Одержимость с привкусом ладана

Работа в саду доставляла удовольствие и вливала ощущения давно позабытого комфорта в монотонную реку моей жизни. Руки, хоть и погрубевшие от черной работы, механически выполняли несложные манипуляции с цветами, оставлявшие время для размышлений. А иногда - для отдыха. В этом месте, под седыми, мудрыми облаками, у моих бесплотных мечтаний залечивались сломанные крылья. Едва касаясь недостойными пальцами роз, цвета венозной крови, я восхищалась красотой их бутонов, бесстыдно раскрытых, словно уста в ожидании поцелуя. Лилии меня презирали. Я чувствовала эту неприязнь в отвернувшихся чашечках и понимала причину нервной дрожи лепестков. Но, что поделать - работа есть работа. Неожиданных друзей я обрела в лице пионов - они так напоминали мне нежные карамельные облака, за которыми я несколько сотен жизней назад наблюдала из окна своего дома. Эти дружелюбные цветы относились ко мне с пониманием, и приятно щекотали руки, словно извиняясь за их плачевное состояние - все растения, ютившиеся в саду, были на то причиной. -Здравствуй. Я подняла глаза и встретилась взглядом с молодым мужчиной, улыбавшимся открытой, доброжелательной улыбкой. Губы сами собой растянулись в ответной, и мне вдруг показалось, что не было этих нескольких недель, заполненных до отказа унижением и страхом. Я вдруг снова почувствовала то необъяснимое, но крайне приятное чувство, что я девушка, а не бесполая, безголосая служанка, которую звали только в том случае, если нужно было собрать осколки от разбитого кувшина, да натереть и без того безупречный пол. -Позволит ли очаровательная леди узнать ее имя? - он протянул руку в приветственном жесте, ожидая моей реакции. Имя? А было ли оно у меня? Наверное, много-много веков назад, в другой незнакомой жизни. У той, что стояла перед красивым господином не было права называться иначе, чем :" Подойди сюда". Я с непередаваемым удовольствием выкрала частичку старой себя, не желая делиться ею ни с кем. Разделить имя - значит довериться, но внимательный взгляд и теплая улыбка стоящего передо мной заставили меня раскрыть этот секрет. Наш с мамой секрет. Когда я спрашивала о том, почему меня назвали именно так, она отвечала, что имя мое было не просто красивым, но и сильным. Женщина, когда-то носившая его, прошла через множество тяжелых испытаний, но не сломалась под их тяжестью. Встретив свою судьбу с высоко поднятой головой, она, казалось, могла перехитрить кого угодно. Даже собственную смерть. Той женщиной была моя бабушка. -Роксана. И я вложила свою руку в его. Говорят, что когда приходит любовь, понять ее можно единственным прикосновением кисти. Невозможно не услышать беззвучный гром, звучащий по всему миру, но лишь для двоих, и невозможно не почувствовать множество электрических разрядов, пронзающих каждую клеточку тела. И бешено расширившиеся зрачки вмиг с головой выдают влюбленных, поэтому изречение "глаза не лгут", было на редкость достоверным. Ничего подобного со мной не произошло. Это был самый обычный привлекательный мужчина, но нечто в моих глазах потухло и сжалось до размеров крошечной песчинки. Что? Надежда, быть может. -Какое красивое имя, - низким голосом произнес новый знакомый, - меня зовут Эрик. Я - почетный гость короля Трандуила. При упоминании этого имени, мне внезапно стало дурно, будто внезапно ударили в живот. Воздух, тяжелым плащом висевший до этой минуты над садом, наполнился дурманящим, отрезвляющим ароматом озона. Тяжелые капли грубо ласкали бутоны, не спрашивая разрешения, жадно выпивая их аромат, заменяя его драгоценной влагой. В аромате сырой земли я внезапно уловила знакомый приторный привкус. Он перебил собой все другие запахи, словно надушенный человек пронесся мимо, оставив после себя отвратительный шлейф из аромата. -Вы собираетесь возвращаться в замок? - спросил мой спутник, ежась от холодных капель. Я покачала головой и виновато пожала плечами - ведь он действительно не был виновен в том, что я вновь поддалась ставшему привычным чувству страха. -До встречи, - Эрик подарил мне еще одну улыбку, - надеюсь, до скорой. Я бежала по садовым дорожкам, дрожа от холода, а платье второй кожей прилипало к телу. Месяц назад я думала, что жизнь кончилась - теперь я ясно видела, она продолжалась, но не здесь и не для меня. Трандуил внешне был все также непоколебим и спокоен, только злость навечно пустила свои ядовитые корни в сердце, самоуверенно мелькая в его бездонных глазах, он позволял мне окунаться в нее с головой, утопая в ледяном океане. Ему нравилось чувствовать свою безграничную власть - Владыка даже не скрывал удовольствия, когда ежедневное количество выполняемой мною работы увеличивалось в два раза, в три... Теперь одинокая жизнь в компании с невидимым существом в старом, но зато собственном доме, казалась мне просто раем - столь желанным и недоступным. Каждую ночь вкрадчивый голос, льстивой змеей оплетавший мой искалеченный разум, появлялся снова и снова, ломая невесомые преграды самообладания, уверенно, самым наглым образом выкрадывая мои ощущения, не позволяя выбраться из гипнотического транса. Каждый Божий день, когда безжалостное утро запускало когти в мою постель, помещение было наполнено удушающе-сладким запахом ладана. Все попытки убежать не увенчались успехом. Он был повсюду: в каждой крохотной пылинке, в каждом дрожащем отблеске свечи, в каждом чудовище, скрывавшемся вместе с малочисленной стаей под кроватью. Каждый новый способ пойти против этого наваждения лишь сближал нас, и тогда сладкий шепот, соблазняя, обещал: - Прекрати бороться, и это будет прекрасно. Я сходила с ума. Осознание этого острым тонким когтем впилось в меня и не желало отпускать до последнего. Кому принадлежал голос? Кто скрывался в кулисах среди тени, заставляя зажимать уши руками до тех пор, пока благородная тьма не заглатывала лакомый кусок? -Что я тебе сделала? - шептал мой охрипший от крика голос в глубину комнаты, - Ты лишил меня жизни, покоя, уничтожил и разбросал по кускам, как домик из конструктора...Я всего лишь прислуга - незаметная и покорная. За что? В такие моменты глядевший из темноты превращался в статую. Я чувствовала волны холода и презрения, исходящие от него и молчание говорило красноречивее всех самых громких слов. Я больше не доставляла ему удовольствия видеть меня плачущей, и гордость, словно легкий воздушный шар, раздувалась у меня внутри. Однажды в коридоре я увидела Эрика, с улыбкой гуляющего по дворцу. Приветливо помахав ему рукой, я принялась за свои обязанности поломойки, к своему великому счастью не обнаружив в глазах мужчины ни презрения, ни ненависти. Знакомый чужой впал той ночью в неистовство: -Еще раз, - змеем шипел он, обвивая мое тело в кольца своей власти, - я увижу рядом с тобой хоть кого-то постороннего, он умрет. Как будет жить маленькая, трусливая смертная с запахом крови на своих руках, м? Мне хотелось крикнуть, что я жажду смерти одного существа так сильно, что это желание мешает мне дышать, погаными сорняками надавливая на сердце. -Тебя просто задевает, что я каждый раз предпочитаю не тебя, - вырвалось против моей воли из груди. Короткий, полный ненависти выдох, а в следующую секунду я поняла, что в комнате больше никого нет. И с блаженством закрыла глаза.