Воспитание чувств

На экране монитора один мужчина стоит на четвереньках, покорно ожидая наказания. Он полностью обнажен. Это сабмиссив, боттом, раб. Второй стоит над ним с плетью в одной руке и анальным вибратором в другой. Это Доминант, Хозяин, Мастер. Все четко и понятно. Как в любой тематической статье или ролике, которые легко можно найти на просторах интернета. Все это вызывает разные чувства у разных людей. Хочешь, смотри, хочешь, нет. Для тебя выбора нет. Просто потому, что на экране монитора на коленях стоишь ты, а твой Мастер, которому ты принадлежишь сейчас душой и телом – твой брат. Джаред сидит в кресле, сжимая стакан, и не замечая, как дергаются побелевшие от напряжения пальцы. Губы сжаты, глаза уставились в экран. Но лицо ничего не выражает. Брюнет, сидящий напротив, прекрасно понимает, чего это ему стоит. Только дрожащие руки и окаменевшая поза выдают состояние музыканта. Брюнет спокойно пьет виски, ожидая пока пройдет первая волна шока. Но музыкант молчит. Мужчина поднимается, подходит к компьютеру и нажимает кнопку "стоп". На экране замирает кадр, где Мастер заносит руку с плетью, а его раб испуганно дергает головой, поднимая плечи и безуспешно пытаясь укрыться от удара. Джаред поворачивает голову и хрипло произносит: «Колин… Зачем тебе?...» Фаррелл пожимает плечами. «Есть смысл объяснять?». Но музыкант настойчиво повторяет, глядя в упор потемневшими от глубоко спрятанной боли глазами «Зачем?» – Джаред, ты дурак? – Фаррелл даже слегка раздражен. – Ты пришел ко мне избитый. Пропахший сексом и спермой. И ты думал, что я буду играть для тебя роль ангела-хранителя? Я актер, конечно, но не сейчас, малыш, – он подался вперед, и в карих глазах вспыхнуло темное пламя, – и не с тобой. Он снова откинулся в кресле, продолжая спокойно пить. – Ты же не думал, что я тебе… – Колин остановился, долго подбирая нужное слово – … скажем так, просто друг. Джаред упрямо поджал губы. Картинки из прошлого замелькали в сознании ярким калейдоскопом. Когда-то они дружили. Шатались по клубам, снимали на ночь девчонок, вместе пили и буянили. До тех пор пока певец не почувствовал, что в их отношениях появились странные моменты. Это не было провокационно или слишком заметно, но для Джареда абсолютно ясно. Он не в первый раз сталкивался с таким отношением к себе. Фаррелл его хотел. Болезненно и опасно. И Джаред это чувствовал. Они не стали обсуждать эту проблему, спокойно приняв решение о том, что их дружба закончилась. Колин не возражал, они просто перестали общаться, посылая иногда друг другу ничего не значащие поздравления к различным праздникам. Джаред не смог бы объяснить себе сейчас, почему в тот дикий вечер, дождавшись, когда насытившийся Шеннон уснет, он поехал к Колину. И сейчас вдруг Фаррелл спросил его о том же: «Зачем ты тогда приехал ко мне?» И недобро усмехнулся, продолжая: «Или это была попытка продлить свою боль?» *** Шеннон, оттолкнув брата, бросил на кресло, стоявшее рядом с кроватью, маленький пакет. Подошел к полке, достал домашнюю видеокамеру. Стал спокойно настраивать, установив на стоявший в углу комнаты стол. Джаред шагнул к брату, но увидев выражение его лица, отпрянул. Уголки плотно сжатых губ вздрагивали и ноздри еле видно раздувались, выдавая скрытое напряжение. Еще ничего не понимая, но чувствуя, как начинают дрожать ноги, Джаред опускается на постель, не в силах произнести ни одного слова и не в силах оторвать взгляд от старшего брата. Что сковывает сейчас движения, отупляет мозг и заставляет молча ждать – он не знает. Но чувствует, что по-другому нельзя. Иначе будет только хуже… *** – Я скачал себе запись, когда ты отправился в душ, – Фаррелл спокойно объяснял молчащему певцу, как все происходило. – Ты так любезно принес с собой эту камеру. Что же не оставил братику на утро? Вместо завтрака. – Даже не глядя на актера, по одному только голосу можно было понять, как выглядит сейчас его лицо – тяжелый темный взгляд, оскал раздвигающихся в усмешке губ – лицо хищника перед атакой. – Я, например, регулярно смотрю. Захватывающее зрелище, знаешь ли. Не все, правда, видно. Ракурс не тот. Но все понятно. Он вдруг расслабленно потянулся. – А знаешь, чего я хочу? Джаред замер. Вот сейчас. Сердце дернулось, проваливаясь в пустоту, которая заменила тебе жизнь. Давай, говори же! Или скажу я, вырывая огрызки слов из своего сознания. Да, я знаю, чего ты хочешь. Вот только ты не знаешь, чего хочу я. Этого не будет! Джаред взглянул прямо в темные глаза: – Он не помнит, что делал, не помнит, что все это снимал. Он был не в себе. Я уничтожил запись, он не знает, что она была. И пытаясь убедить самого себя, заговорил быстро и сбивчиво: – Тебе же это не нужно. Ты сам знаешь. Все это просто странная глупая случайность. Отдай мне запись или уничтожь. И забудем обо всем. Джаред продолжал говорить и с тоской понимал, что все эти слова только жалкие потуги оттянуть неизбежное. На лице брюнета не отражалось ничего, только спокойное ожидание зверя, ждущего, когда добыча подойдет поближе. Тугая повязка знакомого спазма перехватывает дыхание. В комнате повисает напряженное молчание. Тишина бьет тебя как огромная равнодушная волна, в которую ты проваливаешься, судорожно пытаясь сохранить для себя хоть малую частичку воздуха. И губы, независимо от твоего сознания покорно произносят: «Чего ты хочешь?» *** – Нет, Шен, так нельзя, – Джаред в ужасе пытается отбиваться, осознав, наконец, что происходит. – Шен, прошу тебя, – горло сжимает сильная рука. Мозг выколачивается слепящими искрами страха, которые сжигают любую мысль о сопротивлении. «Господи, бро, что же это… » Ты хрипишь, не в состоянии выдавить ни одного слова из перехваченного горла. Перед глазами начинают плясать разноцветные круги, выпуская наружу твою сущность. Ты хватаешься руками за плечи твоего брата, из последних сил стараясь не потерять сознание, глазами умоляя его остановиться. Руки, наконец, ослабляют хватку и, судорожно втягивая воздух, ты пытаешься воспользоваться этим, чтобы сказать правду, которая – ты знаешь – должна иметь значение не только для тебя одного. – Шен, я люб… – удар кулаком в лицо разбил губы, пытавшиеся произнести слова любви в попытке остановить это безумие, и ты слышишь в ответ приказ: – Заткнись, делай … Уже не в состоянии и не пытаясь остановить ни его, ни себя, зажмурив глаза и закусив до крови губу, ты терпишь. И только слезы собираются тяжелыми каплями в уголках глаз, стекая по лицу, когда ты опускаешься на колени перед твоим братом – твоим Мастером.