О дожде и любви с первого взгляда

Миша быстро починил телефон и с ленивым интересом стал ждать звонка. Звонить самому не хотелось… Первым оказался отец. Он довольно-таки долго и нудно вещал о том, какой Миша безответственный нахал, не давая ему и слова вставить. А когда наконец разрешил оправдаться, его позвали в сторону какие-то важные шишки, и он, сухо попрощавшись, отрубился. Отлично… Следующей позвонила Сара — ничего особенного. Миша не взял трубку, наслаждаясь тихими переливами «When We Stand Together». Не суждено… А потом раздаля звонок от Викки. И вот это было уже серьезной проблемой, потому что Миша абсолютно не знал, что сказать. — Викки… Да… Ну прости… Да что со мной может случиться? Да, но везучий сукин сын! Нет… Просто не было возможности… Ну не начинай… Ну солнышко, чего ты? Эх… Передавай привет Уэсту. Представь себе! А что? Не надо мне тут! Да, я что не могу скучать по сыну?! Ладно… Ох… По тебе тоже. Ну что ты опять… Ну да, я такой. Что поделать? Квартира, дом, машина, свадьба на Мальдивах, дети — разве это не компенсирует мою ненормальность? Мои! Чьи ж еще? Ладно… Прости еще раз. Мне просто не слишком удобно разговаривать… Тогда бы раньше позвонил! Все-все, давай, пока. Увидимся. — Где-где, говоришь, ключи? — раздался тихий и спокойный голос. Миша похолодел. Дженсен. Все слышал… Или не все, но ему, похоже, хватило. Черт… — В куртке, — машинально ответил он. — Спасибо. Эклз развернулся и пошел в прихожую. Миша, натянув хотя бы штаны, побежал за ним. — Не уходи… — Это не то, что я подумал? — он остановился и посмотрел на него даже с какой-то надеждой. — Я не хочу истерить и хлопать дверью, не выслушав объяснений. Я обычно не из таких. — А я по-прежнему не умею читать твои мысли, — Коллинз слабо улыбнулся. — Ага. Что ж, передавай привет жене и сыну. — Стой! — он сделал шаг вперед и схватил Дженса за руку. Руку тот вырвал, поморщившись при этом так, словно Миша был самым мерзким существом на планете. А может быть, и правда был… — Да, я действительно женат, но я не изменял тебе… — Мне? Нет-нет, что-ты. Ты не мне изменяешь, ты себе изменяешь. Ни девушки, ни парня, зато есть жена, да? Сволочь ты, Миша… — Дженсен тяжело вздохнул. Господи, он же влюбился уже в этого придурка! — Это брак по расчету! Фиктивный! — отчаянно воскликнул Миша. — Ну-ну. С женами по расчету именно так и разговаривают, конечно. И скучают по ним тоже искренне, и… — он замолчал. Слишком больно. — Я все же пойду. Спасибо за гостеприимство. — Я разведусь. Хочешь, разведусь? — Сначала разведись, а потом говори. Моя подруга встречается с женатым два года. Развестись обещал еще в первую неделю знакомства — что? — Клянусь… — Миша вцепился в него, пытаясь поцеловать, но тот ловко увернулся и несильно ударил в челюсть. — Если ты хочешь подраться, то меня не возьмут на работу с подбитым глазом. Драться… Да Миша и пальцем его тронуть не сможет… — Дженс! Пожалуйста! — Я не желаю больше тебя видеть, — горькие слова, но необходимые. — Лучше проведи этот день с женой. — Подожди… — Да что?! — Забери вещи хотя бы, — упавшим голосом попросил Коллинз. Дженсен подумал, что глупо было бы психовать, и прошел в комнату. Нашел свою одежду, сложил ее, чувствуя на себе пристальный взгляд. Нашарил свой телефон, похлопал себя по карманам, но штаны — Мишины… — Одежду я… — Оставь себе. На память, — тот грустно усмехнулся. — И давай я тебе сумку принесу. Эклз пожал плечами и уселся на кровать. На ту самую, на которой они еще полчаса назад… Не думать, не думать! Он судорожно стал оглядывать комнату в поисках того, на что можно было бы отвлечься. Внимание привлекла синяя карточка, сиротливо лежащая на полу. Визитка… Дженсен поднял ее и услышал шаги приближающегося Миши. Ему не оставалось сделать ничего, кроме как быстро сунуть ее к себе в карман. — Держи. — Она стоит дороже, чем месячная аренда моей квартиры. Нет. — Какая разница… — пробормотал Миша. — Подарок. Или от такого как я тебе ничего не нужно? Не будь драматичной барышней, Дженс, ладно? — Спасибо. Первоначальная волна гнева прошла, и уходить хотелось все меньше. Но остаться было нельзя. — Кем ты работаешь? — спросил вдруг Эклз. — Столько денег… — Мне уже все равно, так что… Контрабанда в основном. Наркоторговля в том числе. Привожу товар из-за границы, слежу, чтобы все было в порядке, иногда и с клиентами работаю… — Ты… дилер? — выдохнул Дженсен. — В каком-то роде — да. Сдашь легавым? А впрочем ладно… Прости. Такие как я не заслуживают любви, я понимаю. — Из-за тебя гибнут люди! — Это моя работа. Не то чтобы мне нравилось, — бесцветным голосом ответил тот. — Чтобы делать что-то другое, нужно учиться, а у меня с этим проблемы. А тут — легкие деньги. — Что за работа такая?! Ты… Ты понимаешь, сколько страданий принес миру? Всем! Многие же ведутся на яркую обложку, а потом… Черт… Дженсен выдохся и замолчал. Слишком резкая смена одной больной темы на другую. И словно бы это происходит не с ним, не с ними, будто это все — какой-то нелепый сон, после которого можно будет проснуться в теплых объятиях, уже ставших привычными… — Прости меня, — прошептал Коллинз. Он не знал, какие слова тут можно подобрать. Просто все, что они только начинали строить, разрушилось в один момент. — Да лучше сутенером работать, чем барыгой. По крайней мере от такого кайфа люди не умирают! Миша сочувственно посмотрел на него. Тут что-то личное… — Что? — Ничего… — Кокс? — тихо спросил он. — Хуже. Героин, — ответил Эклз и сгорбился. Его взгляд стал отрешенным и пустым, видимо, он вспоминал что-то нехорошее. — Все круги ада — от больницы до программы. — Ого, это серьезно, — протянул Миша. — Таким я не занимаюсь… А… Кто? Друг? Парень? — Брат. А как ты понял, что я не о себе говорил? Не похож на бывшего наркомана? — Не похож, — согласился Миша и пожал плечами. — И потом, ты пил коньяк. Анонимным наркоманам нельзя шампанское, а уж тем более… Ну, вот я и предположил. Сочувствую твоей семье. — Спасибо. Я пойду, — глухо сказал Дженсен, потом закинул сумку на плечо и, не оборачиваясь, вышел из комнаты. Ключ действительно нашелся в куртке, и он, открыв дверь, все же обернулся. Миша стоял на пороге, смотря на него печальными синими глазами. — Я буду помнить, — прошептал он практически в губы, оказавшись совсем близко. Непозволительно близко. Опасно близко. — Поцелуй. Один. Последний. И Дженсен сдался, чуть заметно кивая, и почувствовал, как его губ мягко касаются теплые губы Миши. Просто касание — даже без языка, но сколько чертовых эмоций! Коллинз на прощание сжал его плечи и наконец отпустил. — Прощай, Дженс. До встречи в магазине… — Что? — Ничего. Бред несу. Попытайся меня простить, ладно? — Попытаюсь. Ты хороший человек, Миша. Вот и будь им — мой тебе совет. Дженсен развернулся и пошел к лестнице. Ждать лифта под пронзительным синим взглядом не было ни малейшего желания… *** — Викки, нам нужно поговорить, — устало произнес Миша, убедившись наконец, что Уэст и вправду спит, а не только делает вид, чтобы остаться одному и снова попытается что-нибудь вычудить. Такой удивительный ребенок… — Да я уж заметила. Пропадаешь, не звонишь, потом заявляешься с цветами и подарками — что случилось-то? Заглаживаешь вину за измену? Я ведь не слепая… — Нам надо развестись, — выдохнул он. — Я буду помогать Уэсту, да и тебе по мере возможностей, но жить нам лучше будет раздельно. — Ничего себе заявления. Что-то серьезное? — Викки присела на диван и обхватила голову руками. Не то что бы она не предполагала, что муж может уйти, но все же это было неожиданно… И неожиданно больно. — Я понял, что так жить нельзя. Решил изменить свою жизнь, — твердо ответил Коллинз и сложил руки на груди. — Да уж. Ну, если тебе что-то взбрело в голову — ты это сделаешь. Но с чего это вдруг? — Я влюбился, — хмуро ответил тот, не поднимая головы. — И давно вы вместе? — Мы… Черт, я не могу! Он даже не со мной! Мы знакомы меньше недели! И я уже понял, что семью хочу нормальную, работу нормальную, что жить хочу нормально… — в отчаянье выпалил Миша. Викки погладила его по руке и покачала головой. Если он в таком состоянии — что-то действительно серьезное. — Расскажи… После разговора с Викки стало легче. Хоть кто-то его поддерживает… Развод решили оформить, особо не медля, а потом делили имущество на кухне до шестого часа утра и пили кофе. Это было несложно — все же Викки работала и неплохо зарабатывала, потому большинство можно было просто поделить поровну. — Не могу сказать, что поддерживаю твое решение уйти из торговли. Но определенно одобряю. Только… Ты представляешь, сколько будет проблем? Никого еще так просто не отпускали… — Конечно. Но я же везучий сукин сын, не забыла? — Миша усмехнулся. — Справлюсь как-нибудь. — Неужели ты все это — ради него? — Да нет. Ради себя. Он просто помог мне понять, что нужно жить по-другому. Эти дни… Знаешь, я был бы абсолютно счастлив, если бы не дергался поминутно, боясь, что он узнает что-нибудь… вроде того, что узнал. И эта постоянная жизнь в страхе… Надоело. — Ладно, твое право. Если нужна будет помощь — звони. Но я надеюсь, что все будет хорошо. Удачи тебе, Дмитрий, — искренне пожелала Викки. — Спасибо, — тепло поблагодарил тот. Посидев еще пару минут в тишине, они попрощались, и Миша ушел, пообещав позже забрать вещи. Вот и все. Никаких теперь пьяных Коллинзов в барах, никаких брошенных им цыпочек, обивающих пороги, никаких скандалов и ссор с битьем посуды и криками на весь дом. Хм, может быть, развод — это и неплохо. Тем более, что большинство имущества остается за ней. Но она будет скучать по мужу. Все-таки, каким бы странным ни был их брак, они стали семьей за прожитые вместе годы…