Воспитание чувств

Через окно в гостиной было видно, как брюнет трогает волосы младшего брата. Осторожно, аккуратно гладит по щеке. Так не прикасаются к друзьям. Так не смотрят на того, кому просто оказал любезность, подбросив по дороге. Рука, державшая плеть, сжалась сильнее. Шеннон ждал, когда младший брат зайдет домой, чувствуя, как в груди нарастает тихая ярость. Джаред не торопился. Долго стоял и смотрел вслед уезжающей машине. «С ним? С ним? Значит, он… Зачем ему это нужно? Почему он так поступает! Со мной». Если сердце скреблось резаными гранями, то мозг работал как автомат, принимая решение, к которому иначе ты не пришел бы и за всю жизнь. *** Шеннон собирался на тренировку. Он уже опаздывал. Спальня, раньше бывшая общей, теперь служила ему одному. Мелкий решил, что для его драгоценного здоровья нужен покой. Шеннон привычно чертыхался в адрес брата. Когда они располагались здесь вместе, вещи находились быстрее. Джаред всегда был аккуратнее его. Спортивная амуниция никак не находилась. Обшарив весь гардероб, в самом дальнем углу Шеннон заметил сумку, с которой раньше его брат обычно ходил в тренажерный зал. Вытряхнув все содержимое, барабанщик увидел, как из сумки вывалился какой-то пакет. Заглянув внутрь, он застыл от неожиданности. Все еще не веря своим глазам, вынес все, что нашел, в гостиную и начал молча разглядывать, пытаясь сопоставить то, что он сейчас видел с той странной атмосферой, которая витала в последнее время в воздухе. Ответ мог быть только один. Во дворе послышался звук подъехавшей машины. Шеннон взглянул в окно и сжал в руке плеть. *** – Ты был с ним? Все это время? Глухой голос брата давил как бетонная плита. Джаред не знал, какого ответа от него ждут. Его глаза затравленно перебегали с одной руки Шеннона, сжимающей плетку, на другую, с анальным вибратором. Тем самым. Сидя на полу и обхватывая руками ноги, Джаред сжимался в комок и шептал: «Шен, не надо… не надо…». Глаза, не отрываясь, следили за каждым движением брата. Не в состоянии даже глубже вздохнуть от охватившего его страха, он все-таки мысленно ругал себя за то, что так и не избавился от этих предметов. Когда все закончилось, боясь даже прикоснуться к валяющимся «игрушкам», он все-таки заставил себя собрать их и трясущимися руками запихнул их в старую спортивную сумку, спрятав ее подальше и надеясь, что выкинет все позже, когда боль от воспоминаний станет слабее. В ту ночь, осторожно выбираясь из дома, он не смог, не захотел забрать с собой то, что терзало его тело. То, что терзало душу, было страшнее. И он ушел, забрав с собой камеру, которую утром сломал и выбросил в мусор, предварительно уничтожив все записи Шеннон шагнул к нему, с презрением глядя сверху вниз. На опухшие – наверняка от жарких поцелуев – губы, на влажные – наверняка от слез наслаждения – глаза. – Это то, что тебе нужно? – он силой швырнул то, что держал, под ноги брату. Джаред растерянно смотрел на упавшие девайсы. – Я не понимаю. Ошеломленный вид брата разозлил Шеннона еще больше. Подскочив к младшему, он рывком поднял его на ноги и начал яростно трясти. – Да что с тобой?! Что происходит?! Ты можешь хоть что-то объяснить?! Он неожиданности Джаред с силой оттолкнул старшего и заорал. – Я не понимаю!!!!!! Предельное отчаяние, колотящееся в этом крике, отрезвило Шеннона. Тяжело дыша, он развел руками, с тяжелой обидой глядя на младшего брата. – Ты мог бы сказать мне. Я твой брат. Джаред дернулся от этих слов, как от удара. – Джаред, я бы понял. Я бы постарался, – Шеннону казалось, что он сам запутался так, что ничего не может объяснить самому себе.Пытаясь унять сотрясающую тело дрожь, он не знал, что еще можно сказать. Младший исподлобья следил за ним настороженным взглядом. Странное удивление перемешивалось в этом взгляде с животным страхом и безнадежным ожиданием. А через всю эту болезненную смесь проглядывала неожиданная отчаянная надежда. «Откуда у него такой взгляд? И почему он так на меня смотрит?» – Шеннон вспомнил, как Фаррелл смотрел на его брата и прикасался к нему несколько минут назад. Дыхание стало вырываться редкими сгустками, пережимая мозг, в котором одно за другим взрывались разные чувства. Обида. Или злость. Или непонятно откуда взявшееся ощущение потери. И странная щемящая боль. Джаред вжался в стену, заметив, как потемнели карие глаза, ставшие почти черными. – Скажи мне хотя бы одно, – видя, как младший начинает мелко дрожать, Шеннон старается себя сдерживать. – Ты давно? Этим… С этим… С ним? – Он с трудом сглатывает, не зная как объяснить брату, да и себе самому, что же хочет спросить. Джаред продолжает молчать. Шеннон опускает взгляд, который натыкается на валяющиеся «игрушки». Презрительно кривя рот, пинает их ногой, и спрашивает, стараясь, чтобы насмешка прикрыла откровенную боль, звучащую в голосе. – Это он тебя всему научил? Ответа не ждет и вздрагивает, услышав тихий голос. – Ты... Смысл сказанного еще не дошел до сознания. Шеннон поднимает глаза и смотрит прямо в бледное лицо, которое медленно расплывается мутным пятном, превращаясь в замедленные кадры проявившихся воспоминаний. В памяти постепенно выплывают четкие картинки. Скованные сзади руки. Испуганные глаза. Напряженный рот. Искусанные губы. Безумное чувство удовлетворения, смешанное со жгучим ощущением полного обладания. И яростное удовольствие, выжатое из жадного шепота: «Ты мой!». И теплая кровь, струящаяся из отметины, теперь на всю жизнь подтверждающей твои права. Шеннон в ужасе отшатнулся, натыкаясь и сшибая стоящие сзади предметы. Он пятился, пытаясь отогнать от себя воспоминания, которые становились все ярче. Каждый шаг на судорожном выдохе. Каждый вздох как раскаленный удар. А Джаред, уже не в состоянии остановиться, все повторял и повторял без конца: «Это ты! Это был ты! Это ты сделал со мной!». И захлебываясь вдруг вырывающимися независимо от сознания рыданиями, стал выплескивать все, что накопилось за последнее время, бессвязным потоком слов. Зажимая уши руками, бессильно опускаясь на пол и всем телом отталкивая каждое слово, Шеннон бессмысленно и отчаянно твердил: «Я не мог. Я не хотел. Я не делал». А в распахнутых огромных глазах, в которых плескалась безумная боль, видел ответ: «Мог. Хотел. Сделал». Все. В тишине слышно только хриплое дыхание. Мир, оставшийся где-то в прошлом, не пускает тебя к себе, закрывая и смысл, и рухнувшую в один момент жизнь. Рука тянется к дергающимся в конвульсиях плечам и замирает, так и не прикоснувшись к ним. Самое невозможное сейчас – это забыть. Самое правильное сейчас – это уйти. Единственное, что можешь сказать – это «Прости». Вы знаете это оба. Рваный шепот дергает твою душу, вырывая клочья оставшейся надежды. Но в голове, в сердце, в душе непрерывно колотится одна мысль. «Я не хочу уходить, я хочу спасти, помочь, стереть. Я знаю, что для этого нужно». Джаред сидит, сжав руками опущенную голову и боясь взглянуть на брата. Он знает, что если сейчас поднимет глаза, то в них будет биться крик, вырывающий напрочь молчащую глотку: «Я могу вытерпеть много, еще много. Не уходи. Ломай мое тело, вгрызайся в мои желания, только будь со мной рядом. Не уходи. Я люблю тебя, бро…. Не уходи!..» Сильная рука властно притянула к себе покорно опущенную голову, губы коснулись виска и тихий голос неожиданно нежно произнес однажды уже слышанные слова: «Значит, ты знаешь, что такое любовь?..» Теперь это было действительно в первый раз. Другого не было. Просто не могло быть. В той жизни, которая начиналась для тебя заново…