Адольф и я

Ханса Флаттерхафта, сидевшего за своим столом в редакции Винер Иллюстрирте и покусывавшего карандаш, вывел из поэтической задумчивости резкий звонок телефона. Главный редактор герр Баум приглашал к себе. Через секретаршу, хорошенькую, но чрезвычайно глупую Юту Кнайпхоф. Ханс так и слышал, как она хлопает своими накрашенными ресницами даже по телефону. Расписная кукла. Ханс женщинами не интересовался. По крайней мере, в данный период своей жизни. Конечно, у него была невеста и пара ни к чему не обязывающих интрижек с героинями его репортажей, но он был слишком артистичным, тонким лириком, чтобы соответствовать общепринятому стандарту мужественности: усы, дородность, живот и грудь колесом, вызывающих женский интерес. Дело в том, что Ханс без памяти влюбился в свою работу и это чувство было взаимным. Ему было всего двадцать лет, но он уже успел поучиться на двух факультетах Венского университета и сделать себе имя как журналист и фотограф. Его репортажи были превосходными, они сочетали в себе реалистические изображения и живые впечатления очевидца. Ханс бросался по первому зову в самые опасные места. Его брошюра "Бурская война" вызвала широкий резонанс и была распродана в количестве 100 000 экземпляров в одной только Австрии. Ханс только что вернулся из таинственной и далекой Японии и готовил к изданию новую серию зарисовок "Страна гор: 10 мифов о Ямато". Все это промелькнуло в его рыжеволосой голове по дороге в кабинет редактора Баума. Зачем сам хочет видеть его, интересно? Очередной нагоняй о пропущенном крайнем сроке или взбучка за медленное написание светской хроники? - Присядь, Ханс. - Редактор был небольшого роста толстячком, с внушительной лысиной на макушке и очками в металлической оправе на мясистом носу. Выглядел он добродушно, но хватка у него была железная. Однако он заискивал перед Хансом, ибо тот имел на него невинный компромат: Франц Баум тайно содержал трансвестита-конферансье из кабаре, о чем жена и чета прелестных дочек двадцать лет не подозревали. Пока эту невинную шалость не обнаружил Ханс. В обмен на молчание юноша получил место главного журналиста лучшего еженедельника Вены. - Тут появился какой-то художник Гитлер. Наделал много шуму своим вернисажем. Может, очередная однодневка, а может, и талант, как утверждают некоторые меценаты. Ты поезжай поговори с ним. Проверь друзей, раскопай что-нибудь, как ты умеешь. И подай уж в зависимости от результата, либо статью о молодом таланте, либо уничтожь его. С фотографиями, разумеется. Даю три разворота и краски не жалеем на иллюстрации. Телефон и адрес возьмешь у фройляйн Кнайпхоф. Аванс получишь сейчас в кассе, я уже распорядился. Что было возразить Хансу? Он кивнул и вышел. Интересно, что за Гитлер такой? Юный живописец. Ханс хмыкнул. Юта выдала ему тонкую папку горчичного цвета с несколькими листками: с фото на него посмотрел худой молодой человек примерно его лет с пронзительными глазами. Репродукции картин, ничего особенного. Ага, телефон. Ханс набрал номер. На том конце провода ответил пожилой голос и представился герром Дитмаром, помощником. Ханс назвал себя и договорился завтра о встрече на одиннадцать утра в студии художника. Заодно посмотрит картины и самого гения за работой. Ханс любил получать материал непосредственно из первых рук, поэтому никогда не читал рецензий и не разговаривал с заклятыми друзьями героев своих репортажей. Адольф... Романтичное имя. Интересно, будет ли его обладатель ему соответствовать или противоречить? Узнаем завтра.