"Боги среди нас"

Да и я сама теперь себя не понимаю, Как, не чувствуя земли, по земле ступаю - По траве, по воде, по воздуху, по краю - В платье новом белом-белом над землёй летаю. ©

- Да пошла она в жопу, Господи, как же заебало меня это идолопоклонничество, - повторяла я, закуривая одну за одной, давно уже провафлив все сроки на перекур – плевать, я сейчас абсолютно не в рабочем состоянии и могу потратить ещё минут две три на то, чтобы выпустить пар. – Не могу, не могу, не могу я так уже. Вообще-то я не могу жаловаться на свою работу. Зарплата… ну, нормальная, на жизнь хватает, коллектив неплохой – бывало и получше, ясен пень, но могло быть и хуже, и вообще не в моём положении сейчас жаловаться. Сам по себе рабочий процесс интересный, захватывающий. Местами трудно, но где бывает легко? Да и не из тех я людей, что ищут абы какую работу, просто чтобы деньги зарабатывать, мне нравится, когда работа бросает вызов… В общем, всем абсолютно я довольна, но всякий раз, когда на работу выходит моя коллега, старший эксперт отдела, то всё, тушите свет. Производительность падает, КПД падает, настроение падает, а вот человеконенавистничество и жажда убийства, напротив, растут. Не то чтобы она была каким-то плохим человеком – нет, конечно, она помогает, она активно участвует в жизни коллектива и всё такое, только вот дело в том, что плохой человек – не всегда синоним невыносимому. То, что она неплохой человек, ещё не значит, что с ней можно сидеть в одном кабинете и как-то результативно работать. Начнём с того, что она эксперт во всех областях… пардон, во всех специфически женских областях. Она постоянно консультирует кого-то по деторождению, шитью, кулинарии, определению погоды, посадке растений и ещё какой-то такой бытовой фигне, причём делает всё это с невозмутимым лицом загадочного учёного, посвящённого в тайны мироздания. Нет ничего плохого в том, чтобы разбираться во многих вещах, но просто я не выношу, когда человек напротив меня утверждает вещи, которые можно запросто оспорить и которые, ну, физически невозможно применить ко всем людям на земле, при этом делает это в крайне ультимативной форме, вот как будто бы надо только так и никак иначе. И ладно когда речь идёт о готовке и садоводстве, тут я сама ничего не понимаю и, наверное, ей видней, но – кормление по часам? Не вакцинировать младенцев, потому что вакцины зло? Как общаться с мужчиной, чтобы тот не выпендривался? Что?! И вот такая дребедень целый день. На беду свою, я работаю в исключительно женском коллективе, которые, хотя и классные тётки сами по себе, и общаться с ними одно удовольствие, но к этой женщине, моей коллеге, они просто устраивают какое-то дикое паломничество. Я даже не представляю, как она умудряется в таких условиях работать, у меня бы просто крыша слетела, если бы ко мне каждые пять минут приходили со вкусностями и чайком. «Ой, а расскажите это», «ой, а расскажите то», «ой, а мой Серёжа»… Да наплевать мне на твоего Серёжу, я работать пытаюсь! А она вот работает. И даже результативно, поразительное рядом. По-хорошему, меня не должно было это вообще напрягать. По-хорошему, я должна была поддерживать с ней милые и дружеские дистанцированные рабочие отношения, и не обращать внимания на все эти пляски вокруг её персоны, а просто делать своё дело. В общем-то, я именно этой политики и придерживаюсь, только вот проблему в том, что эта женщина чувствует себя в полном праве диктовать мне, как пользоваться своим рабочим и – не поверите – свободным временем. - Лидочка, - говорила она, поджимая губки, - ой, Лидочка, зря вы сегодня вязание с собой взяли, зря-зря-зря. - Э? – сначала отреагировала я. Затем вспомнила, что должна поддерживать этикет корпоративного общения, и добавила более учтивое: - Простите? - Ну как же, Параскева Пятница сегодня, - удивилась она, как будто бы не ожидая, что кто-то в этом мире может не знать всех православных праздников. – Нельзя сегодня ни ткать, ни вязать. - А, понятно, - выдохнула я, стараясь вести себя вежливо, а не посылать мерзкую тётеньку куда подальше. – Ничего, надеюсь, я как-нибудь переживу этот кошмар. Она покачала головой, но не стала продолжать свой офигительный спич. Зато нашлось тысяча других поводов придраться ко мне ни с чего: «Лидочка, куда вы такую тяжелую бутылку тащите?! Вы же девочка!», «Лидочка, а пробел вы тут пропустили из красоты или просто были невнимательны?», «Лидочка, вы вообще что-нибудь кушаете, кроме овощей?», «Лидочка, вы сегодня хотите задержаться на работе? Зачем, разве у вас нет семьи?». Господи, как же я хочу её убить, сил сейчас нет никаких. Я докурила четвёртую сигарету, посмотрела на время, чертыхнулась и пошла на свой этаж – дописать один проект и отредактировать шапку к другому. По дороге я снова её встретила: вообще удивительной привлекательности женщина, если говорить честно, может быть, не слишком уж ухоженная краля, но достаточно красивая леди предпенсионного возраста с невероятно тонкой талией, в аккуратном неброском платье и аккуратных туфлях на низком каблуке. Она доброжелательно-снисходительно кивнула директору, который галантно придержал для неё дверь, и, сохраняя на лице неодобрение моим образом жизни, всё же достаточно правдоподобно изобразила приветливость в голосе, когда говорила мне: «Ну, пока, Лидочка, до понедельника!». Боже, если бы сама не знала, что у неё стаж двадцать пять лет в МВД, среди исключительно мужского коллектива, в жизни бы не поверила, что эта же женщина когда-то носила военную форму, отдавала приказы и вообще, как мне рассказывали, была крутой бой-бабой, строящей мужиков на раз-два. Ну и пусть их строит, только вот ко мне лезть не надо. Может быть, перевод в новый кабинет попросить? Как же хорошо, что сегодня предпраздничная пятница, и впереди – длинные три дня выходных.