять Чонина.       Кай откинулся на спину, прислоняясь к двери головой и глубоко вдыхая. Ему нужны были ответы, но он боялся спрашивать. Но также не хотелось, чтобы их отношения закончились, если этому все-таки суждено случится, вот так – с кучей вопросов. - Зачем ты пришел? – начал он. - Я должен научиться танцевать вальс, а ты мой учитель и каждый вечер я прихожу за новым уроком, - чуть растерявшись, ответил Лу. - Чушь! – отмахнулся Кай. - Ты мог быть найти себе другого учителя, - парировал он. Лухан хотел закричать, что ему никто не нужен, кроме Кая, что он никого не видит больше, что любит его, что не хочет жить без него, что теперь весь его мир – это Чонин. Но не успел, его опередили. - Ты появился в моей жизни, перевернул её с ног на голову, ворвался как тайфун, подчиняя всё своему течению, заставляешь мою голову разрываться от вопросов и мыслей. Ты хоть знаешь, как сильно я тебя сейчас ненавижу? - Знаю, - тихо, еле слышно. - Тогда почему приходишь сюда? Почему остаешься на ночь каждый вечер? Почему вернулся из Китая? Зачем лезешь в душу? Зачем терпишь меня? – полился поток вопросов. - Хотя можешь не отвечать, я и так знаю. Ты просто жалеешь меня, чувствуешь вину за то, что Се бросил меня, вот и помогаешь. Но знаешь что, мне не нужна твоя жалость. Поэтому уходи и больше никогда не возвращайся, - закончил парень, заставляя Лухана болезненно морщиться, потому что последние слова звучали как пощечины. - Ты заблуждаешься… - Тогда ответь мне… Зачем? Почему? – на выдохе, на надрыве. - Потому что, я люблю тебя, Кай, - шепотом, все, также опираясь лбом о дверь. - Я никогда не чувствовал к тебе жалость, я был с тобой не из чувства вины, а только потому что хотел быть рядом.       Тишина. Чонин ничего не ответил. Он просто не мог, потому что понимание слов, которые сейчас произнес Хань, просто выбили у него землю из-под ног. Сердце стучало в висках, ладони вспотели, а грудная клетка, которая совсем недавно была вся в цементе, словно обрела свободу, заставляя парня глотать ртом воздух. Кай вскочил на ноги, рывком открывая дверь и встречаясь с оленьими глазами напротив, потому что, заслышав движение за дверью, Хань тоже успел подхватиться. Брюнет рывком втащил китайца в квартиру, громко хлопая дверью и прижимая того к ней. - Что ты только что сказал? – нервно. - Что люблю тебя, - уверено, - Я полюбил тебя с первой нашей встречи, когда ты впервые зашел в моё кафе. - Но я ведь ненавижу тебя сейчас. - Знаю, мне все равно, главное, чтобы ты был рядом. - Я никогда не прощу тебя за то, что заставил меня переживать всё это. - Знаю, но я буду стараться, чтобы ты забыл об этом. - Ты сумасшедший… - горькая усмешка. - Знаю… - та же усмешка. Не выдержав, с нетерпеливым стоном, Чонин притянул к себе Ханя за куртку, впиваясь в его губы жадным и требовательным поцелуем. Лу даже не думал сопротивляться, даже наоборот, он тут же подался к Каю, отвечая на его поцелуй. Брюнет стал нетерпеливо стаскивать с китайца куртку, швыряя её на пол, потому что она перекрывала доступ к такому желанному телу. Лу в это время нетерпеливо скидывал свои кеды, шагая к Чонину навстречу, когда тот ещё сильнее притянул к себе блондина, обнимая одной рукой за талию, а второй за спину. Кай углублял поцелуй, скользнув языком в рот Лу Ханя, яростно покусывал губы парня и когда тот издал первый довольный стон, улыбнулся в поцелуй.       Они стали перемещаться по квартире, врезаясь в каждый косяк, и впечатывая друг друга в стену. Долгожданная, такая желанная близость. Казалось, что парни просто сходили с ума от одних только поцелуев, но этого было слишком мало. Хотелось большего, хотелось прикоснуться к любимому телу, найти самые чувственные места и до самого утра показывать друг другу насколько сильна была их любовь. - О, Господи, Кай… - в очередной раз простонал Лу в губы брюнету, когда тот вжал его в стену и протиснул своё колено между ног китайца, давя на его возбуждение. - Чонин… - произнес парень, пока выцеловывал дорожку на шее Лухана, которую он так удобно ему подставлял, млея от прикосновения губ брюнета. - Что? – уже не совсем понимая значения слов, переспросил Лу. - Я хочу, чтобы ты перестал называть меня Каем… Теперь я для тебя только Чонин. Хочу, чтобы ты звал меня так каждый день, хочу слышать это из твоих губ, когда ты будешь стонать подо мной. Кай в прошлом, теперь только Чонин. И только для тебя, пусть остальные зовут меня Каем, - парень опять вернулся к шее китайца, припадая к нежной коже своими пухлыми губами, чуть засасывая её, словно ставя метку на Хане. - Только Чонин… - укус, а затем нежное прикосновение языка, словно извинение и легкие поцелуи. - Чонин… - выдохнул Лу, получая очередной засос, за который возможно завтра будет очень стыдно, но это ведь будет завтра.       Парни даже не поняли, как оказались на диване. Но вот Хань уже лежит на постели, а над ним нависает Чонин и счастливо улыбается. Недолго думая Лу тянется руками к его лицу. - Господи, ты такой красивый… - улыбается он, рассматривая лицо брюнета, освященное только лишь лунным светом из окна. Парень сцепляет руки на шее Кая и притягивает его к себе для долгого упоительного поцелуя.       Чонин расстегивает ремень на джинсах блондина и вжикает змейкой, освобождая от давления, затем тянется к свитеру Лу, стягивая его через голову и пораженно выдыхая, когда смотрит на обнаженную грудь парня. Он проводит рукой по нежной коже, замечая, как она тут же покрывается мурашками, а потом припадает губами к выступающим ключицам, проходится языком по ореолу нежно-коричневого соска, следом припадая к нему губами. Приглушенный вздох срывается с губ Ханя и ему приходится закусить ребро ладони, чтобы бы хоть как-то сдерживать свои порывы завопить от удовольствия. - Нет, Ханни, сегодня нам позволено всё, так что никаких ограничений, - усмехается Чонин, отводя его руку за голову, переплетая их пальцы и открывая себе доступ к губам парня. Они опять неистово целуются, впиваясь губами в губы, кусаясь, зализывая ранки и рыча в поцелуй. Лу тянется к краям футболки брюнета и дергает её вверх, откидывая куда-то в сторону. Он ещё ближе притягивает парня к себе, чтобы тот почти лег на него, и они могли соприкоснуться обнаженной кожей. Разряд чего-то электрического пробегается между ними, когда они касаются друг друга. Хань перехватывает Кая за спину и выгибается дугой, когда тот накрывает ладонью его возбуждение, чуть давя на него. Губы брюнета вовсю блуждают по шее и ключицам китайца, срывая сладостные стоны с губ Лухана. - Господи, Оленёнок, чтобы же ты со мной делаешь? – усмехается парень, когда возвращается к губам блондина. - Я просто не могу себя контролировать… Сердце бьётся как ошалелое и я даже не представляю, как ещё держусь, чтобы не взять тебя прямо так…       Лухан только коварно усмехается, а в следующую секунду ремень Чонина летит куда-то в сторону, а змейка и пуговка уже давно расстегнуты. И его небольшая ладошка накрывает возбуждение Кая, заставляя того протяжно застонать, уткнувшись лбом в плечо парня под ним. Лу перемещает свои ладошки на попу Чонина, запуская их под джинсовую ткань. Чуть сжимает ягодицы, разводя свои ноги чуть шире, а затем толкает на себя, как бы имитируя движения и заслуживая рык брюнета, а затем укус в области ключиц. - Чертёнок Лулу, - усмехается Кай, находя его губы. - Я хочу, чтобы ты был только моим, Ханни… - Я и так твой, Чонин, - улыбается Лу, когда ладони парня проскальзывают под его спиной и Кай ещё раз, но уже сам, толкается навстречу китайцу. - Нет, я хочу сделать тебя полностью своим, - рычит Чонин и ставит очередную метку где-то возле основания шеи. - Ну, так, кто тебе мешает? – хмыкает блондин, а затем находит ухо парня и игриво выдыхает. - Возьми меня, наконец, - прикусывает мочку уха и охает, когда Кай рывком освобождает свои руки и стягивает с него джинсы вместе с бельем.       Все стены разрушены, все заслонки сняты, больше их нечего не может остановить. Поэтому вслед за штанами Лухана летят джинсы и бельё Кая, а брюнет уже тянется рукой к тумбочке, доставая смазку и парочку серебряных квадратиков. Самое последнее, что Чонин хочет сделать – это причинить боль Лу, поэтому он подготавливает его медленно, постоянно зацеловывая болезненные стоны, шепча на ухо всякие милые пошлости и обещания неимоверного удовольствия. И правда выполняет это, потому что уже через пару минут блондин извивается под ним, жадно глотая воздух розовыми губками, а Кай не может не радоваться, потому что его Ханни хорошо, а его собственное возбуждение может подождать, но недолго, ибо самоконтроль держится на последней ниточке. Чонин считает, что Хань уже готов, а потому кидает на него вопросительный взгляд и получает в ответ скромный кивок и преданный взгляд, который словно говорит: «Я знаю, что ты не сделаешь мне больно, я доверяю тебе». Он устраивается между ног блондина, чуть склоняется к его лицу. И когда припадает к искусанным губам, толкается вперед, перехватывая судорожный вдох-выдох. Чонин ждет, когда Лу сам разрешит ему двигаться. Хань долго жмурится, вытягиваясь как струнка, пытаясь привыкнуть. - Расслабься, малыш, сейчас станет легче, - обеспокоенно говорит Кай, зацеловывая его лицо, прикасаясь рукой к возбуждению Ханя, отвлекая его. Лу открывает глаза, тянет к нему руки, притягивая для поцелуя и обхватывая ногами талию парня. Это знак, поэтому Чонин делает ещё несколько толчков, после чего находит заветную точку, потому что: - Чонин! О, Бо… – громко, со страстью, впиваясь ноготками в плечи и выгибаясь как дуга, захлёбываясь собственными стонами. Кай улыбается, продолжая двигаться, заставляя Лухана почти плакать от удовольствия и ласкать его слух такими блаженными стонами, на которые способен только ласковый голос китайца. Брюнету на секунду кажется, что он смог бы кончить только лишь от одного голоса Ханя.       Это было просто невероятно - прикасаться к любимому человеку, быть одним целым с ним, заставлять наслаждаться каждой минутой единения, упиваться такой желанной близостью. Лунный свет бегал по обнаженным телам, освещая то, как красиво смешалась шоколадная и молочная кожа, создавая невероятный контраст, но в тоже время такую правильную гармонию. Казалось, что они больше не в этой Вселенной, а где-то далеко, потому что страсть захлестывала волнами, поглощала в свою пучину и обещала длительное там пребывание. Невозможно остановиться, только двигаться ещё быстрее, вбиваясь в такое любимое тело и выбивая хриплые стоны, потому что стонать в полный голос уже просто нет сил. - Лу… Господи… - рычал Кай, доходя до точки и почти выходя из парня. - Не смей, - взвизгнул Лухан, прижимая его обратно к себе ногами и обхватывая руками за плечи и шею, - Не смей, - опять на выдохе повторил он, прижимаясь к нему всем телом. Чонин подхватил парня руками под спину, поднимая с постели и усаживая себе на колени, всего лишь пара толчков и Лухан сотрясается от накатившей на него волны, которая заставляет разноцветные круги вспыхивать перед его глазами: - Чонин… - потрясенно выдыхает он, откидывая голову назад и выгибаясь дугой, а сам Ким резко прижимает его к себе и с протяжным «Лухан» тоже кончает. Кай припадает губами к шее Лухана, а Хань путается пальцами в волосах брюнета, продолжая трепетать и прижиматься к нему, жадно ловя ртом воздух. Они находят губы друг друга, даря благодарственные поцелуи, потому что они скажут намного лучше любых слов. Теперь это нежно, трепетно и с огромной любовью. - Подожди, побудь ещё со мной, - просит Лу, когда чувствует, что Чонин начинает двигаться. - Я навсегда с тобой, - улыбается Кай и все же замирает, наслаждаясь градом поцелуев, которым одаривает его Лухан.       Спустя мгновения они все-таки укладываются на кровать. Кай бережно опускает Лу в объятья простыней и трепетно вытирает следы их бурного единения, отправляя всё это под кровать, а потом накрывает их одеялом. Хань тут же тянется к нему, укладываясь на груди, Чонин прижимает его к себе и без слов они проваливаются в сон. Уже во сне находя руки друг друга и переплетая пальцы.       Утром Чонин просыпается от того, что закинув руку на вторую половину, никого не оказалось рядом. Он резко садится на кровати и оглядывается по сторонам, прислушиваясь к звукам в квартире. Парень облегченно выдыхает, когда слышит из кухни знакомый голос, напевающий что-то на китайском. Кай встает, быстро натягивая домашние штаны, и почти бежит на кухню.       Там он застает Лу, который стоя в одной футболке, причем футболке Чонина, варит кофе и напевает песенку, любуясь утренним солнышком.       «Солнышко любуется солнышком», - думает Кай, улыбаясь. Тавтология? Абсурд? Нелепость? Глупость? Нет, просто влюблённость. Он тихо подкрадывается к парню и обнимает его со спины, тут же целуя за ушком и зарываясь носом в чужие волосы. Лу испуганно охает, но потом накрывает своими ладонями руки Чонина у себя на животе. - Зачем ты так рано встал? – обиженно пробурчал парень. - Я хотел разбудить тебя кофе, которое принес бы в постель. - Могу лечь обратно, - промурлыкал Кай, вновь чмокая в местечко за ухом, потом кусая за мочку и прокладывая дорожку из поцелуев на шее китайца. - Так не интересно, - недовольно бубнит парень, хотя следом следует блаженный стон. Чонин резко развернул парня к себе и утянул в глубокий утренний поцелуй. Он обнял парня за талию, оттесняя того к столу, не забыв выключить плиту, чтобы их утренний кофеек не сделал им пожар. - Чонин, подожди, не сейчас, - Лу попытался отстраниться от Кая, но тот лишь крепче прижал его к себе, опять увлекая в нежный поцелуй. - Чонин, нужно выгулять Санни и позвонить Чанёлю, он придет в бешенство, если мы не позвоним, я обещал, - Хань опять попытался урезонить парня, но тот лишь что-то промычал и стал зацеловывать его шею и ключицы, которые виднелись из-под футболки. Лу Хань довольно застонал, обхватывая шею парня руками, зарываясь в его волосы пальцами и подставляя шею под поцелуи, объявляя, таким образом, свою капитуляцию. Чонин тут же подхватил его и усадил на стол, не открываясь от его молочной кожи. - Лу, - позвал брюнет, прекращая целовать парня. - М? – лениво отозвался блондин, разомлев от поцелуев Кая. - Ханни, - ласково произнес Чонин, прикасаясь рукой к щеке парня и заглядывая ему в глаза. - Я люблю тебя, - прошептал он, смотря в такие родные ореховые глаза, которые сейчас широко распахнулись. - Прости, что так долго. - Чонин… - пораженно выдохнул Лухан, смотря на Кая, а затем, счастливо улыбаясь и обнимая парня. - Я тоже тебя люблю, сильно-сильно! - Подожди секунду, - улыбнулся брюнет и скрылся в коридоре. Лу чуть склонил голову, с удивленным лицом, ожидая возвращения парня. Он вернулся буквально через минуту, зажимая что-то в руке, а затем вкладывая это что-то в ладошку китайца. Ключи от квартиры. - Я хочу, чтобы ты переехал ко мне. Теперь я точно знаю, что люблю тебя так сильно, что даже не представляю, как смогу жить без моего Китайского Оленёнка… Без твоих глаз, без твоей улыбки, без твоих прикосновений, без твоего голоса… Теперь ты мой мир, Лухан. Я люблю тебя. - Ты больше никогда не будешь одинок в рождественские вечера. Я люблю тебя, Чонин, до одури люблю. И хочу быть с тобой до последнего вздоха и даже после этого! – воскликнул Лу, порывисто обнимая Кая руками и ногами одновременно, который тут же увлек своего уже парня в глубокий поцелуй, который рассказывал обоим о сильной любви, преодолевшей много препятствий и недосказанностей, соединившей двух людей, обещая им долгие годы счастья и радости.       Новогодние огоньки освещали темную комнату ровным миганием. Вокруг витал запах ёлки, выпечки и морозной свежести – запах Рождества. Телевизор мигал голубым светом, где мелькали картинки очередного новогоднего концерта, на котором распевались песни о любви, Рождестве и мире на Земле. На столе стоял не остывший ещё глинтвейн и нетронутый праздничный ужин. Часы пробили двенадцать, наступило Рождество.       А на стене плясала тень двух парней, сплетающихся в жарком танце любви и страсти. Прикасаясь к любимому телу – прикасаешься к душе. - С Рождеством, родной, - прямо в губы, тихо и трепетно. - Я люблю тебя, Лу Хань. - Я люблю тебя, Ким Чонин.