За днем приходит ночь.

Глава 8 Наше сердце болит и плачет только до тех пор, пока мы слабые и беспомощные. Когда мы становимся сильнее, оно уже не требует внимания к себе, а дарит его другим. (Где-то наверняка слышала, но не помню где.) Очередным подтверждением того, что жизнь готова снова закрутиться с большей скоростью, стало происшествие с мальчишками. В один из дней, нежась на солнышке, Дагда почувствовал всплеск боли. Прислушавшись к себе, он понял, что рядом с домом их подопечные попали в неприятности. Встав и позвав с собой Северуса, он отправился к месту происшествия. Северус не понимал, что происходит, но по сосредоточенному взгляду хозяина догадался, что расспросы могут и подождать. Когда они оказались на месте, выяснилось, что два малолетних охламона поймали белку и хотели её спалить заживо, но когда магия почувствовала их решимость причинить другому существу боль, и они ощутили на себе то, что должно было почувствовать животное. Так что мальчишки валялись без сознания после пережитого потрясения, а невольный участник этих событий так и остался привязан к ветке, под которой высилась куча хвороста. Северус был в растерянности. За последнее время он выкинул из головы слова хозяина о том, что личности его подопечных искажены. Но сегодняшнее событие вернуло его к реальности, поставив перед фактом, что закрывать глаза на проблему больше нельзя. Если они умудрились даже здесь найти себе жертву, то что говорить о реальном мире, в котором магия Дагды не смягчает сердца и не предотвращает насилие. - Что мне с ними делать? - убито спросил слизеринец. - Учить, - категорично ответил мужчина. - Но чему? Ведь доброте и состраданию не научишь! - понимая всю глубину проблемы, застонал Северус. - Да. Не научишь. Но остановить насилие можно по-разному. Они ещё дети, и не потребуется много сил, чтобы изменить их личности. Но сначала ты сам должен усвоить, чему их будешь учить, - задумчиво глядя на Северуса, сказал Бог. - И чему же ? - Уважать чужие страдания. Они не понимают, что творят, и это их основная проблема. Если дать им почувствовать то, что они делают, на собственной шкуре, то желание причинять боль иссякнет. Как известно, у жестокости два корня. Первый - боль, которая так сильна, что рождает желание поделиться ею с другими, давая почувствовать окружающим тот ад, в котором живет человек. Этому виду жестокости был подвержен ты. Он лечится любовью и заботой. А вот второй - это жестокость от глупости. Она связана с излишней гуманизацией общества или безразличием родителей. Дети отрывают лапки мухам не потому, что жестоки, а потому, что не чувствуют боль мухи. Некоторым достаточно одного разговора с взрослыми, чтобы представить страдания другого существа, и они больше никогда не повторят своих ошибок. Но есть и те, кто просто не понимает. Для таких нужен личный опыт, и тогда несколькими показательными порками родители спасут жизнь своему чаду, а возможно, и кому-то другому, - Дагда замолчал, было заметно что тема ему неприятна. Но потом, вздохнув, он продолжил. - Первый случай хоть и требует гораздо больше времени для исцеления, но также и меньших душевных затрат от целителя. А вот с глупыми детишками разного возраста, приходится откинуть лишние сентименты и спросить себя: “Что лучше для них?”. Люди часто разводят философию, пытаясь скрыть за ней собственную трусость и безразличие. Если уж родитель допустил, что в его Роду появилось чудовище, он обязан это исправить. И разглагольствования на тему прав человека и гуманизма только усугубят ситуацию. - Получается, Дамблдор портит детей своей добротой? - заинтересовался мужчина, впрочем, уже зная ответ. - Да. Доброта и вседозволенность - очень разные вещи. Лично я - сторонник физических наказаний в некоторых случаях. Вот, например, твоих Мародеров нужно было пороть регулярно и качественно. Им всё прощали, мотивируя тем, что они не хотели зла. Но причем тут это? Они причиняли боль малышам и тем, кто слабее их, а значит, должны быть наказаны. И если не понимают по хорошему, то наказания должны становиться серьёзней раз за разом. Вот тогда и посмотрим, что победит - гриффиндорская тупость и упрямство или инстинкт самосохранения, - увидев, как заулыбался Северус, хозяин продолжил. - Но и тебя нельзя было допускать до преподавания. Ты калечил души, изливая свой яд на детей. А это преступление! - отрезал Дагда, глядя в глаза раба. - Я знаю, - спокойно сказал мужчина. Он очень многое обдумал за прошедшее время и сам понял свои ошибки. Первое время он их стеснялся, но Дагда так часто говорил: “ Ошибки делают нас умнее и сильнее, если у нас есть голова”, - что раб перестал стесняться своих промахов и просто старался сделать так, чтобы никогда их не повторять. Самым простым способом было бы избегать детей, но увы. Хозяин много раз говорил своему рабу, что с его талантами тому не избежать обучения детей. Так что оставалось только учиться и меняться. - Но как мне их наказать, если магия меня остановит? - Ты чувствуешь желание причинить им боль? - Нет. Мне их жалко, - признался зельевар. - Вот и правильно. В идеале ты должен чувствовать не жалость, а любовь. Жалость - мерзкое чувство. Оно делает слабым и того, кто его испытывает, и того, кого жалеют. Не жалей их, а помоги. Но сначала я научу тебя, как это сделать, не навредив детям. Взмахом руки Дагда поднял мальчишек и направился вместе с ними к дому, а Северус отпустил несчастное животное. Возле дома Бог положил тела детей на траву и начал убирать все предметы со стола. Сначала Севверус не понял, зачем, но когда со столбов, которые держали навес, зазмеились верёвки, стал понятен замысел хозяина. Взмах руки, и вот два тела растянуты между столбов лицом друг к другу, превратившись в странные статуи, украсившие торцы стола, при этом парни так и не пришли в себя. Похоже, пережитое потрясение сильно их подкосило. Дагда вздохнул и сел за стол. Создав магией две чашки с крепким кофе и угрожающего вида плеть, он поднял одну из чашек и взглядом пригласил Северуса присоединиться. Взяв себя в руки и повторяя как мантру, что Дагда - не Волдеморт и не будет мучать людей, молодой мужчина сел за стол. - Смотрю, тебя насторожила плеть, - сказал Бог, отпивая ароматный напиток. До этого он старался избегать магии, особенно в бытовых вопросах. - Правильно. Тебе будет неприятно то, что сейчас произойдет, и в первую очередь потому, что ты прекрасно знаешь боль. И в этом твоя проблема, - подняв голову и посмотрев прямо в глаза зельевару, отрезал хозяин. - Ты боишься боли, а это недопустимо. - Я не боюсь боли. Я столько раз её терпел, что уже и не чувствую, - ощетинился брюнет. - Врешь. Ты научился терпеть физическую боль, но не способен терпеть эмоциональную, и причинить физическую боль беззащитному человеку для тебя хуже, чем самому провести ночь в пыточной. Северус не понимал. Дагда никогда не поощрял жестокость, наоборот. Но сейчас он, похоже, обвинял своего раба в том, что ему не легко быть причиной чужой боли. - Так что вы мне прикажете?!!! Как Темный Лорд, разбрасываться Круцио налево и направо и пытать невинных?!!!! - не выдержав, вскочил мужчина, разлив содержимое своей чашки по столу. Дагда не отреагировал на столь эмоциональную вспышку и, посмотрев на чашку, наполнил её снова, убрав беспорядок со стола. - Ты не понял, - сказав это, он жестом приказал сесть. Северус сжал кулаки, но подчинился. - Ты воспринимаешь боль, как зло, как врага, но тогда ты должен бороться со мной. Ты этого хочешь? Северус замолчал. Такая постановка вопроса показалась ему нелогичной. Причем тут одно к другому? Но Дагда ждал ответа. - Нет. Я не хочу с вами бороться. - Тогда тебе придется изменить своё отношение. Я буду часто причинять боль. Ведь я - Божество разрушения. Если человек сопротивляется тому, что я несу, он неизбежно будет страдать. Я хирург для целого мира. Врач готов стать причиной мучений пациента, если они принесут ему исцеление. Хирург не колеблется, делая операцию больному. Эти слова заставили зельевара задуматься. Сейчас он начал понимать, почему хозяин часто заставлял его представлять ситуацию, в которой Северус сопротивляется ему. Всегда эти картины вызывали страх. Всё то чистое и прекрасное, что олицетворял собой Дагда для слизеринца, сразу же превращалось в кровавый кошмар. Услышанные слова многое поставили на свои места, ведь иногда пытка и лечение приносят одинаковые ощущения, разница только в результате. - Я хочу научиться. - Хорошо. Тогда скажи чем, отличается раб от ученика? - прищурившись, спросил хозяин. Северус задумался. В его сознании быть рабом было унизительно и опасно. В памяти всплывали истории о жестоких хозяевах, издевающихся над несчастными невольниками. Но как живое отрицание его предрассудков, на его шее красовался рабский ошейник. И если честно признаться, Северус им гордился. Быть же учеником считалось почетным, но у бывшего декана перед глазами стояла картина класса, наполненного малолетними оболтусами, не желающими ничего знать. Постаравшись сравнить эти два понятия, молодой раб решил, что понял, в чем суть вопроса. - Раб обязан подчиняться хозяину, а ученик может и не выучить уроки. - Нет. Но это моя вина, что ты ответил неправильно, - вздохнул Дагда. - Ты не знаешь о системе Ученичества. Хоть ты и носишь титул Мастера Зелий, но ты не был в настоящем Ученичестве. Ты не добивался годами благосклонности Мастера. Ты не вожделел его знаний, готовый на всё, лишь бы их получить. Поэтому перефразирую: на какие жертвы ты готов пойти, чтобы стать Учеником Морганы Ля Фей? Слова хозяина заставили посмотреть на вопрос совершенно с другой стороны. Вспомнив о том, что писали в древних трудах об Ученичестве и о Мастерах, он начал понимать, куда клонит хозяин. Ученики древности не отличались от рабов, они были почти собственностью своих учителей. Жили в их доме, ели их пищу, служили им слугами, а иногда и любовниками. При этом подобная участь считалась почетной, а Мастеров того времени сейчас было даже не с кем сравнить. - Похоже, ты начинаешь понимать. Северус уже давно перестал обижаться на хозяина, когда тот читал его мысли, иногда это было очень полезно. Так что он просто посмотрел на Дагду и кивнул. - Ученик хочет учиться сам, а рабу приходиться, - выложил он результат своих размышлений. - Это правильный ответ, - довольно улыбнулся Дагда. - Сейчас ты подошел к грани, за которой стоит Ученичество. Ты уже доверяешь мне, но недостаточно. Если сможешь довериться безоговорочно, то станешь Учеником, а не рабом. Ученик верит своему Мастеру и даже не допускает мысли о том, что ему могут желать зла. Ты должен решить, хочешь ли ты учиться сам. Наши отношения обоюдны, потому что в то время, когда ученик доказывает своё право на знания, он ещё и присматривается к Мастеру. Подходит ли он ему, сможет ли он безоговорочно подчиниться его словам. Соглашение между Учеником и Мастером более интимны, чем между супругами, поэтому и Ученик, и Мастер имеют право выбора. Северус задумался. Хозяин постоянно говорит о доверии. Складывалось впечатление, что оно - ключ ко всему, но неужели можно доверять больше, чем это делает сам Северус? Ведь он стал рабом и любовником Дагды по своему выбору. Так какого доверия от него требуют? Он посмотрел на хозяина, всем своим видом прося о помощи. Дагда вздохнул и заговорил. - Северус. У тебя очень много страхов и представлений о мире. Ты уже решил для себя, что правильно, а что нет. В этом и есть твоя проблема. Когда в жизнь Ученика входит Мастер, то он стирает старую картину мира и все твои представления о себе и других. Если ты не позволишь ему это сделать, то он оставит тебя, не желая тратить время впустую. Но если разрешишь, то будешь вынужден отбросить все свои знания и представления и довериться Учителю. Ты будешь жить его идеалами и законами, даже если они идут в разрез со всем, что ты знаешь. Есть четыре ступени Ученичества. Первая - это студенты, с них почти никакого спроса, но и развитие их невероятно медленное. Из студентов только десять процентов переходят на вторую и становятся Ищущими, эти люди уже чувствуют то, что им дает Мастер, жизненно важно для них, но они ещё не выбрали конкретного Мастера. Из них пятьдесят процентов найдут подходящего им Мастера и, перейдя на третий уровень, станут Учениками. Ученики жадно впитывают знания своего Учителя, но у них ещё остается небольшая свобода выбора, потому что они не до конца доверяют Мастеру. Из них некоторые могут уйти, испугавшись тех испытаний, через которые их поведет Учитель. Но большинство станут Преданными, это последняя ступень ученичества, на ней между Мастером и Учеником заключается небесный союз, связывающий их до тех пор, пока ученику не придет пора переступить Грань. Ты сейчас находишься на стадии Ученика, и я хочу, чтобы ты принял это осознанно. Я давно уже не твой хозяин, я - твой Учитель. Но ты сам должен решить, хочешь ли ты этого. От этих слов в голове брюнета всё закружилось и зашумело, из закоулков памяти всплыли обрывки образов. То, что предлагал Дагда, оказалось и заманчивым, и пугающим. Представления о том, каким должен быть Мастер, и действительность вошли в жестокий конфликт. Но Дагда не зря считал молодого зельевара достойным особого внимания, в тот момент, когда мысли затянули слизеринца в пучину противоречий, Северус вздохнул и, посмотрев на Дагду, сказал: - Учитель, научите меня быть вашим Учеником? Эта фраза вызвала искренний смех Бога. - Северус. Ты как всегда нашел лучшее решение, - отсмеявшись, он серьёзно спросил. - Ты готов забыть всё, что знал до сегодняшнего дня, и начать познавать Мир и себя с нуля? - Да. - Тогда давай начнем. Скажи, ты хочешь помочь мальчишкам? - Да. Но мне не хочется делать им больно, - уверенно ответил зельевар. - А теперь подумай и ответь: почему? Северус задумался. Он не считал себя добрым человеком, и мальчишкам это нужно, так почему в груди больно и кажется, что это жутко неправильно? Это было нелогично, и Северус никак не мог найти объяснения своим чувствам, пока погрузившись в размышления, он не понял, что боится. Боится потерять человечность, стать чудовищем, разочаровать маму и директора школы... Последняя мысль была настолько дикой, что мужчина распахнул в удивлении глаза. После того, как Северус изучил окклюменцию, ему с каждым днем становилось всё труднее и труднее врать себе. У него уже случались такие моменты, и он отбрасывал их как несущественные, но сегодня с ужасом понял, что внутри него до сих пор жив мальчишка, желающий любви и одобрения родителей и учителей. Когда он столкнулся с ним в начале его отношений с Дагдой, то посчитал его всего лишь галлюцинацией воспаленного сознания, но за последний месяц оборвыш стал немного лучше выглядеть и занял в личном мире зельевара больше места, чем прежде. Похоже, он креп от общения с хозяином и от спокойной жизни. Это открытие потрясло бывшего Пожирателя. Ему казалось, что его душа давно окаменела, но за последние месяцы он со страхом следил, как теряет одну за другой защиты, которые стоили ему реки крови и слез. А сегодняшнее открытие повергло его в уныние, потому что если всё продолжится в том же духе, то вскорости он станет ранимым и пугливым слюнтяем, каким и был в детстве. - Я боюсь причинить им боль, потому что не хочу быть плохим, - выдавил из себя мужчина. Казалось, что он признается во всех преступлениях одновременно, такое убитое у него было выражение лица. - Вот и умница, - обрадовался Дагда. Северус вскинулся, хозяин часто ставил его в тупик, и сейчас был один из таких моментов. Ученик, всё ещё ощущавший себя рабом, просто не понимал, чему радуется господин. - Ты нашел корень большинства бед. Люди - социальные существа, им хочется, чтобы их хвалили, особенно те, кто имеет над ними власть. Людям необходимо быть “хорошими”, - скривившись выплюнул Дагда. - Я боюсь не серийных убийц и чудовищ из леса, а “хороших” людей. Эти милые создания готовы на любую низость и мерзость, лишь бы доказать себе и другим свою правильность и “хорошесть”. Во всех людях есть механизм, подобный тому, что я создал в этом мире - они чувствуют дискомфорт, причиняя боль другому существу. Чтобы обойти это ограничение, им приходится убеждать себя в своей правоте и неправильности жертвы. Тогда они могут отбросить дискомфорт и сомнения и погрузиться в пучину праведного гнева. У таких созданий мозг отключается, а оправдание собственных грехов становится основой их мира. Ради сохранения этого иллюзорного оправдания они готовы уничтожать страны и народы, пытать и убивать. Они уже не способны пережить крушение их картины мира, потому что это заставит их увидеть собственную скверну. Сегодня ты сделал ещё один шаг к свободе. Хочешь идти дальше? Северус внимательно слушал всё, что говорил Учитель. Слова Дагды часто шли в разрез с общепринятыми истинами, и сегодняшний день не стал исключением. Сказанное им переворачивало карту, превращая белое в черное, и наоборот, но богатый жизненный опыт Северуса подтверждал услышанное. Лишь одно внушало уныние: клеймя глупость и тупость гриффиндорцев, он не думал, что найдет те же черты в себе. Сейчас он хотел только одного - избавиться от неприятной части души. - Да. Что мне нужно сделать? - решительно ответил слизеринец. - Тебе необходимо взять под контроль ту часть твоей личности, которая жаждет чужого одобрения. А для этого тебе нужно стать родителем для своего ребенка. Дагда говорил серьёзно, но у зельевара в голове услышанные слова никак не складывались в одно предложение. Он не понимал, для какого ребенка отцом ему предлагают стать. Увидев округлившиеся глаза своего ученика, Дагда решил пояснить. - Личность человека состоит из отдельных частей, которые формируются по мере нашего взросления. Они как маски для упрощения общения с себе подобными. Например, для однокурсников ты создал маску угрюмого и неприступного интеллектуала. Для матери ты был нежным и ранимым ребенком. Пожиратели знали тебя как жестокого и коварного бойца. У тебя множество масок, и все они живут в тебе. В том числе и ребенок. В один из дней ты решил, что он тебе больше не нужен, и запер его, но он никуда не делся. Это самая первая маска, наиболее близкая твоему естеству, и она всё ещё жаждет любви и признания. Заточенная в глубинах психики, она исподтишка перехватывает власть над тобой. Тебе кажется, что это ты принимаешь решения и реагируешь на события, но на самом деле это делает она. До тех пор, пока человек не подчинит себе ребенка, живущего в нем, он сам является ребенком в теле взрослого. Чаще всего злобным и жестоким ребенком, страдающим от одиночества и страха. - Как мне его подчинить, я ведь его не чувствую? - серьёзно спросил мужчина, ему крепко не понравилось то, что им кто-то командует без его ведома. А в правоте Дагды он не сомневсля. - Для начала тебе нужно его выманить. Ты должен заставить его довериться тебе. До тех пор, пока он не поверит в то, что ты желаешь ему блага и больше не бросишь в одиночестве, он не позволит тебе управлять им. Ребенок - один из двух управителей твоего теневого мира, и он достоин уважения и внимания, потому что в противном случае жестоко мстит. - А кто второй управитель?- настороженно спросил Северус. Ситуация обострялась с каждой минутой. Будучи окклюментом, он не чувствовал в себе постороннего присутствия, но слова хозяина имели смысл и подкреплялись опытом. - Второй правитель - это твой зверь. Если ребенок управляет твоими эмоциями и мечтами, то зверь отвечает за выживание и животные инстинкты. Ты не уважаешь своего зверя, поэтому у тебя проблемы со здоровьем. К тому же, если бы ты наладил с ним отношение, то твоя физическая сила и привлекательность тоже бы повысились. Информации было много, голова гудела. Сегодня Северус узнал о себе слишком много, и если честно, то вопросов только прибавилось. А мальчишки продолжали висеть в метре от стола, за которым сидели мужчина. Он заметил, что они пришли в себя, но ничего не говорили, а их руки уже посинели. Проследив взгляд раба, Дагда посчитал нужным пояснить: - На них заклятье тишины. Пусть послушают, им тоже полезно. - Но им же больно. - Это часть их наказания. Пока я не договорю, они будут ждать, - это было сказано с непреклонностью, отбивающей желание спорить. - С твоим зверем мы разберемся позже, и поверь мне, это будет намного проще, чем приручить ребенка. Тебе придется уйти в медитацию и позвать его. Представляй его, как себя в лет пять-шесть, но возраст может быть и другим. Потом тебе нужно попросить у него прощения за то, что ты его бросил. А после этого пообещать, что это больше не повторится. Затем начнется самое сложное. Он будет тебя проверять. И не кривись, - резко отреагировал Дагда на кислую мину ученика. - Он - это ты. В нем все твои детские желания, мечты и обиды, и тебе необходимо возместить ему всё то, что тебе недодали твои родители и школьные друзья. Именно поэтому я говорю, что тебе нужно стать родителем своему ребенку. Без него твои эмоции и желания не будут тебе подконтрольны. Ты научился их подавлять, но это - не решение проблемы. Такого человека слишком легко подчинить, следует только понять его мотивы и страхи. А я научу тебя, как избавиться от страхов и осознать свои желания. Не бойся, это не сделает тебя слабым, совсем наоборот, это создаст самую сильную броню, которую не в состоянии пробить даже Бог. - И что же это за броня, - не смог удержать любопытство Северус. - Это ты узнаешь позже, - хитро улыбаясь, ответил Учитель. - А теперь пора заняться нашими провинившимися. Сегодня я сам их накажу и расскажу, что их ожидает при повторении сегодняшней ситуации, но если это всё же произойдет, разбираться будешь сам. Но сначала я научу тебя, как это делать правильно. Допив чай, он поставил чашку и взялся за кожаную плеть, сплетенную из черных лент свиной кожи. - Я не собираюсь вас ругать или читать вам нотации, вы не повинны в своих желаниях, но мы хотим, чтобы вы научились их контролировать. С этой целью с сегодняшнего дня для вас вводятся правила. Они будут обязательными, и у них не может быть смягчающих обстоятельств. Если вы нарушите приказ своего хозяина, или мои, то вас ждет пять розг, следующее нарушение того же приказа удваивает наказание. Если вы скроете от нас свой проступок, то количество ударов тоже удваивается. Если вы снова попытаетесь причинить боль любому разумному или не разумному существу, то кроме наказания магии, вы будете получать ещё и от нас. На первый раз это будет пять плетей. При повторении взыскание удвоится, и так до бесконечности. Если вам нравится смотреть на чужие страдания, то вы можете смотреть друг на друга. Мальчишки были в ужасе. С первого момента, когда им объявили их новый статус, они ждали этого часа. Они знали, что будут страдать. Но хозяева словно забыли про них, и ожидание стало настолько тягостным, что спровоцировало сегодняшнюю ситуацию. И сейчас кроме ужаса они чувствовали облегчение, ведь их картина мира не пошатнулась. А Дагда продолжал говорить, обходя стол по кругу, при этом оказываясь за спиной то у одного, то у другого подростка. - Слушайте внимательно. Принимайте удар на выдохе и старайтесь представить, как с воздухом из вашего тела уходит боль. Постарайтесь как можно больше расслабить тело, это уменьшит повреждения, и вам разрешается кричать. Крик снизит эмоциональное напряжение. Но если вы вздумаете молить о пощаде, наказание увеличится. Мальчишки не ожидали такой лекции, впрочем, как и Северус. Взглянув на ученика, Дагда пояснил. - Северус, они не преступники, они пациенты, а ты - их лечащий врач. Сегодня их лекарство не только горькое, но и болезненное, но это не значит, что я не должен облегчить его приём, - он подошел к Сандро и нанес первый удар. Мальчик закричал, а Учитель продолжил лекцию. - Северус, смотри внимательно. Никогда не бей по почкам или по горлу. Если не хочешь сильно повредить кожу, то не отдергивай и не оттягивай плеть, замри и позволь ей самой отпасть. Тогда повреждения будут только внутри мышц, и раб быстро восстановится, - сказав это, Дагда нанес очередной удар. - И главное, сохраняй спокойствие и полный контроль над ситуацией, - такая лекция продолжалась всю экзекуцию, после которой провинившихся перенесли в дом и оставили приходить в себя. На вопрос о лечении Дагда ответил, что мальчишкам будет полезно пережить весь процесс выздоровления от начала до конца. Северусу было жалко детей, но он понимал правильность происходящего. Безнаказанность, как и жестокость, были двумя главными врагами ребенка. С этого дня отношения Ученика и Учителя сильно изменились. И до этого Дагда почти всё превращал в урок, но теперь не осталось больше сферы жизни зельевара, в которую не вмешался Учитель. Общения с внутренним ребенком приносили массу неприятных открытий и часто заканчивались истериками бывшего слизеринца на коленях у Дагды. Все его обиды и печали вырвались на свободу и требовали исцеления. Северусу иногда самому было противно смотреть на плаксу и капризулю, в которого он превратился, но Учитель всячески поощрял это состояние и баловал капризного малыша сладеньким, сказками, красивыми видами и веселыми играми. И с удивлением Пожиратель начал замечать, что его взгляд на мир становится всё светлее и светлее, словно он жил в подземелье, без права на надежду и мечту, а теперь его оттуда вывели. Он знал, что это заслуга Дагды, и постепенно его чувства к Учителю стали меняться. Та безудержная страсть, что сжигала мужчину, начала затухать, а на её место приходили нежность, благодарность и доверие. На какое-то время секс между ними прекратился. Пребывая в ипостаси ребёнка, Северус не испытывал сексуального влечения, он ощущал Дагду как родителя, а не как любовника, но в определенный момент ему захотелось излить свои чувства в сексе, и он первый начал прелюдию. В этот раз всё было по-другому. Секс из животного, страстного и жгучего, почти на грани с насилием, превратился в нежное слияние двух людей, желающих поделиться нежностью и благодарностью. Это ещё не была Любовь, но первый шаг по направлению в вечность был сделан. Так пролетели ещё три месяца, за которые мальчишки нарвались на два наказания, Дагда терпеливо рассказывал ученику о физиологии человека, о целительстве, и несколько раз давал почувствовать боль самому, чтобы знать, что он делает. Дагда утверждал: тот, кто не контролирует собственную боль, не имеет права причинять её другим. Они возобновили свои упражнения спортом. Теперь к ежедневной пробежке и разминке добавилась растяжка и плаванье. Северус загорел и оброс мясом, его движения приобрели уверенность и какую-то тягучесть, а во взгляде начала появляться уверенность. С каждым днем становилось всё труднее и труднее вывести вспыльчивого зельевара из себя. Он всё чаще и чаще улыбался. Оказалось, что у мужчины очень притягательная улыбка, от которой всё его лицо становится красивым. Дагда иногда забывал обо всём, любуясь своим учеником. Для него не было ничего более прекрасного, чем преображение личности. Оказалось, что в этом мире тоже есть времена года, а первые переселенцы прибыли в начале лета, так что начало сезона дождей удивило всех. Демоны исправно поставляли редкостные продукты питания, летом хозяйство Дагды пополнилось молодой телочкой, которую подарил им Старейшина. А осенью Дагда начал пробуждать внутреннего Зверя Северуса. Правда, тут тоже не обошлось без неожиданностей. Бог частенько забывал, что мир, в котором он теперь живет, не плотный, и в нем властвует магия, так что когда он погрузил мужчину в транс и провел через нижний мир в поисках “животного Силы”, который олицетворял Зверя мужчины, он не ожидал того, что получится. Когда Северус нашел своё животное, Учитель попросил его слиться с ним, и через мгновение остался на поляне один. Приглядевшись, он заметил на том месте, где сидел ученик, пеструю ленту в траве. Подойдя, он увидел кораллового аспида, растеряно смотревшего по сторонам. - Северус! - мысленно позвал ученика Дагда. - Что со мной?! - послышался взволнованный вопрос. - Не переживай. Так и должно быть, - нагло соврал Учитель. - Теперь посмотри на мир глазами своего животного. Потянись и попробуй двигаться. Почувствуй ту свободу, что дарит тебе твоё животное. Змея высунула раздвоенный язык и попробовала воздух, а потом медленно поползла. С каждой минутой её движения становились всё увереннее и грациозней, а Учитель отошел и начал любоваться красивым зрелищем. - А теперь закрой глаза, глубоко вздохни и вернись ко мне, - уверенно приказал Дагда. Через мгновение перед ним сидел ошарашенный, но донельзя довольный ученик. - Мастер. Что со мной было? - Похоже, в этом мире животное Силы становится анимагической формой мага. Охохонюшки-хохо, - печально покачал головою Дагда. - В чем дело, Мастер? - забеспокоился Северус. - Я только сейчас сообразил, до какой степени вы потеряли знания. Ведь вы считаете, что анимагом может быть не каждый, и что анимагическая форма только одна, - печально сказал мастер. - А что? Их может быть больше? - с горящими глазами спросил Северус. За последнее время он стал более открытым и не стеснялся задавать вопросы. В нем проснулся подросток, которому всё хотелось знать и уметь. Потерянное детство нахлынуло волной, требуя назад украденные у него годы. И Дагда радовался каждому такому моменту. - Да, Северус. Зверь меняется вместе с человеком. И он у него не один. В какой-то момент в тебе проснется целый зверинец, а потом все звери сольются и превратятся в химеру, которая и станет твоим основным животным Силы. От услышанного глаза слизеринца загорелись жадным огнем. Ему хотелось поскорее освоить новое умение и дождаться момента, когда он сможет похвастаться перед Люциусом. Внезапно он понял, что сегодня впервые за четыре месяца вспомнил о друге и устыдился своего эгоизма. Его эмоции тут же отразились на лице, и Дагда спросил: - В чем дело? - Я совсем забыл о Люциусе, Нарси и Драко, а они наверняка помнят обо мне. - Да. Помнят и ждут. Но ты не переживай, их жизнь преподносит им не меньше удивлений и сюрпризов, чем тебе, так что им пока не до тебя. Северус встрепенулся, и прищурившись, задал вопрос, который начал его волновать. - А какая форма у Вас? Дагда хмыкнул, и через секунду на поляне стояла крупная мантикора, нервно дергая ядовитым хвостом. Животное было абсолютно черным, только зелень глаз выделялась на угольном фоне. А в следующую секунду перед молодым мужчиной появилась женщина лет тридцати с широкими бедрами и узкой талией, упругая грудь с темными сосками была не меньше третьего размера, а шикарная копна смоляных волос служила единственной одеждой незнакомки. Северус, не ожидавший такого поворота событий, постыдно ойкнул и густо покраснел. Женщина громко рассмеялась, при этом от смеха её грудь начала колыхаться, что вызвало вполне определенную реакцию у Северуса. Отсмеявшись, женщина лукаво улыбнулась. - Похоже, моему ученику понравилась моя женская ипостась, - тягучим голосом пропела брюнетка и сверкнула зелеными глазищами. - Дддагда?!!!! - пролепетал ученик. - А ты ещё кого-то ждал? - спросила красавица, и бесстыдно вильнув бедрами, начала подходить к мужчине. Северус почувствовал себя добычей, такое плотоядное и развратное выражение было у женщины в этот момент, но от этого желание только усилилось. - Ты будешь пялиться на меня или доставишь женщине удовольствие? - спросила искусительница и облизнула полные губы, глядя с вызовом в глаза слизеринца. Северус не стал больше медлить и обнял красавицу, покрывая её тело жаркими поцелуями. Это был первый раз, когда женщина пробудила в нем страсть. Она тихо постанывала и подставлялась под ласки и поцелуи. Впервые Северус полностью доминировал и чувствовал от этого пьянящее удовольствие. Перед ним был не мужчина в женском теле, а именно женщина. Страстная, мягкая, податливая и хитрая. Она позволяла делать с собой абсолютно всё, но Северус чувствовал, что это её желание. Сейчас он ощутил то, что пояснял ему Дагда. Он доставлял удовольствие своей любовнице, а не утолял свою страсть, и это было не менее захватывающе, чем отдаваться сильному доминанту. Они так и остались на траве у дома, пока вечерний ливень не загнал их в дом. Только там Дагда снова перекинулся в мужской образ. - Ты стал прекрасным любовником, Северус. Мне не будет стыдно перед твоими будущими партнерами, - довольно потягиваясь, сказал Учитель. - Учитель, но почему вы стали женщиной? - задал мучивший его вопрос ученик. - Потому же, почему ты стал змеёй. Это моя ипостась. В тебе тоже она есть. Когда ты познаешь себя, ты сможешь принимать облик любой из своих ипостасей, и это не будет магией, для любой проверки ты будешь совершенно другим существом. От открывающихся перспектив у слизеринца закружилась голова. - А почему я не стал ребёнком, ведь я так долго с ним общаюсь? - Потому, что ты ещё не слился с ним. Зверя тебе оказалось проще принять, чем самого себя. Когда ты его полностью примешь и полюбишь, вот тогда ты сможешь становиться им. Это как будто выпустить его поиграть, в то время, как другие твои составляющие наблюдают за ним со стороны, - пояснил Дагда. - Всё. Спи. Завтра пойдем в школу. Тебе пора учиться бою. _____________________ Утро настало быстро, и Северус с нетерпением ждал начала уроков. Он уже столько наслушался о пользе боевых искусств, что ждал начала занятий как дня покупки первой волшебной палочки. Кстати, о своей он благополучно забыл, его даже не тяготило отсутствие магии, тем более, что Дагда умудрился научить его многому, недоступному современным магам. Додзё встретил их гомоном голосов. Оказалось, что за прошедшие месяцы в школе появилось не меньше сотни учеников. В основном это были бывшие узники Азкабана. Кроме них в ученической робе ходили воспитанники демонов и даже некоторые представители этого народа. Сам Мара махал мечом, при этом в воздухе оставался отчетливый магический след. Старейшина словно ждал прихода гостей и с радостью предоставил им площадку для тренировок. Как базовое искусство, для Северуса Дагда выбрал боевое Айки-до. Оно не требовало силы и выносливости, но при этом было одним из самых эффективных методов уничтожения врага. Посмотреть на их тренировку сбежалась вся школа. Возвращались домой усталые, но довольные. Старейшина предупредил Дагду, что с завтрашнего дня у того прибавится учеников, но это не пугало Бога. Ведь рано или поздно ему потребуется помощь, и лучше, если пораньше появятся те, кто сможет заменить его на татами. Так в их распорядок дня вошла Школа. Тренировки ускорили процесс изменения Северуса. Теперь уже никто не смог бы опознать в этом молодом и уверенном в себе хищнике затравленного декана факультета Слизерин. Он перестал доказывать что-либо кому-либо. Он просто жил и наслаждался окружающим его миром. Дни складывались в недели. Северус и не заметил, как в его речь начали входить японские слова, а в рационе появляться блюда азиатской кухни. Мальчишки, которые их часто сопровождали, с завистью смотрели на своих сверстников, отрабатывающих удары или машущих бокенами, и зельевар не раз заставал их по ночам за отработкой увиденного. Когда он спросил, почему мастер не позволяет им заниматься со всеми, Дагда пояснил: - Ребята должны не просто хотеть, а нуждаться в этих знаниях. А какой лучший способ разжечь желание у подростка? - хитро спросил он. - Запретить что-то, - задумчиво ответил слизеринец. Так пробежал ещё один месяц, за который Северус начал чувствовать сильный дискомфорт. Сначала он не понимал, в чем дело, но потом заметил, что настроение ухудшается после того, как Мастер проводит занятия для других учеников. Последней точкой, поставившей всё на свои места, стал праздник плодородия, который устроили в своей деревне демоны. Была середина осени, и демоны, как и все создания Тьмы, очень чутко ощущали природные ритмы. До этого дня в их жизни не было праздников, потому что никто не знал, какое сегодня число. Но создания Тьмы чувствовали точки открытия Врат и пики солнечного креста. Поэтому они почувствовали приближение осеннего равноденствия. И хотя они утверждали, что год в этом мире длится больше, чем в их, они могли точно сказать, когда в мир приходят энергии Мабона. Сегодня нужно поминать родственников и начинать копить духовную энергию в преддверии Самайна. Как сказал Дагда, с этого дня в школе начнут снижать физическую нагрузку и увеличивать время медитаций и лекций. С Самайна по Имболк основной упор будет на магию и обряды. Демоны пригласили всех к себе в гости на Мабон, хотя они отмечали не его, а Душэхра, или по другому, праздник Богини Матери, во всех её аспектах. Для демонов он стал основным и праздновался в новолуние сентября, которое тут совпало с равноденствием, что привело их в полнейший экстаз. Вообще, оказалось, что рогатая братия времени даром не теряла, успев неплохо исследовать свой новый дом, составить приблизительный календарь и несколько карт местности. Празднования намечались долгие и красочные, ведь у себя дома они устраивали гулянья и ритуалы на десять дней. Кульминацией праздника должен был стать ритуал поклонения Богине. Днем люди жили своей жизнью, а по ночам все собирались на “Площади у трех озер”, как стали называть центр деревни демонов, и отрывались от души. Горели костры, играла музыка, поляны ломились от еды и напитков, а люди и магические существа, к которым успели присоединиться три сотни оборотней и большинство бывших узников Азкабана, собирались шумными кружками и веселились по полной. Смешение разных культур породило удивительной яркости и самобытности праздник, в котором любому находилось место. Маги отправляли свои ритуалы, поминая предков прямо у гостеприимных костров демонов, а те в свою очередь пели и плясали, ублажая взоры и слух отвыкших от красоты европейцев. Не обошлось без инцидентов, но в общем всё было мирно, если кто-то хотел более тесно пообщаться с прелестной демонессой, то их желание с радостью удовлетворялось, но вот хамство и пренебрежение пресекалось в корне, потому что секс в этот день был дарован Богине, и все женщины становились её аватарами, малейшее неуважение к женщине могло привести к немедленной смерти обидчика. К середине праздника даже закрепощенные англичанки пустились во все тяжкие со случайными партнерами, магия праздника стирала барьеры и предрассудки. Складывалось впечатление, что от заката до рассвета гуляющие погружались в транс и переставали быть собой. Самые стеснительные и консервативные маги либо вовсе перестали ходить на праздник, либо проводили время у ритуальных костров, используя буйство сексуальной энергии для проведения обрядов и зарядки сложных амулетов. При этом все заметили, что могут колдовать во время праздника без палочек. Хотя для сильных чар нужно было желание нескольких магов, объединившихся в магический круг. Сам Северус испытывал двоякое чувство. С одной стороны он наслаждался праздником и случайными любовниками и любовницами, чувствуя, как магия начинает струиться по его венам, а с другой - он скучал по Дагде. Он не видел Мастера с начала празднеств. Тот забегал днем, говорил, что всё в порядке и снова убегал. Дело сильно осложняли появившиеся оборотни и то, что деревенька магов была всё ещё изолирована от внешнего мира мороком Дагды, который считал, что аристократам ещё рано общаться с остальными жителями мира. Впервые за долгое время зельевар оказался лишен общества Мастера, и это сразу пробудило все страхи и сомнения. Ему было не с кем даже обсудить свои чувства, Дагде было некогда, он помогал в устройстве праздника и расселял оборотней, а Люциус и Нарси оказались недоступны. Оставалась только Датхе, демонесса, с которой он познакомился в Школе, там она постигала мастерство владения кинжалами и учила желающих искусству эротического танца, но говорить с ней о своих переживаниях Северусу не хотелось. Мужчина пошел на её занятия по приказу Дагды, и уже вскоре они стали любовниками. После первого раза Северус не знал, как сказать об этом Мастеру, и чувствовал свою вину. Но Дагда отнесся к новому приключению ученика не только с пониманием, но и с одобрением. По его словам, чем раньше Северус поймет разницу между сексом и любовью, тем лучше. И проще всего это покажут здоровые сексуальные отношения с несколькими друзьями. Так Датхе вошла в его мир и начала знакомить с тонкостями восточной культуры и искусства манипуляции людьми с помощью секса. В дни праздника она стала гидом для друга, рассказывая значение всех ритуалов и объясняя смысл каждого аспекта мистерии. Чувственный и дикий праздник, наполненный уважением и бесконечной свободой слияния с первозданной магией жизни, очаровал зельевара до глубины души. Сейчас он начал понимать многие слова Мастера, столкнувшись с буйством чистых инстинктов, не омраченных социальными предрассудками и искажениями. На фоне чистой магии было нелепо видеть магов, закутанных в мантии и осуждающе взирающих на веселящихся людей. Сейчас здесь не было места высоким идеям и морали, просто дети веселились, празднуя день рождения своей любимой Матери. И на самом пике праздника проходил ритуал поклонения Матери. Он был назначен на ночь Гекаты, когда на небе сияют только звезды. К этому дню площадь полукругом окружили амфитеатром, построенным из крепких бамбуковых стволов, который спилили в роще у подножья горы. После захода солнца вокруг площади зажгли тринадцать костров, по числу местных лунных месяцев (как демоны это вычислили, оставалось загадкой, но среди них оказалось много мастеров джотиша и ритуальной магии), а посередине постелили толстые ковры, которые запасливые демоны принесли с собой в этот мир. Практически все хозяева деревни владели несколькими музыкальными инструментами и великолепно танцевали и пели, так что сейчас они уселись на противоположном от зрителей краю импровизированного театра и начали исполнение древних гимнов Богине. Музыка зачаровывала и уводила из мира реальности на просторы Божественных видений, из которых и вышла прекрасная танцовщица, появившаяся на покрытой коврами площадке. С первого же мгновения она приковала к себе внимание всех зрителей. Единственной её одеждой было полупрозрачное покрывало, которое черным облаком закрывало голову и тело танцовщицы, оставляя открытыми взорам зрителей белоснежные руки и ноги, украшенные множеством золотых браслетов, издававших мелодичный перезвон. Она была и целомудренна, и развратна одновременно. Её одежда не скрывала великолепных форм нагой танцовщицы, но при этом лишала возможности определить личность соблазнительницы. Танец, который начался с плавных медленных движений и поз, постепенно наращивал скорость и мощь. Плавные движения тела, словно лишенного костей, перетекающего из одного па в другое, и вот уже танцовщица мечется по всей площадке, создавая непередаваемый рассказ о буйстве и щедрости Матери Природы. Иногда она замирает, и тогда от неё начинают идти золотые волны магии, омывающие тела и души зрителей, и возвращающие им связь с той стихией, которая их породила. До этого они познавали природу как окружающую их среду, дарующую им кров и пищу, а теперь они возвращались к Великой Матери, даровавшей жизнь всему живому и созидающей все формы. Постепенно накал магии так увеличился, что тела почти всех присутствующих начали слегка светиться, сливаясь в один магический поток с танцовщицей, поэтому когда на сцену вышел второй танцор, зрители слегка вздрогнули, всплыв из пучин мистерии. Прекрасный рогатый Бог начинает танец-ухаживание, обольщая прекрасную Богиню, и вот уже два тела слились в едином сексуальном порыве, даря начало новой жизни. На зрителей обрушился нескончаемый поток магии, сметая границы и даря ощущение причастности к сотворению мира. Под действием магии зрители, охваченные непреодолимым желанием поделиться с кем-то тем, что они чувствуют, разбились на пары и продолжили извечное таинство сотворения жизни. Они ещё не знают, но почти каждая человеческая женщина зачнет сегодня ребенка, и не беда, если она считает себя слишком старой, или обстоятельства лишили её способности дарить жизнь - сегодня Богиня благословила всех присутствующих плодородием и долголетием. И только один человек так и не поддался очарованию древней мистерии, он сидит на скамье, а его сердце разрывается от чувства предательства и одиночества. Ведь в прекрасной танцовщице он узнал женскую ипостась своего Мастера. И горькие слезы не дают сделать вздох, грозясь задушить. Сжимая кулаки и не понимая, что по его щекам текут слезы, он старается сохранить лицо и не устроить истерику прямо здесь, требуя объяснений. Впрочем они ему и не нужны. Кто он? Игрушка, раб, занятный проект, а в рогатом красавце не сложно узнать Мару. Демону несколько тысяч лет, и он гораздо больше подходил Богу, чем простой человек, не наделенный никакими талантами. Как Северус мог конкурировать с тем, кто изначально был создан для соблазнения и наслаждения?! Глядя на них, мужчина видел, как они подходят друг другу, в какой гармонии находятся их тела и движения, да и уровни магии, продемонстрированной сегодня, были недоступны зельевару. Больше всего ему хотелось сбежать и сдохнуть в каком-нибудь медвежьем углу. Но и эта роскошь была ему недоступна, потому что он сам отдал свою свободу и жизнь в руки совершенства, играющего его сердцем. Головой мужчина понимал, что Дагда ему ничего не обещал и не должен, но сердце разрывалось от нестерпимой боли. Он даже не заметил, как перед ним появился Мастер, и прикоснувшись к плечу, безмолвно поманил за собой. Собрав все силы в кулак, слизеринец встал и молча последовал за причиной своих страданий. Они шли долго, свет костров и шум голосов остался позади, и только когда перед ними вырос густой лес, преградив дорогу, Бог остановился, взмахом руки создав костер, и уселся на траву возле него. Северус ждал, что тот заговорит, но молчание продолжалось. Как же брюнету хотелось, чтобы любовник начал перед ним оправдываться, сказал, что это было только ради ритуала, что Северус для него единственный, что он его любит. Но разум говорил, что этого никогда не случится. Поняв, что стоять глупо, слизеринец сел, уставившись в огонь. Так они просидели очень долго, молодой мужчина не выдержал первым: - Ну скажи хоть что-нибудь! - потребовал он. - А что ты хочешь услышать? - поинтересовался Дагда. В его голосе не было и капли раскаяния или вины. - Ну хотя бы то, что я дурак, - с горечью проговорил брюнет. - Ты дурак, - спокойно выполнил просьбу Бог. От этих слов зельевар опешил. Этого он точно не ждал. Больше всего хотелось оскорбить нахала поставить его на место, но разум останавливал внутренний порыв, объясняя, что так он только оттолкнет любовника. Тогда, вздохнув и взяв себя, в руки он задал вопрос, который так его мучал: - Ты бросаешь меня? Дагда помолчал, а потом, захохотав, заявил: - Нет. Ты точно дурак! - и продолжил заливисто смеяться. Северус не понимал, что так развеселило наставника. А Бог, отсмеявшись создал бутылку с вином, два бокала, и налив себе рубиновой жидкости, с наслаждением отпил. - Куда же я от тебя денусь, Северус? Я ведь Бог, - улыбаясь, сказал седовласый красавец, сияя нереально фиолетовыми глазами. При этом в его взгляде, обращенном на собеседника, было столько нежности и Любви, что у того защемило сердце, и уже через секунду он плакал, уткнувшись в колени своего любовника и Мастера. Дагда гладил его по шелковистым волосам и успокаивал. Ведь он сам спровоцировал эту ситуацию, чтобы показать ученику его чувства и подтолкнуть ещё на шаг к пониманию Любви. - Я никогда тебя не брошу. Даже если меня не будет рядом, то я буду жить в твоём сердце. только ты можешь прогнать меня, но я всегда буду держать свою дверь распахнутой. Такова участь Богов и Учителей, мы ждем своих детей, когда же они вырастут и вновь вернутся к нам. - Но я всего лишь человек, а он демон. Неужели ты сможешь принять меня после того, как у тебя был он? - всхлипывая, спросил Северус. - Не лукавь. Ты хочешь спросить не это, - укоризненно сказал Мастер. - Да. Но теперь я понимаю глупость своего вопроса, - смутился ученик. - Если тебе больно, то этот вопрос не глупый. Будь честен со мной и с собой. - Тогда скажи, ты любишь меня? -последние слова были произнесены шепотом. За всю его недолгую, но несчастливую жизнь только мать говорила ему, что любит его. А то, что Дагда ни разу ему не соврал, делало этот вопрос ещё более важным. - Конечно же люблю! - с удивлением воскликнул Дагда. - Если бы я тебя не любил, то не позволил быть рядом со мной. И эта любовь навсегда. Даже когда пройдут тысячи лет, я буду чувствовать то же самое. Моя любовь может стать больше, но не сможет уменьшиться. Услышав это, Северус взметнулся, вглядываясь в фиолетовые омуты, в которых плавали золотистые искорки, и если долго смотреть, то можно было увидеть звезды и вселенные. Но мужчина искал в них не древние знания и силу, а подтверждение услышанному. В сердце затрепетала надежда, заставляя его мечтать о невозможном. - Но ты никогда не будешь владеть мною, впрочем, как и я тобой. Ведь именно этого ты и хочешь. Тебе хочется, чтобы я был только твоим, - Дагда не спрашивал, он утверждал. Северус не понимал. С одной стороны ему было неприятно, что его заветное желание так легко прочитали, но с другой - ему самому хотелось выяснить всё до конца. Ему надоело страдать от неуверенности, сжигая себя в огне ревности. - Но это неправда! Ты - мой хозяин! - Это только потому, что ты этого захотел. Ты ещё не понял, что свободу невозможно забрать, её можно отдать только по доброй воле и на время. Потому что нет на свете способа поработить душу или чувства, - с нежностью в голосе ответил Бог. - Но как же Империо, зелья порабощения и приворотные? - не понимал зельевар. - Они действуют только на тело и личность, но если ты живёшь на уровне души, то они не властны над тобой. Даже брачные клятвы не способны связать людей навечно. Мы все странники в мире, мы приходим в него каждый со своей целью, и когда у нас появляется спутник на этом пути, мы должны радоваться каждому мгновению, проведенному с ним, а не пытаться его привязать. Ведь никому не известно, какой длины отрезок Пути нам суждено пройти вместе. - Но если я не захочу расставаться и пойду по его Пути?- с надеждой спросил мужчина. - Это не принесет радости ни тебе, ни ему. Ведь отказываясь от Пути, ты теряешь себя. Рано или поздно ты это поймешь, и тогда в твоей душе родится обида на того, ради которого ты отрекся от себя. Это омрачит твои чувства и отравит радость совместного пути. Радуйся тому, что у тебя есть, и не загадывай на завтра. Только так ты познаешь Любовь. Не привязывайся ко мне. Это самое глупое, что ты можешь сделать. Ну как, скажи на милость, можно привязаться к ветру? - удивленно спросил Дагда. - Но тогда любовь - это миф, - печально сказал зельевар. - То, что ты называешь любовью, это привязанность, страсть и страх. Но никак не любовь. Ты же знаком с магловской литературой? - спросил Мастер. - Да. - Так вот, любовь - это то, что испытывал Сирано де Бержерак к Роксане, а не то, что было между Ромео и Джульеттой. Подумай об этом, а потом мы ещё поговорим о любви. А сейчас пора домой. Возвращались в молчании, а дома Северус нашел на тумбочке у кровати два томика в кожаном переплете. Их отношения потеряли безмятежность, но без ведома Северуса они становились крепче день ото дня. Потому что мужчина осознал, что ему необходимо понять Дагду, если он хочет оставаться вместе с ним. А из понимания начало рождаться то самое доверие, о котором ток много говорил Мастер. И это оказалось удивительное чувство. А в начале октября появился Фериат. Усталый. Злой как больная мантикора. С ним пришло чуть больше полусотни вампиров. И с этого дня события полетели с бешеной скоростью.