Amore a Roma

К тому времени как Джейн поймал такси и добрался до отеля, Лисбон уже давно уехала. Он представил себе, как она звонит Николло, объясняя возникшее недоразумение, и отправляется с ним в тур по Риму, на который они условились накануне вечером. Она пытается ему отомстить, думал Джейн, разозлить браслет так, как сделал с ней он сам. И она была бы счастлива узнать, что у нее получилось. Однако Джейна мучил вопрос, что, черт возьми, на него нашло. Почему он просто не солгал и не придумал чего-то менее… обличающего? Но в последнее время у него уже вошло в привычку рассказывать Лисбон правду (ну, в основном), но в то же время он, конечно, не был честен с Николло, заявив ему о своих претензиях, и сообщение о том, что они были любовниками, было единственное, что он смог придумать, чтобы заставить этого итальянца уйти в тень и оставить Лисбон ему одному. Если бы он был честен с самим собой, он бы понял, что, когда он придумывал эту ложь, он всего лишь выдавал желаемое за действительное, но в тот момент он не стал так глубоко анализировать свой поступок. Таким образом, он смирился со своим одиночеством, находясь в одном из самых романтичных городов мира. После того, как он сменил свадебный наряд на свои комфортные старые коричневые ботинки и костюм-тройку, он вышел из отеля, намереваясь наслаждаться городом. Едва покинув здание, он встретил Чо. - Привет, - сказал он Джейну. - Привет, Кимболл. Наслаждаешься Римом? Чо почти улыбнулся. - Возможно больше, чем ты. Он видел, как Лисбон покинула отель с Николло Минелли. - Хех, - буркнул Патрик. - Я как раз хотел тебя найти и узнать, могу ли я позаимствовать твою машину. - Свидание? Теперь Чо улыбнулся, но лишь слегка. - Да. Джейн полез в карман брюк за ключами от «Миаты». Вряд ли в ближайшее время он сам соберется отправиться на какую-либо романтическую прогулку. - Вот. С моего благословения. Чо взял ключи и убрал их в свой карман. - Думаю, она этого стоит, мне показалось, что Серена чудесная девушка. Чо кивнул. - Я это заметил. Спасибо. Я верну машину завтра. Джейн поднял брови. - Ну, тебе повезло, Кимболл. - Да, это так, - ответил молодой мужчина и направился в переулок, чтобы найти место, где Джейн припарковал «Миату». Джейн не стал брать с собой карту города, он уже запомнил маршрут, по которому намеревался пройтись, и поэтому он побрел к знаменитому фонтану Треви. Конечно же, фонтан окружали толпы туристов, бросающие в него свои монеты в надежде вновь вернуться в Рим. Но Джейн встал на окраине небольшой площади, любуясь прекрасной статуей Океана. Он подумывал о том, чтобы и самому бросить монетку, но потом решил, что для него бессмысленно возвращаться в Рим, если у него не будет кого-то, с кем он сможет разделить эту поездку. Он чувствовал себя довольно жалким и слегка запутавшимся, но вид поразительного Пантеона значительно улучшил его настроение. Его внешнее убранство, со всеми этими древними колоннами, внушало благоговение, но внутренний интерьер, с куполообразным потолком, являвшимся настоящим техническим чудом, был еще более увлекательным. Патрик почти забыл о своих заботах, когда, при выходе из храма, он заметил Лисбон и Николло. Он тут же спрятался за колонну и проследил за тем, как они подошли ко входу. Глаза Джейна мгновенно упали на их переплетенные руки. Ревность пронзила его грудь с такой силой, что заставила его сердце болезненно сжаться. Когда он увидел, как кто-то еще держит Лисбон за руку, кто-то еще заставляет ее смеяться, все вдруг встало на свои места, и он больше не смог лгать себе или кому-либо еще. Я люблю Лисбон. И не только как друга или коллегу, признал он, хотя, он, конечно же, любит ее и в этих смыслах тоже. Нет, он был влюблен. Он любил ямочки у нее на щеках и ее ясные зеленые глаза, ее опьяняющий запах и крошечные веснушки на носу. Он любил ее, когда она была на него зла, и поклонялся ей, когда ему удавалось ее рассмешить. Он любил, что она знает все его недостатки, но все равно остается неизменно ему верна, к ее же собственной беде, на самом деле. Ему нравилось, что ее миниатюрность пробуждала в нем желание ее защищать, хотя он был прекрасно осведомлен о том, что она, если захочет, может в любой момент надрать ему задницу. Он любил ее желание всегда поступать правильно, а также то, что она научилась различать оттенки серого. Он любил то ощущение, возникающее у него, когда она находится в его руках во время объятий или танцев. На самом деле, он мог бы написать настоящие сонеты ее о красоте и трактаты о силе ее духа. Он любил в ней все, но все же, когда ему, наконец, посчастливилось все это понять, она находилась далеко и дарила свое внимание другому мужчине. Вполне вероятно, что он все это заслужил. Если бы Патрик Джейн был бы религиозным человеком, то он мог бы решить, что такова его Карма. Он прождал примерно двадцать минут до того момента, как Лисбон и Николло вышли из Пантеона, а затем, ненавидя себя за то, что он не в силах их остановить, он последовал за ними. Они купили мороженое (без него!!!) и присели на Пьяцца Навона, в то время как он стоял в тени от тента какого-то отеля и наблюдал за ними издалека. Они посетили несколько магазинов, где Лисбон купила себе шарф, который, по его мнению, она вряд ли когда-нибудь наденет, а Николло вышел из бутика с коробкой итальянской дизайнерской обуви (по мнению Джейна – абсолютно пустая трата денег). Вскоре Лисбон и ее экскурсовод (Джейн категорически отказывался называть его кавалером) нашли уличное кафе и присели в тени, отбрасываемой зданием под лучами вечернего солнца. Столики отделялись друг от друга продолговатыми горшками с живой изгородью, цветами и прочей зеленью, тем самым создавая ощущение интимности для каждого столика. Очаровательные в красную клетку скатерти покрывали столы, в небольших вазах горели свечи, а официанты были весьма радушны и заверили их, что предоставили им лучшие места. Джейн подождал несколько минут, пока Лисбон и Николло устроятся на своих местах, а затем сел за соседний столик, хорошо скрытый от глаз преследуемой им пары. Николло сидел спиной к нему, так что Патрик мог легко наблюдать за лицом Лисбон через, усеянный ароматными цветами, кустарник. Она улыбалась, а Николло помогал ей разобраться в меню. Джейн нахмурился, но когда к нему вернулся официант, надел на себя маску вежливости. Джейн едва изучил меню, но вдруг почувствовал, что после всей этой ходьбы он ужасно проголодался. Он заказал салат с помидорами и сыром моцарелла (Insalate Caprese), а в качестве основного блюда Cacio e pepe (паста, сыр и перец), дополнив все это крепленым красным вином. Несмотря на вкусную еду, он понятия не имел что, черт возьми, он тут делает. Неужели он думает, что Николло наброситься на Лисбон посреди столь оживленной площади? Джейн был вынужден признать, что этот мужчина показывал себя настоящим джентльменом, по крайней мере – на публике. Но мысль о том, что, когда стемнеет, он может затащить ее в какой-то переулок, или заманить в свой гостиничный номер, сославшись на какую-нибудь гнусную причину, заставляла Патрика оставаться у них на хвосте. Он наблюдал за Лисбон и Николло, занятыми какой-то абсолютно (очень вероятно) бессмысленной болтовней, но ее улыбки и даже смех совсем не выглядели наигранными. Этот дамский угодник был само очарование, он наверняка использовал все свое обаяние, чтобы соблазнить наивную Americana. Черт, если Лисбон способна запрыгнуть в постель такого бабника, как Уолтер Мэшбурн, то сколько у нее шансов устоять против учтивого итальянца? - Моя жена, она тоже мне изменяет, Signore, - мягко сказал официант, как только поставил перед Джейном основное блюдо. Мужчина, должно быть, заметил его обручальное кольцо, и отметил, насколько пристально Патрик следит за Лисбон и ее экскурсоводом. Джейн с любопытством посмотрел на него. - Да? - Si. Женщинам нельзя доверять. Найдите себе любовницу, синьор, и вы будете чувствовать себя намного лучше. Именно так я и поступил. Губы Джейна изогнулись. - И вы все еще женаты? - Конечно! Она готовит лучшие ньокки в Риме! – официант похлопал себя по животу, а затем заговорщически подмигнул Джейну и забрал пустую тарелку из-под салата. Джейн усмехнулся и приступил к пасте.

***

Ужин шел болезненно-неторопливо, и Джейн почти заснул в своем кресле после того, как опустошил второй бокал вина. Он до сих пор ощущал усталость, оставшуюся после перелета, и очень хотел спать, но знал, что не сможет уснуть, пока Лисбон все еще находится в компании Николло. Наконец, Николло оплатил счет, и Джейн последовал его примеру, заявив столь чуткому официанту о своем желании поскорее уйти. Он вновь спрятался в переполненном туристами сувенирном магазине и почувствовал сильнейшее облегчение, когда увидел проходящую мимо него пару, говорившую о том, что пора возвращаться в отель. Он уже собирался выйти и последовать за ними, когда увидел браслет с маленькими медальончиками, на которых были изображены лики Святых. Этот браслет станет отличным предложением мира Лисбон. Вооружившись своей покупкой, он поспешил за ними. Полчаса спустя он встретился с ними в холле отеля. Лисбон прощалась с Николло, и в ответ на ее благодарность, Николло расцеловал ее в обе щеки. Все тело Джейна напряглось, когда он наблюдал, как итальянец шагает в сторону лифтов. Лисбон решила присоединиться к Джейну, стоявшему возле входа в комнату отдыха. Он вдруг ощутил потребность в дополнительной выпивке. - Понравилось ли тебе шоу? – строго спросила Лисбон. - Что? - О, брось, Джейн. Я детектив, помнишь? Ты следил за нами от самого Пантеона. Джейн застенчиво улыбнулся. - Покинув Сакраменто тебе нужно было выключить режим «полицейского». - Что за новую аферу ты затеял? Было очень мало случаев, когда Джейн не знал, что сказать. Он легко мог ей солгать, но она в любом случае ему не поверит, или же сказать правду – что он ревновал, просто и ясно. Первый вариант был нежелателен, а второй напугал его до смерти, поэтому он промолчал. - Николло безобиден, - ответила она за него, спасая от принятия решения. – Тебе не нужно обо мне беспокоиться. Я вижу его насквозь и понимаю, что он просто пытается затащить меня в постель. Тем не менее, он веселый и очаровательный, и очень хорошо знает город. Подумай обо всех тех деньгах, которые я сэкономлю. Частные гиды чертовски дороги. Она улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ. - Вот, - сказал он, протягивая ей небольшой бумажный пакет из сувенирного магазина. Она подняла бровь, но все же с любопытством взяла его подарок. - О, Джейн, - сказала она, - он прекрасен! Она застегнула его на запястье и покрутила на руке, чтобы полюбоваться каждой маленькой картинкой. - Спасибо. - Значит ли это, что я прощен? – спросил он и стал с опаской ждать ее ответа, несмотря на то, что она казалась очень довольной его подарком. - Может быть, - сказала она, но когда на ее щеках появились ямочки, он понял, что в очередной раз ему все сошло с рук. Ее милосердная натура была еще одной вещью, которую он в ней любил. Он с трудом сглотнул и застенчиво уставился вдаль, опасаясь, что даже он сейчас не сможет скрыть от нее свои истинные чувства. - Какие у тебя планы на вечер? – вежливо спросил Джейн. Она несколько секунд оценивающе смотрела на него, а затем ответила: - Я исчерпана. Это был длинный день с очень ранним подъемом. Мой желудок полон, и я выпила слишком много вина, так что, я собираюсь принять ванну и лечь спать. На мгновение перед Джейном предстало изображение Лисбон, лежащей в ванне, и он моргнул. - Звучит очень похоже на мой план, - сказал он как можно более небрежно. - Хорошо. Тогда идем? Они направились к лифту, и когда рука Джейна автоматически легла на ее поясницу, он почувствовал, как вспышка осознания прошла сквозь его руку, и он отдернул ее так быстро, словно получил ожог.

***

Джейн услышал, как в ванной зашумела вода, а затем, когда Лисбон встала под душ, раздались гулкие всплески. Он чувствовал себя в некоторой степени вуайеристом (ладно, возможно, преследователем), но он вел себя так лишь потому, что именно сейчас настало их время. Его и Лисбон. После всего, через что они прошли, они заслужили шанс удалиться ото всего, не опасаясь, что Красный Джон поджидает их в засаде за каждым углом. Для Джейна практически прорывом было, наконец, сказать, что он заслужил нечто хорошее, после всего этого чувства вины за гибель своей семьи, которое он испытывал последние десять лет. Он заставил себя лечь в постель и начал переключать телевизионные каналы, чтобы попытаться отвлечься от мыслей о голой Лисбон, находившейся по ту сторону стены. Он с удивлением наткнулся на американское детектив-шоу, переведенное на итальянский язык и уже почти задремал, когда услышал стук в дверь Лисбон. Он мгновенно проснулся. Джейн подошел к межкомнатной двери и приложил ухо к холодной деревянной поверхности. Он услышал, как Лисбон протопала босиком к двери, а затем раздался звук открываемого замка и поворот ручки. - Buona Sera, - сказал Николло Минелли. – Я принес тебе ночную шляпу*. Лисбон рассмеялась. - Стаканчик спиртного на ночь*, - поправила она. - Ой, конечно. Могу ли я войти и разделить его с тобой? Вижу, что, должно быть, ты только что вышла из душа… На ней был халат? А волосы влажные? Ноги голые? - Я не знаю, Никки, я действительно очень устала. - Да, но бокал шампанского поможет тебе уснуть. Шампанское? Надери ему задницу и выстави за дверь, Лисбон. Джейн положил руку на дверную ручку и бросил взгляд на свой чемодан, в котором лежал его набор отмычек. Ему понадобиться всего две секунды, чтобы открыть эту дверь… Когда он услышал, как дверь в номере Лисбон закрылась, его сердце ушло в пятки. Спустя несколько секунд, хлопок открывшейся бутылки с шампанским эхом разлетелся по комнате, наряду со смехом, который обычно следует в подобных ситуациях. Он услышал скрежет пружин матраса (надеюсь, они просто присели на кровать) и звон бокалов. - За нас, - сказал Николло. – Salute. - Salute. Они молча сделали глоток. - О, оно очень приятное, - искренне произнесла Лисбон. - Si, не так ли? Но не так хорошо, как ты, Тереза. Ты сладкая и игристая, как шампанское. Джейн, услышав смех Лисбон, закатил глаза. - Ты ужасно флиртуешь, Никки, - сказала она. А сама кокетничает, раздраженно подумал Джейн. - Ну, это было очень любезно с твоей стороны, но я и впрямь очень устала… - Si, я вижу. Тогда я тебя покидаю. Когда они встали, пружины вновь заскрипели, а затем их голоса раздались со стороны двери. - Могу ли я поцеловать вас на ночь, Signorina? Джейн затаил дыхание, его сердце замерло в ожидании ее ответа. Должно быть, все произошло очень тихо, поскольку Джейн не услышал ни звука, но наступившая тишина дала ответ на вопрос, который он задал сам себе. Мысли завертелись у него в голове. Он мог открыть дверь и прервать их, или же просто постучать. Но он не мог этого сделать. Он не предъявлял на нее никаких явных претензий, и у нее не было ни малейшего представления о его внезапном осознании собственных чувств, произошедшем сегодня. Так что, если этот сладкоголосый Дон Жуан был именно тем, чего она хочет, то он не будет стоять у них на пути. Он вспомнил о том моменте, когда Лисбон слушала, как он целует Лорелею в комнате для допросов КБР. Он знал, что Лисбон была в него влюблена, так что, должно быть, для нее было настоящей пыткой услышать, как он целует кого-то другого. Это очень похоже на те ощущения, которые он испытывает прямо сейчас. Снова заскрипели пружины кровати? Святое дерьмо, она что, собирается переспать с этим идиотом? Джейн отчетливо услышал несколько женских вздохов и понял, что он не в силах и дальше это слушать. Его сердце болезненно сжалось, в голове опустело, он схватил карточку-ключ, обулся и вышел из своего номера, мягко закрыв за собой дверь. Внезапно, холл первого этажа стал для него самым лучшим местом.

***

Ранее тем же днем… Чо забронировал столик в рыбном ресторане на побережье, и, когда он забрал Серену из ее отеля, он не мог выразить словами, насколько был рад остаться с ней наедине. И никаких братьев-расистов, чтобы все разрушить. Они оба выбрали в одежде стиль casual: Чо был одет в черные джинсы, серую футболку «хенли» и легкий черный пиджак. На Серене были узкие брючки цвета «электрик», черные кожаные балетки, струящаяся туника и короткий жакет. На ее шее был завязан шарф с цветочным орнаментом. На обоих были одеты черные солнечные очки, защищающие от яркого вечернего солнца. Чо вышел из «Миаты» и помог Серене занять пассажирское сиденье, вновь пытаясь не позволить ее красоте вывести его из равновесия. Это было очень трудно, даже для Чо. Серена забрала волосы назад, готовясь к поездке в машине с открытым верхом, и Чо больше всего на свете захотелось коснуться губами ее прекрасной шеи и вдохнуть ее чувственный аромат. - Я вновь очень извиняюсь за своего брата, - сказала она, когда они ехали по оживленной римской дороге. Вначале Чо подумал, что Лука, возможно, исповедался ей в, сказанных им, оскорбительных словах, поэтому он надел маску невозмутимости, ожидая, что она продолжит. - Он снова сильно напился на приеме. До аварии он не пил так много. - Тебе не нужно за него извиняться, - сказал Чо. Она рассмеялась, ничуть не смущенная резкостью его слов. - Тем не менее, я извиняюсь. Итак, давай забудем о Луке и будем просто наслаждаться нашей поездкой. Ты любишь море? - Да, - ответил Чо. - И мы будем обедать морепродуктами? - Если ты захочешь. - О, я хочу, - сказала она, подарив ему улыбку. И, к полной неожиданности Чо, она протянула руку и накрыла его ладонь своей. На поездку ушло около часа, и они прибыли на красиво-растянувшееся побережье Тирренского моря. Магазины, рестораны и отели граничили с теплой голубой водой; солнце уже коснулось кромки воды и его угасающие лучи окрашивали все вокруг розовым и золотым. После того, как Чо припарковался возле ресторана, в котором им предстояло обедать, он помог Серене выйти из машины, взяв ее маленькую ручку в свою. Они прогулялись вдоль эспланады, слушая живую музыку, доносившуюся из бара, мимо которого они только что прошли, и направились к ресторану. - Ты очень тих, - прокомментировала Серена. – Ты всегда такой, или я заставляю тебя нервничать? Он бросил на нее столь редкую для него улыбку. - Да и да. Ее рука сжала его ладонь. - О, понятно. Сильный и молчаливый тип. Я слышала о подобных мужчинах. Но почему я заставляю тебя нервничать? Я не кусаюсь. Как ответить на этот вопрос? Потому что все, о чем я могу думать, когда на тебя смотрю, это поцелуй? Потому что теперь я знаю, о чем говорили все эти поэты? Потому что любовь с первого взгляда бывает не только в классических романах? - Потому что ты самая красивая женщина из всех, что я видел, - озвучил он самую безопасную из своих мыслей. – Но я уверен, что ты слышишь это каждый день. Она пожала плечами. - Только от тех мужчин, которые хотя затащить меня в постель, - честно, хоть и с намеком на пренебрежение, сказала она. – Но ты, Кимболл, ты другой. Его губы криво изогнулись. - Я не так уж и сильно от них отличаюсь. Она подарила ему один из тех своих хриплых смешков, которые били его прямо в пах. - Полагаю, я была бы оскорблена, если бы ты не хотел того же. - Женщины, - прокомментировал Чо, качая головой на столь забавное смятение. Внезапно солнце полностью скрылось за горизонтом, розовые краски сменились фиолетовыми. Они остановились, чтобы посмотреть на это шоу, и Чо развернул ее в свою сторону, его рука легла на ее стройные плечи, а вторая коснулась ее локтя. Цветочный шарф на ее шее мягко развивался от ветра, и когда она с улыбкой посмотрела на него, он понял, что больше не может сопротивляться. Ее светлые глаза расширились, поскольку она поняла его намерение, но она не отошла. Ее рука потянулась, чтобы коснуться его гладко выбритой щеки. Его веки, затрепетав, закрылись, в то время, как его сердце, в ожидании, сильно забилось у него в груди. Его тело пронзила дрожь от ощущения ее влажных, полных губ под его губами, и он замедлился, пытаясь не наброситься на нее, как все те похотливые мужчины, которых она так презирала. Но она не хотела, чтобы он прекращал, и ее рука скользнула на его затылок, чтобы притянуть его еще ближе к себе. Ее губы приоткрылись, приглашая его внутрь, и Чо, казалось, потерял всю последнюю власть над своей сдержанностью. Он тихо застонал, когда его язык совершил первый набег на ее горячий рот, встретившись в чувственном танце с ее языком. Он с радостью принял то, что она предложила и почувствовал богатый сладкий вкус ее губ, напоминавший о креме внутри декадентской итальянской выпечки. Серена так же оказалась не застрахована от подобных ощущений, потому что он почувствовал, как ее колени почти лишили ее своей опоры, ее пальцы вцепились в его сильные руки, которые ее поддерживали. Но как бы итальянцы ни привыкли к подобным проявлениям чувств в общественных местах, Чо был другим, поэтому после нескольких минут блаженства, он заставил себя оторваться от ее губ и прислонил свой лоб к ее, в то время, как они оба тяжело дышали от своего нереализованного желания. - Боже… - пробормотал Чо, крепко зажмурившись от почти невыносимой страсти, сжигающей его изнутри. Прежде у него никогда не было столь интенсивной реакции на женщину, и он поразился мысли, что если он чувствует это головокружение от простого поцелуя, то занятия с ней любовь могут попросту его убить. Эта мысль заставила его улыбнуться, и он поцеловал ее в висок, прежде чем решительно отступить прочь. Он взял ее за руку, и они продолжили свой путь к ресторану. Они оба молчали, все еще переживая шок и трепет от того, что между ними произошло. - И кто теперь тихоня, - Чо не смог удержаться от подобного комментария. Он посмотрел на нее, и она подарила ему застенчивую улыбку. – Вы, Signore, просто маэстро поцелуя. Это заставляет меня задуматься о том, на что еще вы способны. Чо загадочно посмотрел на нее, но в душе он очень надеялся, что ей не придется гадать об этом слишком долго.

***

Следующим утром Джейн проснулся от громкого, навязчивого стука у себя в голове. Он вернулся в свой гостиничный номер около двух утра, он напился впервые после своего творческого отпуска в Лас-Вегасе. Теперь он вспомнил, насколько легче было оставаться в постоянном состоянии алкогольного опьянения, а не сталкиваться лицом к лицу с тошнотворным похмельем. - Джейн! – крикнула Лисбон. – Ты там жив? Уже почти полдень. По-видимому, стучало не только у него в голове. События прошлой ночи вновь вернулись к нему. Лисбон переспала с Николло Минелли. Джейн зарылся лицом в подушку и простонал. - Хорошо, теперь я слышу, что ты там. Открой и идем со мной на экскурсию в Ватикан. - Экскурсию проведет Никки? – по-детски спросил он. - Нет, его вызвали на работу в университет, так что я договорилась с турфирмой. Вставай. Мы должны встретиться с ними через час. Чувствуя некоторое воодушевление, он перевернулся, но недооценил свою близость к краю кровати. С глухим стуком он свалился на пол и вновь жалобно всхлипнул. - Джейн, что, черт возьми, ты там делаешь? Держась за край кровати он сумел подняться на ноги, и мир со сверхзвуковой скоростью завертелся вокруг него. Затем, пошатываясь, он добрался до двери и долго возился с замком, пытаясь его открыть. Он даже не помнил, как вчера вечером его закрывал. Когда Лисбон его увидела, она заметно поморщилась. - Бог мой, Джейн. Ты что, заболел? - Нет. Ну, пока еще нет, - его рука потянулась ко рту. - В последний раз, когда я тебя видела, ты собирался ложиться спать. Ты что, решил совершить набег на мини-бар? Знаешь, те небольшие бутылочки не бесплатны. - Нет, я не мог уснуть и поэтому спустился в холл. Она обошла его, зашла в комнату и закрыла за собой дверь. - Глоток на ночь* я еще могу понять, но напиваться? Это на тебя не похоже. - Ты имеешь в виду ночную шляпу*? – саркастически произнес он. Она остановилась, пока не осознала, где это слышала. Лисбон сердито задохнулась. - Ты меня подслушивал! - Стены тонкие, - сказал он. – И у Никки очень громкий голос. Я не мог уснуть из-за всего этого скрипа пружин и тяжелого дыхания. Она вспыхнула. Ну, это все подтверждает, мрачно подумал он. Он подошел к кровати и сел прежде, чем комната вновь начала вращаться перед глазами. - Слушай, Джейн, я не знаю, что, как ты думаешь, ты слышал, не то чтобы это вообще было твое собачье дело, но да, Никки провел в моей комнате некоторое время. Мы выпили пару бокалов шампанского и… - И сделали это как итальянские подростки, - продолжил он. – Скажи, Лисбон, все что говорят о латинских любовниках – правда? Ее глаза похолодели от едва сдерживаемой ярости. - Если бы ты не был похож на человека, которого вот-вот вырвет на мои туфли, я бы прямо сейчас тебе врезала. За кого ты меня принимаешь? - Ты хочешь сказать, что ты не...? - Нет! Не то, чтобы это тебя вообще касалось, - вновь добавила она. Он усмехнулся. - Ну, я очень рад это слышать, Лисбон, - сказал он. Когда он заметил, что она надела подаренный им браслет, то тут же забыл о головной боли. Но затем он нахмурился. - Он тебе нравится, не так ли? - Он очень обаятельный мужчина, и я могу слушать его речи часами, но помимо этого… Ее голос затих, но смыл ее слов был ясен. Николло ее не привлекал, не в сексуальном смысле. Джейн бы закричал от счастья, если бы его желудок не был завязан узлом. И еще не тогда, когда Лисбон могла все это увидеть. Он посмотрел на нее мутными, хотя и прищуренными глазами и понял, что его уязвимое состояние полностью его выдало. - Так вот почему ты вышел и напился? – мягко спросила она. – Ты думал, Никки и я…? - Ну, я был неправ, не так ли? – ответил он, пытаясь дрожащими пальцами укротить свои торчащие во все стороны кудряшки. – Бывает. Слушай, позволь мне принять душ, и я буду готов к прогулке через двадцать минут. Я буду весьма признателен, если ты закажешь мне в номер крепкий чай и поджаренный тост. - Конечно, - сказала она, но как-то странно на него посмотрела, как будто она увидела перед собой совершенно другого мужчину, другого Джейна. Он решил, что так оно и есть и подумал, что если Николло исчез с горизонта, то она сможет увидеть намного больше этого нового Джейна. _____________________ * Тут имеется в виду созвучность слов hat/cap: “night hat” – в прямом переводе «ночная шляпа», а “night cap” – в разговорном английском – стаканчик спиртного на ночь.