Первый встречный

— Итак, — Ватари с привычным ему невозмутимым видом восседал в кресле напротив L, — как ты и просил, я узнал о судьбе Ольги Громовой. — И что же? — Боюсь, новости у меня печальные… Она мертва. Нельзя сказать, что L воспринял эту новость близко к сердцу, — роман с Ольгой был слишком давней страницей его жизни, чтобы вызывать сильные чувства. Но всё же, когда прозвучало слово «мертва», пальцы на миг дрогнули… и кубик сахара, который L собирался отправить в рот, с тихим плеском упал в чашку с чаем. L чуть слышно вздохнул и принялся размешивать чай маленькой ложечкой. — От чего она умерла? — По официальной версии, — принялся излагать Ватари, — это был несчастный случай: Ольга ехала на автомобиле ночью, в сильный дождь, и её занесло на повороте. Но это всего лишь официальная версия. В милиции по факту её смерти было начато расследование, и в качестве одной из версий фигурировало, что Ольгу убрали конкуренты. Косвенно эту версию подтверждает то, что родные Ольги вскоре после её смерти продали квартиру в центре Москвы и перебрались на окраину города. После продажи квартиры, точнее, обмена с доплатой, никаких значительных покупок они не делали, и все сбережения Ольги также исчезли. Более того, сейчас родственники Ольги едва сводят концы с концами. Я ещё не проверил всё до конца, но предполагаю, что те деньги пошли на откуп преступникам, убравшим Ольгу, — вероятно, те объявили, что покойная им «задолжала», и пригрозили убить, если долг не будет выплачен. — Ватари, — голос L был как лёд. И от внимания его помощника не укрылось мгновенно возникшее в позе напряжение и то, как он вцепился пальцами в колени. — Потребуй у российской милиции все материалы по делу Ольги, я на 91% уверен, что её убили. Тогда, когда мы встретились, она тоже кому-то мешала… И если те подонки, убившие её, ещё живы, я отправлю их на тот свет! — Хорошо, я сделаю, как ты просишь, — кивнул Ватари. — Тогда дело о её смерти закрыли, но я подозреваю, это произошло потому, что кто-то кому-то дал взятку. Но тебе коррумпированность некоторых милицейских работников вряд ли сильно помешает. Вот только не забывай, что в России действует мораторий на смертную казнь, так что… — Плевать, — перебил детектив. — Помнишь дело Крамберга, Ватари? Тут будет то же самое. — Я уже догадался, — Ватари вздохнул. — Я прошу тебя только об одном — не забывай, кто ты есть. Да, я знаю, что в этом мире нельзя быть кристально чистым, но порой ты не просто переходишь всякие границы, а вовсе плюёшь на них. — А ты позволяешь мне это, — мрачно и совсем недобро ответил L, — потому что где-то в глубине души ты считаешь, что я прав и сволочи, отправившие на тот свет Ольгу, заслужили свою смерть. — Давай не будем говорить об этом. К тому же я ещё не закончил свой рассказ об Ольге. Она мертва, но у неё остался сын. Твой сын, Лоулайт. L широко распахнул глаза, и из его пальцев выпала чашка с недопитым чаем. Секунда — и по полу разлилась сладкая лужица, украшенная хаотично разбросанными осколками. Да, эта новость определённо была более шокирующей. — Ты уверен, что это действительно мой ребенок? — Да, — кивнул Ватари. — Когда я увидел мальчика в первый раз, я сразу заподозрил это — он довольно сильно похож на тебя. А потом мои подозрения подтвердились результатами генетической экспертизы. — Ну ладно, у меня есть ребёнок. И что дальше? — поинтересовался L, насупленно глядя на помощника из-под густой чёлки. — Ах да, ты говорил, что семья Громовых сейчас едва сводит концы с концами… Я могу написать им и дать денег, чтобы можно было достойно обеспечить мальчика. Деньги не проблема, сам знаешь, что у меня их столько, сколько я всё равно не трачу и не потрачу. — Не в деньгах дело, — Ватари покачал головой. — Это твой сын, и ты должен позаботиться о нём не только материально. Я настаиваю, чтобы ты съездил к Громовым и поговорил с ними. И, возможно, тебе лучше будет забрать мальчика с собой. — Не думаю, — детектив хрустнул печенькой. — Может, я и являюсь его отцом, но я ему чужой. Вряд ли мальчик захочет уезжать от тех людей, которые для него действительно являются близкими. Но раз ты настаиваешь, я съезжу к Громовым. Думаю, нынешнее расследование завтра будет уже закончено, так что устрой, чтобы послезавтра я смог вылететь в Москву. И больше не отвлекай меня сегодня, я буду работать, — с этими словами L поднялся и направился в соседнюю комнату, к ноутбуку. Но работа не ладилась — мысли детектива занимало то, что рассказал ему Ватари. «Ольга мертва. И у неё остался сын — мой сын, как оказалось. Когда мы с ней прощались, она не сказала мне ничего: либо срок был слишком маленьким, и она сама ещё не знала, что беременна, либо… не пожелала говорить. Если верно второе, то почему она промолчала? Впрочем, сейчас это уже не имеет значения. Вряд ли я тогда обрадовался бы подобной новости. Даже сейчас это только нервирует. Но, думаю, Громовы не станут вешать на меня мальчишку. Насколько я помню, семья Ольги была вполне приличной, хотя нелишне будет проверить. Всё-таки не хотелось бы, чтобы деньги, которые я им дам, пропали впустую». От размышлений L отвлекли шаги Ватари за спиной. — Я забыл тебе сказать, что намерен проверить всех твоих бывших, кого смогу. Я не удивлюсь, если окажется, что у тебя есть ещё дети. И вполне возможно, что не все из них живут благополучно. Так что советую быть готовым ко всему, — с этими словами Ватари вышел. L проводил его мрачным взглядом через плечо и вновь уткнулся в монитор. «И почему мне кажется, что из детектива я скоро переквалифицируюсь в няньку для десятка разновозрастных детей?..» * * * За иллюминатором авиалайнера медленно плыли величественные горы белых облаков, в просветах между которыми виднелось удивительно яркое синее небо. Лайнер летел над ними, иногда пронзая белоснежные пики, и тогда казалось, будто он нырнул в молоко. А земли под густыми облаками даже не было видно. «Наверное, будь облаков чуть больше, погоду объявили бы нелётной и задержали бы рейс», — промелькнуло в голове у L, когда он на миг оторвался от экрана ноутбука, чтобы взглянуть, что делается за бортом. Но спустя пару секунд он вновь уставился в экран. Он изучал те данные о семье Громовых, что собрал для него Ватари. Николай Фёдорович и Нина Сергеевна Громовы, родители Ольги. Оба уже были пенсионерами, и здоровье обоих оставляло желать много лучшего. И если Нина Сергеевна в свои пятьдесят семь была ещё относительно бодра, хотя её сильно состарила смерть дочери, то Николай Фёдорович, будучи почти на десять лет старше супруги, в последнее время чувствовал себя всё хуже и редко выходил из дома. Кроме Ольги у супругов Громовых был еще сын Алексей, поздний ребёнок в семье — сейчас ему было всего двадцать лет. И сейчас на плечах этого юноши — студента медицинского вуза и санитара в морге — лежала забота о больных родителях и маленьком племяннике. L открыл фотографию парня: тот был худым и бледным, явно не высыпался и недоедал, но по лицу сразу видно, что упрямый — столкнувшись с препятствием, не отступит, стиснет зубы и пойдёт на штурм. Но, конечно же, наиболее тщательно L изучил информацию о сыне Ольги Громовой. У мальчика была красивое имя — Серафим. Огненный Ангел. Едва взглянув на его фотографию, L подумал, что догадывается, почему Ольга решила дать мальчику это имя. И в кого только он уродился с такими рыжими патлами? Но даже эта яркая рыжина не мешала увидеть, что Серафим действительно очень похож на L: те же черты, телосложение… Кажется, от Ольги ему достался только цвет глаз — серо-голубой. Закрыв файл с фотографией, L принялся читать об учёбе и характере мальчика. Как оказалось, у Серафима были потрясающие способности к изучению языков. Это обнаружилось ещё в детском саду — мальчишке посчастливилось попасть в детский сад, где учили английскому. А потом, когда пришло время идти в первый класс, его каким-то чудом сумели пропихнуть в школу с углублённым изучением иностранных языков, хотя брали туда не каждого. Однако Серафим Громов быстро стал гордостью школы: пусть он без особого интереса зубрил математику или естествознание и не хватал звёзд с неба на этих предметах, но на занятиях по русскому, английскому и немецкому стабильно показывал лучшие результаты в школе. Учителя характеризовали Серафима как любопытного и жизнерадостного мальчика, в целом доброго, но способного и дать отпор — пару раз мальчишке случалось драться с одноклассниками. А ещё он был весьма упрям — и неудивительно: упрямство было присуще и Ольге, и L. «Подумать только… До сих пор в голове не укладывается, что у меня есть сын. А ему уже восемь, и он учится в третьем классе. В школу пошёл с шести лет — очень уж хотел учиться. И кто знает, кем он сможет стать в будущем… Учёным-лингвистом? Выдающимся переводчиком? Возможно. Будет обидно, если этот мальчик не сможет реализовать себя только потому, что у его родственников не хватает денег на то, чтобы дать ему достойное образование. Интересно, а если бы у него была возможность учить сразу столько языков, сколько он хочет, остановился бы он на английском и немецком, которые учит сейчас в школе? И, кажется, школьный уровень для него не предел, если судить по оценкам и по отзывам учителей о том, как легко ему это даётся, — L ещё раз просмотрел файлы с фотографиями мальчика. — На всех фотографиях он улыбается. И сразу видно, что он отнюдь не пай-мальчик — вид слишком озорной и глаза хитрые». L ещё не знал, о чём он будет говорить с Серафимом и его родственниками, но чувствовал, что сама перспектива разговора уже вызывает гораздо меньше антипатии. * * * Когда они приземлились в аэропорту, Ватари отправился в гостиницу, а L сразу поехал к Громовым — он не хотел и не видел смысла откладывать визит. Ватари предложил поехать с ним, но L настоял, что сделает это сам; в последнее время его всё чаще раздражала опека Ватари. Ехать через всю Москву, слава Богу, не пришлось, но всё же такси почти два часа простояло в пробке. L раздражало это, но что он мог сделать? Разве что выбраться из машины и воспользоваться метро, добравшись пешком до ближайшей станции. Но этого ему не хотелось, и потому пришлось сидеть в машине, уткнувшись в ноутбук, пока такси не доехало до места. Когда такси въехало во двор, L на миг позабыл о причине своего приезда сюда — там надрывались сирены пожарной, скорой и милицейской машин, толпились люди, а из одного окна как раз в доме, что был ему нужен, вырывались языки пламени и валил столбом жирный чёрный дым. L редко верил своей интуиции, предпочитая опираться на логику и факты, но сейчас он без всяких доказательств не сомневался, что это были окна той самой квартиры. «Вот так. Может, я его уже не увижу — вторая половина дня, мальчик вполне мог быть дома. Но мог и не быть. Надо проверить… Да, надо. А я ещё жаловался, что такси в пробке застряло — если бы не это, я мог бы быть там, когда всё произошло». L не пришлось никого ни о чём спрашивать — посреди двора, в центре круга, образованного любопытствующими, стояли двое: парень, опустившись на колени, обнимал рыдающего мальчика, гладил по рыжим вихрам, шепча что-то успокаивающее на ухо, хотя у самого слёзы на глазах стояли. — Ну почему?.. — отчаянно всхлипывал Серафим. — Почему?.. — Потому что дом у вас старый, малец, — к ним подошёл один из пожарных. — И трубы уже никакие. Вот газовая и рванула… Вас это, конечно, вряд ли утешит, но старики ваши в момент взрыва на кухне были, в эпицентре прямо, значит. А в таких случаях сразу умирают, не мучаясь. — И то хорошо, — прошептал Алексей. — Ведь все умирают, но никому не хочется умирать в муках. Серафим… прости, но сам знаешь, моя работа сделала из меня циника. Нам в первую очередь нужно подумать, куда пойдём мы, ведь нам теперь негде жить. А мама с папой мертвы, и их уже не вернуть, мы можем лишь похоронить их, как подобает, и не забывать. — Лёшкааа!.. — мальчик, до этого смотревший в глаза Алексею, вновь, заплакав, уткнулся ему в грудь. L смотрел на этих двоих и понимал, что, пока он размышлял, как ему поступить, судьба уже решила всё за него. — Ну поживите пока у меня, — утирая вполне искренние слёзы, предложила Серафиму и Алексею какая-то женщина, видимо соседка по дому, — а потом… придумаем что-нибудь. — Нет нужды, — L шагнул вперёд, становясь рядом с Серафимом и Алексеем. — Я смогу позаботиться о них. Возможно, по моему внешнему виду это трудно предположить, но возможностей для этого у меня больше, чем вы можете себе представить. Он видел, как смотрит на него эта женщина, другие любопытные — без сомнения, сразу подмечая сходство с Серафимом. Но это было не так уж важно, гораздо важнее — реакция Алексея и Серафима. — А ты ещё кто такой? — вскинулся мальчишка. В его взгляде помимо боли от потери близких мигом появились настороженность и недоверие. Сейчас Серафим больше всего напоминал L котёнка, сердито вздыбившего шерсть. — Ты ведь?.. — Алексей замолчал, не договорив и глядя на L широко распахнутыми глазами. Явно узнал, хотя тогда видел его всего пару раз и мельком. — Да, — кивнул L. — Пойдёмте. Я сейчас вызову такси. * * * Они сидели в гостиничном номере, рассчитанном на четверых — когда Ватари узнал о случившемся, ему пришлось в срочном порядке снимать другой номер, ведь предыдущий был двухместным. Беседа не клеилась, что, впрочем, и неудивительно: особых усилий к этому никто и не прилагал — Серафим с Алексеем ещё были слишком поглощены своим горем, а L до сих пор обдумывал, как ему поступить. Он уже решил для себя, что он должен сделать, но вот как именно предложить помощь? L тактичностью никогда не отличался, скорее наоборот — порой мог быть вопиюще бестактным, но он понимал, что сейчас подобное неприемлемо. И знал, что помощь можно предлагать по-разному, в том числе и так, что тот, кому она предложена, может оскорбиться и отказаться, даже если без этого стреляться впору. Поэтому L решил подождать Ватари и посоветоваться с ним — тот гораздо лучше разбирался в подобных вопросах. Серафим сидел, уткнувшись в чашку с чаем. Он обхватил чашку обеими руками, словно совсем маленький ребёнок, и пил сладкий, ещё тёплый чай маленькими глоточками. Алексей сидел рядом с ним на диване, упёршись локтями в колени и уставившись на собственные сцепленные в замок руки. Когда они только приехали, он только пояснил племяннику в двух словах, какое отношение к ним имеет L, и с тех пор молчал. — Значит, ты — мой папа? — Серафим наконец прикончил чай и отставил чашку в сторону. — Ну, то есть, я знал, конечно, что у меня где-то есть папа… Но я даже не думал, что ты приедешь, — мальчик говорил тихо и немного невнятно. Теперь, когда уже не осталось сил плакать после пережитого сегодня, он просто жался к своему дяде Лёшке. Сейчас Серафим был совсем не похож на себя — такого, каким L видел его на фотографиях. — Мама почти ничего не рассказывала о тебе. Папа. Слышать это слово в свой адрес для L было непривычно и даже дико. И казалось, что Серафим произносит его чересчур легко. В голове до сих пор не укладывалось, что мальчик — действительно его сын. И даже то, что L видел явное сходство между ними, не помогало. «Чёрт! Всё произошло слишком быстро, я так и не успел решить, хочу ли брать на себя ответственность за этого ребенка. Впрочем, кажется, уже поздно». — Но, как видишь, я приехал, — L сидел, обхватив руками колени, и внимательно смотрел на Серафима. — Я только недавно узнал о тебе, когда решил поинтересоваться судьбой твоей матери. — Ааа… — тот кивнул, только, кажется, не столько ответу L, сколько собственным мыслям. Задумался о чём-то, прикусив губу и нахмурившись. Потом глянул из-под чёлки: — А ты любил маму? Наверное, любому ребёнку хочется знать, что родители любили друг друга, даже если они потом расстались. L решил быть честным. — Не знаю. Видишь ли, мои сильные стороны — логика и дедукция, а в чувствах, как своих, так и чужих, я разбираюсь плохо. Но… я ведь встречался и с другими женщинами, но только твою мать я вспоминал с теплотой, когда мы расстались. — Наверное, всё-таки любил, — решил Серафим. — Хотя бы немножко. Алексей осторожно коснулся руки племянника, без слов прося пока помолчать, и заговорил сам, подняв голову: — Ты пообещал помочь нам, но до сих пор ничего больше не сказал. Ты ещё не решил, что делать, или… передумал? — Нет, не передумал, и уже решил, — L хотелось кофе, но Ватари не было, а желания общаться с местной обслугой он не испытывал. Однако это не меняло того факта, что сейчас ему очень не хватало привычной чашки переслащённого по мнению большинства людей кофе в пределах досягаемости. — Как я уже сказал, мои сильные стороны — это логика и дедукция, но я очень плохо умею общаться с людьми и совсем не умею быть тактичным. Я легко могу сказать что-то, что может оскорбить или разозлить. Собственно, мне зачастую наплевать на общепринятые нормы поведения или чувства людей. Но я не вижу надобности говорить вам что-то неприятное, так что лучше подождать Ватари. Я объясню ему суть, а у него не возникнет проблем с тем, чтобы подобрать нужные слова. — Думаю, тебе всё же стоит поучиться общаться с людьми, — Ватари появился на пороге номера, словно специально подгадывал момент. L уже не раз отмечал за ним такое свойство. — Раз уж оказалось, что у тебя есть сын, тебе придётся научиться общаться хотя бы с ним… — Научусь рано или поздно, — L пожал плечами. — Но это не повод откладывать. А я, признаться, устал, ведь мне пришлось довольно много ездить по городу, а я уже не молод. Тебе кофе заказать? — Ватари прекрасно знал потребности своего подопечного. Дождавшись кивка, он отечески потрепал L по голове и ушёл. «Вот гад!» — насупился L, пряча глаза под чёлкой. — Злишься? — неожиданно спросил его Алексей тоном, который в нынешних обстоятельствах можно было назвать почти весёлым. — С чего ты взял? — Вы с Фимкой очень сильно похожи, и это хорошо видно со стороны. А когда он злится, у него точно такое же лицо. — Да ну? — Серафим поднял голову, пару мгновений глазел на своего свежеобретенного папу, а потом выдал: — Вот прямо такая же морда кирпичом? На пару секунд в комнате повисло молчание, а потом Алексей не выдержал и расхохотался — и в его смехе явно слышались истерические нотки. L, сперва намеревавшийся довольно резко высказаться, уловил это и решил промолчать. Серафим посмотрел на дядю и снова опустил взгляд — после случившейся сегодня трагедии у него явно не было никакого настроения смеяться. Даже вот так. — Ладно, теперь перейдём к делу, — сказал L. — Вы лишились квартиры, но, думаю, я смогу выкупить ту самую, которую вам пришлось продать, когда погибла Ольга. — Вот так запросто? — поинтересовался Алексей. — У тебя действительно так много денег? — Ты ведь знаешь, что я детектив, верно? Но подробности тебе, естественно, неизвестны. Впрочем, лучше я тоже не стану тебе их сообщать. Просто поверь, что денег у меня хватает, и шикарные номера в гостиницах я заказываю не для того, чтобы пыль в глаза пускать. — Я, знаешь ли, не в тайге живу, — заметил Алексей, — и в курсе, что Ватари — помощник детектива L, о делах которого время от времени пишут в газетах и интернете. Не думаю, что L позволил бы кому-то пользоваться не только своим псевдонимом, но и псевдонимом помощника, чтобы не вводить людей в заблуждение и не позволять другим наживаться на своём имени. Ведь так? — Кажется, я стал слишком известен. И это далеко не всегда хорошо. — Ох и ни фига себе! — изумился Серафим. — Значит, у меня папа — самый крутой детектив в мире! — он явно был восхищён. — Или… Лёшка ошибся? — Ммм… — L на секунду задумался, потом всё же сказал: — Нет, не ошибся. Но этого лучше никому не знать. Можете сказать, что я бизнесмен, если об этом зайдет речь с кем-то из посторонних, подробности придумаете сами или Ватари подскажет. К посторонним относятся все, кроме нас четверых. — Понятно. И это, откуда у тебя столько денег, тоже, — протянул Алексей. — Я даже представить не могу, как дорого оплачиваются услуги детектива экстра-класса… — Очень дорого, — кивнул L. — Хотя изредка я могу взяться за расследование, не требуя вознаграждения — только если дело обещает быть особо интересным. Ну или по личным причинам. Вы ведь наверняка помните: милиция подозревала, что Ольгу убили. Я собираюсь поднять её дело, и если подозрения здешних следователей были верны, то ублюдки, убившие Ольгу, отправятся вслед за ней. В комнату вошёл Ватари с подносом, на котором были кофейник, чашки и сахарница. — Кто-нибудь ещё, кроме L, хочет кофе? — спросил он, ставя поднос на столик. Алексей только покачал головой, а Серафим, сморщившись, поинтересовался: — Да как вообще можно пить эту бяку? — С сахаром, — коротко ответил L, кидая себе в чашку сразу шесть кубиков. — Всё равно бяка! — вяло возразил Серафим. — и вообще, детям вредно. Он залез на диван с ногами и, свернувшись клубочком под боком у Алексея, прикрыл глаза. Похоже, сегодняшние переживания оказались для мальчика слишком выматывающими. L пожал плечами в ответ на возражение и обратился к Ватари: — Как у тебя продвигаются дела? Нигде проблем не возникло? — Нет. Похороны Громовых-старших состоятся завтра. А ещё я занялся документами Серафима — его впишут во все твои загранпаспорта и… — И зачем? — тут же поинтересовался L. Алексею, судя по тому, как он вскинулся, тоже было очень интересно. А Серафим уже засыпал. Он только приоткрыл глаза, но тут же снова закрыл. — Затем, что, как мне кажется, Серафиму сейчас лучше побыть с тобой. Алексей учится и работает, он не сможет уделять мальчику достаточно времени… — А я, по-твоему, без дела сижу? — L даже немного обиделся на такое. — Ты своё время планируешь сам, а он не может прийти на работу или в институт тогда, когда ему удобно, а не тогда, когда должно. Даже если бы он не работал — учёба в медицинском институте всё равно отнимает много времени. Алексей тихо вздохнул, но не сказал ничего, потому что Ватари был прав: в последнее время он либо был на работе, либо на учёбе, с которой дела из-за постоянных пропусков обстояли отнюдь не гладко, либо зубрил материал дома, хронически не высыпаясь и мало общаясь с родителями и маленьким племянником. — Но, Ватари… — продолжал протестовать детектив. — L, пойми, Серафим — твой сын, и ты должен позаботиться о нём. — Ватари, а теперь пойми ты — я не знаю, как воспитывать детей, и мне никогда не приходилось заботиться о ком-либо. Я попросту не умею этого делать. — Научишься. Миллионы людей по всему миру воспитывают детей, но ведь никто не рождается со знанием о том, как это делать. Так что… впрочем, лучше сначала спросить мальчика. Алексей тем временем растолкал племянника: — Фим, проснись. — Что такое? — Серафим, скажи, ты хочешь жить со своим отцом? — обратился к мальчику Ватари. — Не знаю… — тихо отозвался тот. — Всё так сразу случилось… Бабушка с дедушкой погибли, — Серафим шмыгнул носом, — а у меня появился папа. Вот только почему я должен уезжать от Лёшки? — Но ведь никто не говорит, что ты уедешь навсегда, — Ватари мягко улыбнулся. — И даже если вы будете далеко друг от друга, всегда можно пообщаться через интернет. — Так инет-то того… вместе со всей квартирой. — Успокойся, — вздохнул L, — если ты заметил, меня Ватари тоже не спрашивал, хотя формально главный вроде бы я. Но реально… сам видишь. — Реально всем командует Ватари, — тихонько фыркнул Алексей. — Не всем. В ход расследования он никогда не вмешивается, зато позволяет себе вмешиваться во всё остальное. — Если хочешь, поговорим об этом позже, — пообещал Ватари, — но сейчас мы обсуждаем другой вопрос. В итоге порешили на том, что Серафим всё-таки пока останется с L, хотя последний отчаянно упирался, раз двадцать повторив, что он не знает, не умеет и понятия не имеет, да и вообще — какой из него отец? Алексея уговорили на время бросить работу, L пообещал, что даст ему денег. — …но только при условии, что учиться ты будешь без троек и прогулов. Ватари по моей просьбе собрал информацию не только о Серафиме, но и обо всей вашей семье, поэтому я знаю, что ты очень много пропускаешь из-за работы и тебя грозятся вышвырнуть из института. Так что лучше выучись как следует, я даже поспособствую, чтобы ты потом устроился на хорошее место, а дальше всё будет зависеть от тебя. Алексей сперва хотел отказаться, не желая зависеть финансово от чужого, в общем-то, человека, но его уговорил Серафим, зная о его проблемах с учебой и прекрасно помня им же сказанные слова о том, что санитаром всю жизни пахать — это тоже не дело. L и Ватари собирались задержаться в России ещё на несколько дней: назавтра предстояли похороны, потом нужно было закончить с оформлением документов на квартиру, а поскольку оформлять квартиру собирались на Алексея, то он должен был поехать с Ватари. А Серафима и так удачно сидящего сейчас без дела L пожилой джентльмен пообещал отправить за покупками — мальчику нужны были вещи. L от такой перспективы пришёл в тихий ужас, и попытался отказаться, мотивируя это тем, что он собирается заняться делом Ольги, а вещи можно заказать через интернет. — Ничего, я уверен, ты всё успеешь, — ободряюще улыбнулся Ватари. Спорить было бесполезно.